Глава 15

Слова вылетели раньше, чем я успела их сама осознать. Раньше, чем успела вспомнить, что мы стоим в коридоре, где ходят самые разные люди, которым не обязательно быть зрителями в нашей пьесе.

Ингрем замер с открытым ртом, кровь отлила от его лица, но только чтобы тут же броситься обратно, делая его красным, как свекла.

— Ты… — выдавил он наконец сорванным голосом. — Ты знаешь?

— Вопреки твоим представлениям и словам, я все же не настолько дура, чтобы не заметить очевидного, — ядовито выплюнула я, отступая на шаг, когда он попробовал приблизиться вплотную. — Все никак не наиграетесь, господин наследник?

Он дернулся, как если бы я ему пощечину влепила. Пальцы сжались в кулаки, потом разжались. Хотел что-то сказать, но, кажется, растерял все слова.

— Юна, — выдохнул он спустя довольно долгое время. — Послушай…

Я действительно не собиралась слушать. С меня хватит! Да и доклад, на который я хотела попасть, вот-вот начнется.

— С дороги, — рыкнула я, протискиваясь мимо него в зал.

Лучшие места уже заняли, и я притормозила, выбирая между правой стороной и центром галерки.

— Юна, я не отпущу тебя, — прошептал Ингрем.

— Что-то случилось? — Голос прозвучал один в один Ингрема, только интонации были совсем иные, вкрадчивые.

Оглянувшись, я увидела Вальтера, впившегося взглядом в ободок кольца на моей руке.

Ингрем тоже увидел, куда он смотрит, и вдруг крепко, до боли, схватил меня за запястье и дернул на себя, а затем подхватил под колени и перекинул через плечо. Я только пискнула, повисая головой вниз. Продолжая удерживать меня на плече, Ингрем с поразительной легкостью чуть ли не вприпрыжку сбежал по лестнице к трибуне, потеснил готовившегося к началу выступления студента и только после этого поставил меня на ноги и, пока у меня пол и потолок дважды менялись местами и я осознавала себя в пространстве, заговорил.

— Внимание все! Хочу сделать объявление! Я, Ингрем Ларсон, наследник Андрахарский, сегодня объявляю: это моя женщина!

Зал замер вместе со мной, я почувствовала на себе сотни глаз, вокруг замелькали удивленные лица, кто-то ахнул, волнами разошелся шепот. Голова все еще кружилась от неожиданной акробатики, именно поэтому я протормозила с реакцией.

Зато Ингрем не тормозил, обнял меня за талию одной рукой, а другой поднял мою ладонь так, чтобы все видели кольцо на моем пальце.

— Юна Стерлинг! — повторил он. — Принадлежит мне!

Сначала стало очень тихо, потом очень громко. Голоса накладывались друг на друга, как волны. Мелькнуло лицо Илейн, бледное, с открытым ртом. Возле нее мялся растерянный Нарвуд, из-за его плеча таращился Зейн. Райли Фэйн из параллельной группы, которая смотрела на меня с сочувствием. А вон возле колонны Вокс Неймар, его лицо осталось непроницаемым, но взгляд был острым, как лезвие.

— Принадлежит? — переспросил Вальтер, неспешно спускаясь по той же лестнице.

Ингрем скривился, выражение его лица на мгновение стало уродливым. Словно осознав наконец, что сделал, он попытался исправиться — растянул губы в кривой усмешке и выдал приемлемую формулировку:

— Разумеется, как невеста! Отныне, как символ нашего союза, Юна носит кольцо, принадлежавшее еще моему прапрадеду.

Я ощутила странное.

Слабый ручеек магии потек от его ладони к кольцу, и серебряный ободок начал стремительно нагреваться, словно впитывал отдаваемое ему Ингремом тепло. То есть этому паразиту мало приворотного эффекта, он хотел прямо сейчас управлять мной как марионеткой?! Испугавшись, что у него получится, я дернулась, однако он удержал. Палец обожгло болью. Я почти физически ощутила, как из кольца высовываются щупальца ментальных чар, скользят по коже, ищут, за что зацепиться, и… не находят. Для кольца я оставалась невидимкой. Это ведь блокировка Микаэля меня спасает?

— Юна, скажи же!

Видимо, Ингрем не понял, что кольцо сработало впустую, он уступил мне трибуну, демонстративно отступил, давая иллюзию простора и свободы.

Я выдохнула, заметив внимательный и очень такой… понимающий взгляд Вальтера. Тот стоял в нескольких шагах, сложив руки на груди, и чуть заметно улыбался, будто знал, что сейчас будет. Даже подарил кузену один взгляд, прищуренный такой, мол, ну ты и… шустрый малый.

Конечно, Вальтер прекрасно знал, что такое «кольцо наложницы». И ждал от меня совершенно определенной реакции.

А вот не дождетесь!

— Что сказать? Что ты меня обманул самым бесстыжим образом? — холодно переспросила я, глядя, как шокированно распахиваются глаза Ингрема. — Что поспорил на меня, как на породистую кобылу? Что я знать тебя не хочу и никуда с тобой не поеду? Что я вовсе не твоя женщина? И твою дурацкую «волю и кровь» могу тебе в лицо бросить? А потом подать официальную жалобу на незаконную попытку приворота?

Кольцо легко соскользнуло с пальца, холодной капелькой обжигая ладонь. Я подняла его — так, чтобы видели все. Тонкий серебряный ободок блеснул в свете магических ламп.

— Еще как могу, — повторила я.

Ингрем смотрел на кольцо. На меня. Снова на кольцо.

— Ты не докажешь, — сказал он вдруг, — что это был приворот. Мало ли что ты там себе придумала, кто видел, что это именно я подарил тебе кольцо? Свидетели есть?

