30

Теоман

Получать пулю — чертовски неприятно. Тем более, когда совсем этого не ожидаешь. Прежде чем мы отправились на тот вечер, мои люди проверили все. Я бы не повел Вирсавию в место, где хоть что-то угрожает ей. Да и живем мы давно не в девяностые, так грязно и открыто никто себя уже не ведет. Все скрываются за масками человечности. Нападают более тонко и изощренно.

У меня даже не было вариантов, кто за этим стоит. Действовали профессионалы. Всего было пятеро стрелков. Двоих удалось снять, а другие — скрылись. Мы прогнали лица по базе данных — ничего. Они словно призраки. Это работа элитных наемников. Кто-то потратил кучу бабок, чтобы навредить моей семье. Проблема в том, что у нас слишком много врагов.

Я был в ярости. И дело не в том, что в меня стреляли. Я был зол из-за Вии. Видел ее глаза, когда она поняла, что это пули. Все инстинкты во мне кричали, чтобы я защитил ее. Обещал же, что ничего не случится. Я пытался добраться, но пуля остановила меня. Сука, узнаю кто, и они будут молить о пощаде.

Жена не отходила от меня вообще. Признаюсь, ее забота очень приятна. Я уже и забыл, когда обо мне так беспокоились. А она от всего сердца, я видел, врать не умеет. Моя зайка испугалась. Любит, хоть и не признается. Все на лице написано, каждая эмоция, чувство. А ее слезы сделали больнее, чем все пули, что попадали в меня. Каждая слеза точно в сердце, душу наизнанку. Малышка еще слишком маленькая, нет в ней женской хитрости. Подрастет и сможет вить из меня веревки, даже не буду сопротивляться.

Я когда увидел ее такую расслабленную, домашнюю, соблазнительную в этом легком сарафанчике, то едва не перегнул через комод и трахнул. Меня такой волной похоти накрыло, что еле сдержался. Нельзя с ней так. Она слишком невинная. Малыш любит ласку, нравится, когда ее гладят и любуются, а потом уже отпускает себя и сама подставляется.

Замечает меня. Лицо раскраснелось, дыхание перехватило, а глаза блестят. Смотрит на меня жадно. Тоже соскучилась.

— Разденься, Вирсавия, — приказываю ей.

Хлопает длиннючими ресницами, запах ее с ума сводит.

— Но… Врач сказал… — каждое слово дается с трудом. — Тебе нельзя напрягаться.

— Я собираюсь расслабляться, зайка.

Вижу, как ее щечки начинают алеть. Блть, она доведет меня своей скромностью. Никогда у меня не было бзика на целок. Мне нравилось, когда женщина знает, чего хочет в постели, нравится грубость по грани. Но с Вирсавией мне нравится нежно, чтобы слышать ее прерывистое дыхание, тихие стоны и взгляды, полные любви. Старею, наверное.

Супруга стоит на месте, что-то там решает про себя. Я не выдерживаю, встаю с кресла и тяну ее за собой на кровать. Стягиваю с себя футболку, откидываю на пол.

— Ты что делаешь? — смотрит на меня во все глаза.

— Расслабляться собираюсь. Давай, снимай с себя платье и залезай сверху, — ложусь на подушки и выжидающе смотрю на жену.

— Н-нельзя, врач…

— Если ты еще раз упомянешь о другом мужике в моем присутствии, то я за себя не ручаюсь, — едва не прорычал.

Сука, никогда не был ревнивым. Это вообще иррациональное чувство. Но даже упоминание доктора из уст Вирсавии меня бесит.

Девушка не ожидала моей вспышки, открыла пухлый ротик и смотрит удивленно.

— Вирсавия, — давлю интонацией.

Она облизывает пересохшие губы и быстро стягивает с себя сарафан через голову. По телу расползаются мурашки, а соски съеживаются в твердые вершинки. Красиво, блть.

Она залезает на кровать, а я выть хочу от того, как сильно напряжен мой член.

