Любая страсть берет начало в наслаждении или страдании

Беда не приходит одна. Андрей это понял в три часа утра, когда ему позвонила мама. Он находился в больнице, рядом с Викторией. Ее еще не перевели в палату, но разрешили быть рядом, принесли более-менее удобный стул, и Андрей, держа за руку любимую женщину, уснул. Когда он посмотрел на экран телефона – он уже знал, что мама скажет. – Шурика больше нет… – прошептала Вера Арнольдовна. Андрей тихонько освободил свою ладонь из руки Виктории и вышел в коридор. Что говорить в таких случаях? Он не знал. У него был замечательный отец. В меру строгий, в меру добрый. У них были прекрасные отношения. Да, Александр Львович прожил долгую и счастливую жизнь. Но как бы Андрею хотелось, чтобы отец еще хоть на немного остался. Хотя бы для того, чтобы увидеть своего сына женихом. Андрей непроизвольно вспомнил последнее видение матери и невольно улыбнулся. Тогда, в тот день, когда она ему рассказала о видении он был уверен, что такое невозможно. А сейчас он знает, что это будет: он и Вика поженятся. – Мамочка, я тебя очень люблю, – прошептал он в трубку. Вера Арнольдовна всхлипнула и спросила: – Как Викушка? Скажи мне, что она пошла на поправку. – Да, мамуль. С ней все будет хорошо. – И вы поженитесь, да? – Если она согласится выйти за меня. – Она любит тебя так, как я любила твоего отца. Вера Арнольдовна снова всхлипнула. – Тебе из больницы позвонили? – спросил Андрей. – Нет. То есть да. Шурику с вечера стало плохо, и я поехала к нему. И вот так просидела с ним, держа за руку, пока его сердце не перестало биться. Это так страшно, Андрюша, – она, не сдерживаясь, зарыдала. – Мамуль, я сейчас приеду. – Нет-нет! Шурику уже не поможешь, а вот Вике нужен ты. Тем более его все равно уже увезли в морг. – Сейчас тогда Артема разбужу и пришлю за тобой. И сам приеду, как только Вика проснется. Хорошо? Попробуй дома прилечь хоть на пару часов. Ближайшие дни будут сложными. Андрей позвонил водителю и попросил забрать его мать из больницы. Сам вернулся в палату и посмотрел на Викторию. Мама только что еще раз подтвердила его решение: он нужен Вике, и она нужна ему. В этом и есть их смысл жизни. Как все просто, только путь к этому решению был долог и тернист. Утром Виктория, открыв глаза, улыбнулась Андрею, а он, увидев ее счастливой, даже забыл о смерти отца. – Как ты? – он провел пальцами по ее щеке. – Есть хочу, – она сжала его ладонь. – Отличные новости! Сейчас покормлю тебя. Он выбежал из палаты и очень скоро вернулся. – Там ужасная манная каша с комочками и чай цвета вечерней мочи – светлый-светлый. Виктория тихонько рассмеялась. – Пойдет! Обожаю комочки. – Врешь ты все, – он взял ее ладошку в свои руки, – я помню, что ты их ненавидишь. – Правда? – улыбка сошла с ее лица, но появился легкий восторг. Неужели она действительно думала, что он забыл такие мелочи? Нет, он помнил все. Андрей частенько перебирал в памяти их разговоры, называя себя мазохистом. Но ничего поделать с этим не мог. Он как будто снова беседовал с любимой женщиной, и это давало ему силы жить дальше. Он наклонился и поцеловал ее, прошептав: – Я помню все. – И я, – услышал в ответ. Невольно вспомнив про смерть отца, он потер ладонями глаза и вздохнул: – Я сейчас быстро сбегаю в столовку и куплю тебе что-то съедобное, а потом мне надо на пару часов отлучиться, хорошо? Побудешь без меня десять минут? Она кивнула, и он выбежал из палаты, но сразу наткнулся на доктора. Врач не разрешил покупать еду и сказал, что манная каша на завтрак – отличный вариант и большего Виктории нельзя. Они вместе вернулись в палату и все объяснили больной, а когда доктор вышел, Андрей признался в смерти отца. – Не хотел тебе говорить, но все же не смог смолчать. Мне надо поехать к маме, успокоить ее, посмотреть, как там Никита, и дать распоряжения по похоронам. Виктория заплакала и протянула к нему руку. Андрей подошел к любимой, взял ее ладошку и поднес к губам. – Мне очень жаль, – прошептала Виктория, – у нас с ним так мало времени было, чтобы познакомиться. Бедная Вера Арнольдовна, как она это перенесет, он был для нее всем. – Да, – согласился Андрей, – надо сейчас маме уделить все свое внимание, чтобы она не почувствовала себя одинокой и ненужной. – Как ты думаешь, когда меня выпишут? – Когда ты начнешь нормально есть. – Я уже! Андрей улыбнулся: – Ты еще и крошки во рту не держала, а говоришь «уже». – Я готова и сейчас целый торт могу съесть! – «Киевский»? Виктория сквозь слезы рассмеялась: – Кстати, спасибо тебе за тот торт. Но особая