36

Вирсавия

Нас привозят к дому, и охрана заходит внутрь квартиры, остаются возле лифта. Я тащу притихшую Вику за собой. Мы поднимаемся на второй этаж в мою старую комнату.

— Посиди здесь, я принесу одежду, — говорю я.

Сестра покорно садится на кровать, а я иду в нашу с Тео спальню. Захожу в гардеробную, сама переодеваюсь в домашний костюм, а потом беру необходимые вещи для сестры. Прихожу обратно в комнату, Вика сидит на полу, обняв колени, и укачивает себя из стороны в сторону. Она в ужасе. Я сажусь к ней и легонько трогаю за руку.

— Эй, малышка, — нежно зову.

Сестренка фокусирует на мне взгляд, и мне физически больно от него. Она в панике.

— Н-надо вернуться, — заикается. — Папа будет очень зол… Он будет зол…

— Тебе больше не нужно о нем переживать.

— Нет, Вия, — сестра хватает меня за запястья, больно, но я терплю. — Когда ты уехала, все стало только хуже. Он слетел с катушек. Начал бить Тоню и малых. Он убьет меня… Мне страшно.

— Тихо-тихо, — говорю спокойно, а у самой сердце кровью обливается, через что Вике пришлось пройти. — Ты не вернешься туда, слышишь? Ты останешься здесь со мной и Тео. Мы не дадим тебя в обиду.

Вика громко всхлипывает и начинает рыдать. Она обнимает меня, цепляется, словно я ее якорь, если отпустит — утонет. А я глажу ее по волосам, шепчу какие-то глупости, у меня душа в клочья от ее боли и страданий. Она не вернется больше к нашему отцу-монстру. Клянусь.

Истерика сестры утихает, и я поднимаю ее с пола.

— Давай снимем с тебя это платье, и в душ.

Я помогаю Вике с платьем. До крови кусаю губы, когда полностью вижу ее тело. Один сплошной синяк. Помогаю забраться в кабинку и настраиваю воду. Девушка моется, а я жду в комнате. Мужа еще нет. Я начинаю волноваться. Думаю, звонить ему или нет. Если бы что-то случилось, он бы сам набрал. Я спускаюсь вниз, завариваю ромашковый чай, беру аптечку и специальную заживляющую мазь. Возвращаюсь, и в это время выходит Вика.

— Я сделала тебе чай. Повернись, я смажу синяки.

Девушка выполняет все беспрекословно. Я аккуратно мажу ее кожу, должно помочь и обезболить. Вика обхватывает чашку двумя руками и садится на кровать.

— Завтра поедем к врачу, — говорю ей.

— Зачем? — вскидывает на меня глаза.

— Хочу убедиться, что с тобой все нормально.

— Я не хочу.

— Вика, пожалуйста, мне так будет спокойней.

— Хорошо, — девушка тяжело вздыхает.

— Хочешь поговорить обо всем? — осторожно спрашиваю.

— Пока нет. Я до сих пор не понимаю, что чувствую…

— Ты в безопасности.

— Я… Хорошо, но давай пока не будем говорить об отце.

— Договорились, — улыбаюсь ей.

— Вы тут живете? — обводит глазами комнату.

— Да. Здесь очень красиво на территории. Если захочешь, завтра погуляем, я тебе все покажу, и устроим забег по магазинам. А какая тут кондитерская.

— Вирсавия, — с укором говорит. — Я не хочу слушать про булки.

— А про что хочешь? — совсем растерялась я.

Вика задорно улыбается и шевелит бровями.

— Про кекс.

— Вика, — тут же вспыхиваю.

Господи, моя сестра хочет услышать про секс!

— Ну расскажи! Я не прошу подробности. Все, как в книгах, м? Он нежен с тобой?

Я вспыхиваю еще сильнее. Можно ли назвать Теомана нежным?.. Он дарит мне всю нежность, на которую способен, но она не такая, как у других. Слишком мощная.

— Все даже лучше, — не могу сдержать улыбку, когда думаю о супруге. — Я… Я с ним счастлива, Вика, ты была права.

Сестра взвизгивает, едва не расплескав чай.

— Я так рада. Но твой муж офигеть какой устрашающий.

— Да, никому не советую переходить ему дорогу.

Мы еще долго болтаем, лежа в кровати. Я чувствую, как Вика расслабляется. Малышка в безопасности, и ей нужно привыкнуть к этому чувству, мы никогда не чувствовали себя так в доме отца. Вскоре Вика засыпает. Я еще некоторое время лежу с ней рядом. Не могу поверить, что она со мной. Я только этого и хотела. Осторожно целую ее в щеку, пишу на листочке, что я в спальне по коридору, в холодильнике еда, и выхожу.

