Бонусная глава. Постельный стендап

Если бы мне сказали, что моя первая ночь с Вольфом случится на Земле, в загородном отеле, после свадьбы моих космических друзей, я бы вызвала собеседнику санитаров. Со смирительными рубашками.

Еще труднее осознать происходящее из-за розовой подсветки в номере и пионов на шторах. Кажется, в этот интерьер Вольфрам мог попасть, только если его обездвижили и привезли в багажнике.

Вольф стоит у окна, его широкая спина не дает лунному свету окончательно проникнуть в комнату. Он сбрасывает пиджак, чуть оборачивается и смотрит на меня с лукавым прищуром. Я не свожу с него глаз. Медленно, пуговица за пуговицей, он расстегивает рубашку; рукава закатаны по локоть. Я выключаю неон. Лунные отблески скользят по его плечам, очерчивают каждый изгиб, все линии его стальных мускулов.

На моей планете Вольф выглядит иначе, но я вижу, как человеческое тело, которое ему подобрала Пухля, перекликается с его истинной натурой. Темные жесткие волосы, крепкая мускулатура, татуировки по всему телу, тоннели в ушах, пирсинг. Это точный портрет земного парня, с которым вы никогда бы меня не увидели. Ни при каких условиях.

Этот некогда мохнатый бандит смотрит на меня, и сердце делает кульбит. Почти пробивает дырку в грудной клетке. Мне тяжело дышать, воздуха не хватает.

— Алиса, включи… — Я делаю паузу, чтобы отдышаться. И с самым серьезным лицом произношу: — «Токсик», Бритни Спирс.

Колонка послушно запускает шлягер. Вольф оборачивается и выгибает бровь так, что я прыскаю со смеху.

— Это еще что? — Слышу рык в его голосе, но глаза смеются.

— Подпольный курс культурной адаптации, — фыркаю. — Нетленная классика.

— «Верните мне мой 2007-й»? — прыскает Вольф. Успел насмотреться где-то земных мемов. — Хочешь побывать в прошлом? Посмотреть, как люди жили на Земле до твоего рождения?

— Я надеюсь, ты не весь вечер будешь анекдоты травить? — говорю я, а сама все скольжу взглядом по его ключице справа налево и обратно.

— Инопланетный альфа и скромная землянка заходят в бар…

— А дальше?

Вольф подходит ближе, целует меня так, что я забываю, в какой конкретно галактике мы сейчас находимся. Время течет вне привычных систем координат. Его обнаженная рельефная грудь касается моей, и я чувствую, как между нами начинает нарастать напряжение.

Это нормально, что я хочу его облизать?

— Ты хочешь, чтобы я остался в костюме, что ли? Давай, Ушастая, поработай ручками. Брюки превращаются, превращаются… — Он смешно крутит пальцем, обращая мое внимание на штаны, которые натянулись на бедрах.

Я послушно касаюсь его паха, с трудом расстегиваю пуговицу, затем тащу молнию вниз и чувствую, как облегченно Вольф выдыхает. Улыбаюсь себе под нос.

Вжух. Он откидывает рубашку на спинку кресла и жестко укладывает меня на лопатки.

— Это угроза?

Я стаскиваю с него брюки — медленно, почти с уважением. Он терпит, не отводит глаз.

— Сними с меня уже этот ошейник, пока я не разорвал его на части, — шепчет он с придыханием.

Я так и знала, что галстук-бабочка не прослужит и дня.

Беру его за шею, притягиваю к себе, скольжу языком снизу вверх и облизываю мочку его уха, а затем хватаю бабочку зубами. Вольфу это нравится. Липучка поддается, и я отбрасываю галстук прочь.

— Значит, боишься ошейников? — Я провожу пальцами по его мускулистому торсу. — Хочешь поговорить об этом? Как давно тебя это беспокоит?

Вольф загадочно смотрит на меня и хищно усмехается. Его рука тянется к спортивной сумке, и оттуда появляются…

— Что? — Я отталкиваю Вольфа, он хохочет. На мою грудь приземляются ободок с лисьими ушками и пояс с хвостом на резинке.

У меня нет слов.

— Ну а что ты хочешь? — Он разводит руками. — Привычка есть привычка! Я нам еще кое-что заказал на «Вайлдберриз»! Надеюсь, получится договориться с Пухлей о доставке товаров на «Хаос-Вектор».

