44

Вирсавия

Я оглушена этим признаем, кровь шумит в ушах. Я хотела расспросить Вику подробней, но наши похитители в грубой форме сказали замолчать. Теперь я понимаю, почему Виктория это сделала. Как можно выбрать любимую сестру… Она не хотела ничего плохого, но иногда наши желания не соответствуют действительности. Я не понимала, зачем это отцу! Я просто не понимаю! Что он добьется нашим похищением? Неужели не понимает, что Теоман живьем с него шкуру сдерет.

При мысли о муже сердце начало ныть. Он ведь просил никуда не выезжать, оставаться дома… Вот еще одно подтверждение про желания и реальность. Я всего лишь хотела порадовать детей. Боже, я больше никогда не буду идти наперекор супругу, только бы вернуться домой целыми и невредимыми.

Не знаю, сколько мы ехали, кажется, от стресса я даже заснула ненадолго. А потом кто-то жестко и бесцеремонно пихнул меня в плечо.

— Вставай, на выход.

Я вздрогнула и заозиралась вокруг, пыталась понять, где мы находимся. Я разбудила детей, крепко взяла из за руки, и мы вышли из машины. Нас привезли в какой-то дом, который окружен лесом. Больше ничего разглядеть не получилось, нас завели внутрь. Дальше завели в комнату и закрыли дверь. Здесь не было абсолютно ничего, даже стула. Окно было забито досками.

— Когда мы поедем домой? Когда придет папочка? — тоненьким голосочком спросила Аяна.

Я опустилась на колени и прижала детей к себе.

— Папа уже едет за нами, нужно немного подождать, хорошо?

— Кто эти люди? Почему они плохие? — спросил Эмад.

— Я не знаю, — честно ответила. — Нам нужно быть сильными и ждать папу.

Я просто уверена, что Теоман с семьей уже ищут нас, главное, чтобы не было поздно… Надеюсь, он простит меня. Если бы я только знала, что так все обернется. Я никогда не сталкивалась с такой опасностью. Я думала, что людей похищают только в фильмах. Нужно быть сильной и не расклеиваться ради детей. Потом будет время, чтобы ругать себя последними словами. Скоро мы будем дома.

Я буду повторять эту фразу про себя, пока она не станет реальностью.

Пожалуйста…

В комнате было очень холодно. Ноги давно устали стоять, и я села на пол. Вика посадила к себе на колени Эмада, а я — Аяну. Чтобы не сойти с ума и отвлечь детей, мы стали играть в разные игры: съедобное-несъедобное, лучший день жизни, города, крокодил.

— Мне холодно, — начала хныкать девочка у меня на руках.

Я обняла ее крепче и пыталась согреть своим теплом. Признаюсь, я сама жутко замерзла и от сидения на полу не чувствовала конечностей. Как долго нас будут держать здесь, словно зверей?

— А я хочу в туалет, — сказал Эмад. — У меня уже живот болит.

Мы с Викой переглянулись. Как я ненавидела свою беспомощность! Я попросила Аяну встать, а сама еще раз обошла нашу темницу. В дальнем углу нашла старую банку. Какой ужас… Я подошла к Эмаду и отвела его в угол, протягивая в банку.

— Тебе придется справить нужду сюда, — сказала тихо, горло драло словно наждачкой.

У мальчика расширились глаза и он покачал головой.

— Нет! Я не буду!

— Эмад, хороший мой, — я положила ладони на его щечки. — В этом нет ничего плохого. А терпеть нельзя.

— Но это же… Банка… — прошептал мальчик.

— Это как в походе, — я попыталась весело улыбнуться. — Пользуешься всем, что попадается под руку.

Я видела, как он боролся с собой, а потом сдался.

— Хорошо, — забрал у меня банку. — Только закройте уши.

— Конечно.

— И не подглядывайте!

— Даже не думали.

Я пошла обратно к девчонкам, чтобы Эмад почувствовал себя более-менее комфортно. Мы закрыли глаза и уши. Через минуту мальчик вернулся к нам, о произошедшем мы не разговаривали.

— Я хочу кушать, — сказала Аяна.

По моим ощущениям уже глубокий вечер, конечно, малые хотят кушать.

— Я тоже.

— Когда нас накормят? — малышка посмотрела на меня своими огромными глазами, как у олененка. Только дети могут быть такими непосредственными.

У меня не было ответа на их вопрос. Я ничего не знала. Я хотела кричать и бить ногами в дверь, требовать, чтобы нас выпустили, но я не могла. Это риск, я не могу подвергать детей еще большему риску.

Когда молчание затянулось, дверь лязгнула, и на пороге появились двое похитителей, и на этот раз на них не было масок. Сердце кольнуло тревогой. Помню, как я смотрела какой-то документальный фильм, и там говорилось: если похититель в маске, то с вероятностью 99% они хотят выкуп и с вами все будет хорошо, а вот если они сняли маску и показали лицо…

Я опустила глаза в пол и прижала к себе Аяну.

Слышала, как шоркали их ноги в массивных ботинках по полу. Они что-то кинули возле нас.

— Жрать подано, — заржал один из них, а потом они вышли за дверь, закрыв нас.

Мы с Викой переглянулись, она подошла и взяла пакет. Там было четыре бутылки воды и четыре пирожка.

— Думаешь, их можно есть? — тихо спросила Вика.

— Я не знаю… — вдруг туда что-то подмешали…

Но выбора не было. Думаю, если бы нас хотели убить, то не тратили бы еду.

Мы дали детям по пирожку, а другие два оставили на потом, непонятно, будут ли нас еще кормить. Малые быстро расправились с едой и выпили немного воды.

Нас начало клонить в сон. А потом дверь резко открылась, и залило комнату ярким светом. Мы все начали моргать, Аяна прижалась ко мне всем телом, ее трясло. Зрение сфокусировалось, и я пришла в ужас от человека, стоящего на пороге.

— Эмад, Аяна, идите к своей тете, — произнесла Ирма.