Вот же… Где были мои глаза?! Как я вообще могла посчитать его красивым? Интересным? Добрым? Умным?!

Я горько усмехнулась.

— Ты только что при всех поднял мою руку с этим кольцом и назвал меня своей невестой. Все это видели.

Ингрем замер.

Я видела, как в его глазах мелькнуло что-то — паника, злость, страх. Он оглянулся на зал. Скользнул взглядом по ложе преподавателей, зацепился за Вальтера, который смотрел на него с той самой усмешкой.

Ингрем справился с эмоциями, его лицо вдруг стало пустым, и таким же неживым стал голос.

— Чепуха, — чуть ли не по слогам проговорил он. — Я будущий герцог Андрахарский, а ты вообще никто. Жалуйся кому хочешь. Хоть ректору, хоть королю. Я…

По залу, затихшему от его откровений, снова поползли шепотки. Слова Ингрема — не просто плевок в мою сторону, в мое происхождение, это оскорбление всей академии «Талисман».

— Ингрем! — Вальтер посерьезнел.

А вот Ингрем повеселел.

— Я разочарован так называемой лучшей академией, я отчисляюсь и перевожусь обратно. А тебя, Юна, забираю с собой. Прямо сейчас.

Он снова протянул ко мне руку.

Я покачала головой:

— Ты не можешь. Ты не имеешь права.

— Имею, — возразил он. — Я будущий герцог, будущий суверен на своих землях. Мне все можно. А ты…

— А я не твоя подданная! — Рука оказалась в его хватке как в кандалах, но попыток освободиться я не оставляла. Пока без магии. Пока… Зря он думает, что девочки с археологического не могут за себя постоять. Если надо будет… Потом, правда, могут отчислить. Но… но! Я не сдамся! Даже если он сейчас попробует снова схватить меня на плечо и утащить, просто как мешок с мукой! Наследник он! Тоже мне!

Эта мысль придала сил, я начала мысленно концентрировать руну на уровне солнечного сплетения, но тут все вдруг прекратилось. Как по мановению волшебства, сколь бы иронично ни звучала эта фраза в академии магии.

Он вышел из толпы — спокойно, не торопясь. Снял очки. Волосы зачесаны назад. Пиджак, тот самый мешковатый пиджак книжного червя вдруг показался не мешковатым, а элегантно-свободным.

Ингрем замер, открыл рот, и его рука на моем запястье неожиданно разжалась сама собой.

— Ты… — прошептал он. — Да быть не может…

Он смотрел на Микаэля так, будто увидел самого страшного призрака наших подземелий у себя в спальне на подушке. Потом перевел взгляд на меня, потом на кольцо… и тут в его глазах зажглась искорка понимания.

— Хватит устраивать представление, — холодно и спокойно произнес Микаэль. — Ты и так достаточно натворил. Отпусти девочку и отчисляйся сколько тебе угодно. В академии «Талисман» не нужны такие студенты.

Ингрем самым бескультурным образом наставил указательный палец на Микаэля, но хоть хватку ослабил, и я отскочила подальше. Ингрем то ли не заметил, то ли не придал значения, все его внимание сейчас принадлежало Микаэлю. Больше не заботясь ни о приличиях, ни о репутации, он заорал:

— Я устраиваю представление? Это все ты! Ты меня обманул, ты обещал, что уйдешь в науку навсегда и передашь мне титул, как только я получу диплом. А теперь?! Оказывается, ты соврал! Я из кожи вон лез, а ты меня подставил?!

Ингрем захохотал, захлебываясь истерическим визгом.

— Кажется, мой кузен повредился рассудком, — вклинился Вальтер. — Он же признался в использовании приворота, да? Я читал, что откат может вызвать безумие, ему нужны целители.

— Думаешь, он в тебя влюбился?! — Ингрем развернулся ко мне. — Да твой Микаэль также тебе врал, еще похуже! Он сказал тебе, что на самом деле он действующий герцог Андрахарский и последний представитель старшей ветви рода? Может, думаешь, он на тебе женится? Так ты все равно никто, заучка безродная. Что с тобой можно, кроме как в перевод плесневелых рукописей играть?!

Микаэль подошел ближе.

— Пожалуй, я переоценил перспективы холостой жизни, а что касается тебя, Ингрем… За преступные действия, за действия, порочащие честь и достоинство рода, за безнравственные действия я, суверен герцогства Андрахарского, лишаю тебя права наследовать титул, первая очередь переходит Вальтеру.

И то лишь до момента, пока я не обзаведусь наследником прямой линии.

Я не поняла, что сделал Микаэль, какие именно чары использовал. Ингрем побледнел и осел на пол.

— Целителя! — послышались возгласы.

— Расступитесь, — требовал кто-то басовитый.

Микаэль подошел ко мне.

— Юна…

— Замуж не пойду! — первым делом открестилась я, но отступать не стала, только смотрела на этого аспирантского герцога исподлобья.

Нет, я, конечно, о многом догадалась, и уже давно, как только Микаэль снял с меня кольцо Ингрема. У меня что, глаз нет, почитать про Андрахар не могу? И про старшую кровь в роду, которая только и может эту пакость отменить… в общем, догадалась я. Но намеки на наследников прямой линии мне все равно не понравились!

— Сначала диплом, потом аспирантура, я как раз докторскую допишу, — хмыкнул Микаэль, протягивая мне руку. — А потом поговорим. Так согласна?

— Так согласна, — успокоилась я и вложила пальцы в его теплую ладонь. — А наследники пусть катятся лесом-полем, нам до них в ближайшие годы нет никакого дела!

— Как скажешь, воробушек. Как скажешь.

А конференция, кстати, удалась… Было еще много чего интересного. Но это уже совсем другая история.

Конец.