— Ну ты и кобель, конечно, — фыркаю и больно кусаю его за мочку уха. — Нельзя было рассказывать тебе про маркетплейсы!

В ответ он надевает мне на голову ушки и нежно касается губ. Сначала мягко, а потом уже с сильным напором. Я чувствую, как трескается шов моего платья. Может, Вольф и пытался расстегнуть его осторожно, но что-то пошло не по плану. И вот я обнажена перед ним. На мне лишь алые стринги с крошечным силуэтом волка и лакированные красные туфли.

Мое обнаженное тело тянется к нему, как ионизированные частицы к силовым линиям магнитного поля.

— Ты дрожишь, — шепчет он.

— А ты нет, потому что у тебя терморегуляция выше, волчара.

Он смеется, и это такой глубокий, бархатный хохот, что я теряю контроль над своими действиями. Сбрасываю туфли, приподнимаю таз. Вольф зубами стаскивает с меня стринги.

— Ты точно ознакомился с курсом Джона Грея «Мужчины с Марса, женщины с Венеры»?

— Предпочитаю практику. С теорией были… затруднения.

— Придется устроить тебе дополнительный зачет, — выдыхаю. Просовываю руки под резинку трусов и чуть сдавливаю ягодицы, а затем стаскиваю его боксеры вниз.

Вольф берет в руки белоснежный искусственный хвостик и закрепляет у меня на талии. Остались секунды до взрыва нейронной системы.

Он медлит. Смотрит на меня внимательно.

— Ты этого хочешь? — Голос у него стал ниже, шершавее.

Я точно знаю, что хочу быть с ним. Здесь и сейчас. Киваю, резко и уверенно.

— Повернись на живот.

Я подчиняюсь, будто он произнес заклинание. Щека касается прохладной простыни, сердце бьется где-то между лопаток, напоминает, что я — просто человек. А Вольф — не совсем.

Теплая ладонь скользит по спине. Пальцы идут вдоль позвоночника: он изучает меня внимательно, без спешки, как будто ищет точку доступа к моей системе.

— Ты такая красивая. Настоящее сокровище, — шепчет он и целует ямочку на пояснице. — В музее мне объяснили, что произведения искусства нельзя трогать руками.

— Расслабься, у тебя безлимитный допуск к экспонату, — выдыхаю я.

Он прыскает со смеху и прижимает меня к матрасу. Я чувствую, как он осторожно приподнимает мой таз: мягко, но уверенно массирует впадинку. У меня дрожат руки. Мне немного страшно и одновременно спокойно. С ним не бывает по-другому.

Мое тело будто само подсказывает, чего хочет. Сжимаю простыни, задерживаю дыхание.

Вольф гладит меня, кокетливо щекочет, и нежно подергивает за хвост. Все внутри отзывается пульсацией, жаром и легкими разрядами тока. Это не просто прелюдия. Он делает профессиональную настройку системы.

Он целует меня между лопаток, поднимается выше и чуть прикусывает шею.

— Готова? — спрашивает он, оборачивает хвост вокруг руки и сжимает мою ягодицу. Ответ он знает и без меня.

…Он проникает в меня очень бережно. Ощущение не похоже на боль, скорее, на напряжение, образовавшееся во время синхронизации страха с доверием. Я чувствую, как он двигается; мои мышцы разогреты и расслаблены. Но в какой-то момент — острая вспышка, будто тонкая мембрана внутри меня рвется. Я сжимаюсь, напрягаю бедра, и становится чуть больнее. Он замирает.

— Прости… — шепчет он, нежно касаясь моих волос. — Постарайся снова расслабиться, лисенок. Все хорошо, я с тобой.

Выдыхаю, ощущая, как боль превращается обратно в тепло. В теле — непривычный трепет, в голове — смесь стеснения и желания.

Он гладит меня, дает время. И только когда я слегка приподнимаю бедра, он продолжает: по-прежнему, с той невероятной чуткостью, от которой меня тянет к нему только сильнее.

Я всегда знала, что физика, химия и биология — синонимы слова «любовь»… Замираю и сжимаю его пальцы.

— Ты в порядке? — шепчет он.

Я киваю.

— Лучше, чем когда-либо.

Он смеется. А я ощущаю, что, пока он рядом, даже в холодном космосе я буду чувствовать себя дома.