благодарность, что помнишь, какой мой любимый десерт. – Я же тебе сказал – я помню все. – Ладно, беги к маме, – Виктория вытянула свою ладошку из его руки. – Сначала посмотрю, как ты поела. Проконтролирую. Они надеялись, что завтракать Виктория будет уже в палате, но врач сказал, что пока не убедится, что пища поступает в организм, Виктория останется в отделении интенсивной терапии. Манная каша показалась ей манной небесной. Андрей убедился, что ее не тошнит и уехал домой к матери. Последующие дни были сложными для всех, но и они прошли. Викторию выписали в день похорон, но Андрей попросил ее остаться в больнице до вечера: – Пожалуйста, это для моего спокойствия. Ты очень слабая, я не смогу уделять тебе достаточного внимания, у меня там мама, ее сестра и куча родственников приехали из Израиля. Да и сама панихида – не из приятных событий. Подожди меня тут, здесь отдельная палата под присмотром врачей, а чтобы ты не скучала, я тебе привезу Никиту, и он будет тебя развлекать. И Роме позвони, пусть придет. Виктория согласилась, хотя ей, конечно же, очень хотелось поддержать Веру Арнольдовну. Андрей забрал ее с сыном после поминок и привез к себе домой. Ему сегодня предстоял сложный разговор о том, кем он ей приходится, и, если бы не видение матери, где они с Викой были вместе, он бы сильно переживал. Но сердце подсказывало ему, что девушка примет его, кем бы он ни был. В квартире Андрея было много родственников, но даже половину имен Виктория не запомнила, хоть и очень старалась. Усталость и рассеянность не оставляли ее, и после совместного чаепития с пирогом Андрей увел ее к себе в спальню. – Принимай ванну и ложись в постель, – приказал он, – а я пока уложу Никиту. Вернулся он нескоро, видимо, родственники задержали. Виктория уже лежала в кровати. На лице ее были и радость, и смущение. Андрей присел на кровать и сказал: – Сначала поговорим, хорошо? Девушка кивнула: – Что бы ты ни сказал, для меня не имеет значения. Если ты любишь меня и хочешь быть со мной – я никогда не откажусь от тебя. – Очень сильно надеюсь на это. Виктория внимательно слушала Андрея и лишь слегка хмурилась. Когда он закончил свою исповедь, она спросила: – Почему ты не сказал мне правду тогда, в день моего рождения шесть лет назад? – Честно? Я думал, что смогу забыть тебя. Поэтому и тест ДНК не делал. Ну была и была у меня женщина, как тысяча других, имена которых я сейчас даже не вспомню. Если бы я сделал тест и убедился, что ты моя дочь, возможно, мне бы захотелось узнать, как ты, я бы наводил справки. А вдруг бы еще отцовские чувства проснулись? Кто знает? Я боялся этого как огня. А так я думал, что время быстро вылечит. – Не помогло? – Нет. Ни другие женщины, ни алкоголь, ни время не помогли. – А потом ты увидел меня спустя пять с половиной лет и решил сделать тест? – Да. Тогда я уже знал, что жизнь без тебя ужасна. – Странно все это. Я совершенно не чувствую тебя как отца. Когда ты говоришь, ты переспал с моей мамой? – Восьмого марта 1990 года. Я тоже совершенно не чувствую, что ты моя дочь. Ты – моя любимая женщина. Это все, что я признаю! Виктория шепотом посчитала, загибая пальцы, и задумалась. – Ты не готова пока принять эту информацию, да? – тихо спросил Андрей. – Если ты о том, буду ли я с тобой, если действительно являюсь твоей дочерью, то, конечно, буду. Даже если это правда. Андрей облегченно выдохнул и уткнулся носом в живот Виктории. Она пригладила его короткие волосы и сказала: – Я точно родилась недоношенной. Только вот на сколько недель, не знаю. А еще мне мама рассказывала, что встреча с моим отцом перевернула всю ее жизнь и она за неделю поняла, что хочет быть именно с этим мужчиной и через месяц вышла за него замуж. Просто если она забеременела от тебя, то почему тебе не сказала? – Наверное, именно потому, что встреча с твоим отцом перевернула всю ее жизнь и она не захотела его терять? – И поэтому солгала, что я – его ребенок? – Кто знает? Может, он знал? Виктория помотала головой: – Андрей, может, ты все найдешь нужную информацию в архивах в роддоме? Возможно, я родилась на тридцать второй или тридцать четвертой неделе? Он поднял голову: – Викуш, я сделал тест ДНК. Ну неужели могут быть доказательства сильней его? Она вздохнула: – Да, наверное. Нам больше нельзя будет иметь детей? – От меня – да. Но мы сможем или усыновить, или родить от донора. – Я очень хочу еще иметь детей, – призналась Виктория. – Я тоже. Решим. – Поцелуй меня, – попросила Виктория. – Ох, вот в этом можешь не сомневаться, я тебя сейчас не только поцелую.