— Поцелуй, — хрипло требую.

Жена передвигается выше и аккуратно целует меня, старается не трогать, чтобы не повредить раны. Детский сад какой-то, я трахаться хочу, а не дразнилок. Соскучился, пздц как.

Тяну ее за волосы ближе, а она… Сопротивляется. Вырывается из моих объятий и строго смотрит.

— Тебе нельзя напрягаться! Швы разойдутся.

— Пох*й, хочу тебя, зайка, — дергаю на себя и целую сладкие губы.

Я сейчас рехнусь просто. Чувствую себя подростком, который не может контролировать свой стояк. Одной рукой удерживаю Вию за затылок, а второй лезу ей в трусики. Она уже мокрая. Сама же хочет. Размазываю влагу по складкам, девушка стонет мне в рот.

— Давай сама, малышка. Снимай трусики и садись на меня, — говорю отрывисто.

Вся кровь прилила к паху. Я стягиваю штаны, и член болезненно подпрыгивает от нетерпения. Беру его в ладонь и сжимаю у основания. Вирсавия стягивает с себя трусики и перекидывает ногу через меня, седлает сверху. Чувствую, как ее горячая плоть прижимается ко мне, и шиплю через зубы. Хватаю ее за попку, а она шлепает меня по руке.

— Расслабься. Я все сама. У тебя швы, — краснеет и дышит чаще.

Я улыбаюсь. Такая решительная. Закидываю здоровую руку за голову, а другая просто на кровати лежит.

— Давай сама.

Зайка берет мой член в руку, и я едва позорно не кончаю, слишком долго не был в ней. Она приподнимается и направляет его в себя. Кусает губы, когда насаживается. Пздц меня уносит от этого вида и ощущений. Она такая мокрая, влажная и тугая. Если бы меня спросили, что такое рай, я бы ответил — быть в своей супруге.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Вия медленно садится до самого основания и начинает покачиваться. Сердце грохочет внутри, а пульс еб*шит в висках, на лбу выступают капли пота. Мне хочется швырнуть ее на кровать и вы*бать. Жестко, грязно, быстро. Но я держусь. Сам не знаю на чем. Пусть сама.

Здоровой рукой сжимаю ее грудь, жена стонет и выгибается вперед, такая чувствительная. Она пытается найти нужный темп.

— Зайка, попробуй по-другому, — говорю я.

— Как?

— Вперед и назад, попрыгай немного.

— Х-хорошо, — произносит заикаясь.

Но исполняет. Ее глаза закатываются от удовольствия, а из горла вырываются пошлые стоны.

— Нравится?

— Да… Боже, да…

Мы оба мокрые, дышим рванно, по комнате звук шлепков тела о тело. Внутри нее такая жаркая теснота. Малышка набирает темп, двигается резче. Дурею от ощущений. Она так прекрасна в этот момент, так чертовски красива. Эта девушка меня погубит.

— Тео… — срывается ее голос. — Я почти…

Чувствую, как стенки ее лона начинает сокращаться, и она кончает, выкрикивая мое имя. Падает мне на грудь. Я не чувствую боли, я сейчас ничего не чувствую, кроме супруги в своих объятиях. Срываюсь, остатки контроля в ошметки просто. Начинаю вдалбливаться в податливое тело, и через несколько фрикций кончаю, изливаясь внутрь жены.

Пытаемся прийти в себя. Вия лежит на мне, а потом скатывается с меня. Приподнимается на локтях и гладит меня по лицу.

— Ты как? — спрашивает с тревогой.

Я не могу сдержаться и смеюсь. Маленькая хрупкая зайка спрашивает у злого волка, как он.

— Я ох*енно. Расслабился, — отвечаю ей.

Она игриво бьет меня в плечо и сворачивается клубочком у меня под боком.

— Мы завтра уезжаем отсюда, — говорю ей, перебирая волосы.

— Возвращаемся в квартиру?

— Нет. Я отвезу тебя в дом. Пришла пора познакомить тебя с детьми.