Вместо спальни иду вниз, в кабинет мужа. Я знаю, что он там. Тихо открываю дверь, Тео сидит в кресле, в его руке стакан с янтарной жидкостью. Как и всегда, при взгляде на муже сердце начинает частить в груди. Мужчина наблюдает за моим приближением, никак не комментирует. Я останавливаюсь возле него и забираюсь к нему на колени. Крепко обнимаю и вдыхаю родной запах. Мне становится так спокойно на душе. Чувствую его руки на своей спине и попе.

— Иди спать, зайка, уже поздно.

— Я немного так с тобой посижу и пойду, — отвечаю тихо.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​Мне просто хочется подарить ему свою ласку и нежность. Внутри меня столько их, что я не могу держать в себе. В объятиях Теомана так тепло и надежно. Я люблю его. Мы сидим молча, просто обнимаясь.

— Что будет дальше? — нарушаю тишину.

Я не дура, понимаю, что то, что я забрала Вику, будет иметь последствия. Если бы ее было так легко забрать от отца, то Тео давно бы это сделал.

— Твой отец сам по себе ничего не стоит. Но он владеет бизнесом, который все хотят заполучить, в том числе и я.

— Ты поэтому женился на мне? — спрашиваю без обвинений.

— Да. Взял тебя в жены и влил немного в бизнес Олега, чтобы оживить. Но он играл на несколько фронтов, и теперь его поддерживает семья Меркуловых.

— Это плохо? — спрашиваю я.

— Игорь Меркулов хочет мести.

— За что? — смотрю в глаза мужа.

— Мой отец убил его отца.

Я несколько раз моргаю в шоке.

— Понятно, — только и могу сказать. — Отец… Просил шпионить за тобой и докладывать все ему. Но я не согласилась, я бы никогда, Тео… Я…

— Знаю, Вирсавия. Он так просто не сдастся.

— Это Меркулов организовал похищение?

— Да, но прямых доказательств нет. Работали наемники из Европы.

— Он не остановится?

— Остановится, когда я пойму, что ему надо.

— Месть?

— Месть — не всегда конечная цель, зайка. Люди у власти хотят больше власти. Игорь будет использовать твоего отца. А у него связей столько, что избавиться так просто не получится. Надо думать.

Я целую Тео в щеку.

— Уверена, что ты все придумаешь. Что будет с Викой?

— Ей шестнадцать, и это проблема.

— Я не верну ее отцу! — зло говорю и хочу встать с колен, но Тео не дает, удерживает на месте.

— Никто ее возвращать не собирается. Я переговорил с юристом, нам нужно добиться эмансипации Виктории.

— Что это значит?

— Нужно признать ее полностью дееспособной, и тогда она будет полностью свободна.

— Правда? — спрашиваю с надеждой.

Я понимаю, что сделать это не так просто. Даже не могу представить, на что пойдет Тео, но я ему верю! Если он говорит так, то сделает. Я даже не буду залезать в интернет, чтобы узнать, как проходит эта процедура. Полностью доверюсь мужу.

— Правда, зайка.

Я целую его в губы. Сосу его язык, кусаю губы. Внизу живота нарастает знакомое чувство возбуждения.

— Я люблю тебя, — отрываюсь от губ мужа, жадно тяну носом воздух.

— Покажи, как сильно.

Я становлюсь на ноги и быстро снимаю с себя всю одежду. Подхожу ближе, муж касается пальцами нежной кожи между ног, трогает клитор, ласкает круговыми движениями. Я хватаюсь за его плечи, чтобы не упасть. Часто-часто дышу глядя в любимые глаза.

— Чувствую твою любовь, зайка. Моя красивая девочка, только моя.

— Твоя, — всхлипываю, когда его палец проникает внутрь.

Тео смотрит на меня таким взглядом, в груди фейерверки. Я его без остатка, он это знает.

Я расстегиваю пуговицы на его рубашке, касаюсь ладонями теплой кожи. Не могу больше ждать. Мне мало. Тео подхватывает под бедра, сажает на стол и сам справляется с пряжкой ремня, тянет молнию вниз и спускает брюки. Освобождает эрекцию, я сглатываю слюну. Не могу им насытиться. Супруг упирается членом между влажных складочек и проникает внутрь одним мощным толчком. Заполняет полностью. Я стону, не могу сдержаться. Двигаемся синхронно, жадно, дышим друг другом. Каждый толчок заставляет меня содрогаться и сильнее впиваться в плечи мужчины. Смотрит на меня неотрывно, и меня кроет от такой интимности. Перед глазами начинает все плыть, а тело начинает мелко дрожать, внизу живота все начинает сводить мягкой судорогой. Я улетаю от земли прямо в космос.

Тео не останавливается, насаживает на себя все быстрее, терзает мой рот языком, посасывает губы, а потом финиширует следом. Его захват на моих бедрах немного ослабевает, мы тяжело дышим, смотрим друг другу в глаза и улыбаемся.

Какое бы дерьмо ни происходило вокруг, мы есть друг у друга, а значит, все будет ох*енно.