Глава 14

Я даже не поняла, как мы вернулись в библиотеку, пребывая в ошеломлении от того, что вычудил Ингрем и сразу следом продемонстрировал Микаэль. Он усадил меня на стул, достал пачку чая, пододвинул конфеты.

— Выдыхай, воробушек, — сказал он.

Я взяла чашку и протестующе фыркнула:

— Сам ты… Почему воробушек опять?!

Это я припомнила тот случай, когда он впервые меня так назвал. Мы тогда поругались за рунический словарь, и я отбивала книгу с таким пылом, подпрыгивая от возмущения и размахивая руками, что Микаэль в конце концов начал смеяться и назвал меня боевым руническим воробьем. И иногда, редко, называл меня так во время нашего приятельства, перетекшего в дружбу.

— Потому что ты сейчас выглядишь как эта птичка на морозе, вся встрепанная и нахохлившаяся, но готовая с криком броситься в бой за последнее перышко для гнезда, — хмыкнул этот… аспирант с непонятными функциями преображения.

— Кто это был? — спросила я, отпуская ситуацию по кусочку и возвращая себе способность обдумывать случившееся. — Тот парень. С Ингремом.

Микаэль поморщился, помолчал, налил нам обоим чаю из мятого медного чайника, который подогрел одним магическим пассом.

— Вальтер Ларсон, — сказал он наконец. — Кузен Ингрема. Из другой ветви рода. Претендент на тот же титул.

— О, — протянула я, не зная, что еще сказать.

— Ну да, если Ингрем в очередной раз опозорится или как-то иначе даст повод для обвинений в недостойном поведении, то из очереди за короной его вычеркнут.

— Короной? — переспросила я.

— Атрибутами власти в суверенном герцогстве Андрахарском являются трехлистная, увенчанная сапфиром корона, скипетр и рыцарская перчатка герцога-основателя, — легко перечислил Микаэль.

Я почувствовала, что разговор уходит куда-то в сторону. Символикой иностранного государства я поинтересуюсь в другой раз, а сейчас меня волнует другое:

— Получается, Вальтер приехал следить за Ингремом?

— Вообще-то, он приехал выступить на конференции, и тема очень интересная: «Особенности восстановления гоблинских гробниц эльфарского периода». Если будет возможность, обязательно сходи послушать.

Вот опять он сбивает меня с мысли!

— Ингрем не вмешался из-за Вальтера? Ну, в то, что творили со мной его дружки?

— Юна, я не могу отвечать за его мысли, но вполне возможно, что он побоялся, что Вальтер заметит на тебе кольцо.

Я допила чай и отставила пустую чашку.

— Значит, он выбрал свой титул и репутацию вместо меня. Понятненько… но при этом оставил кольцо на мне, намереваясь…

И не договорила. Задумалась вместо этого. В одном я с Илейн согласна: я студентка, поступившая в «Талисман» исключительно благодаря мозгам и упрямству, за мной нет ни знатности, ни богатства, и очевидно, что титулованному аристократу я не пара. Только и гожусь в бесправные служанки, которых можно кинуть своре развлекающихся поганцев как тряпичный мяч. Ну порвут на лоскуты, и ладно, а что пожуют немного, так на то он и мячик.

Микаэль покачал головой:

— Он выбрал себя.

— Да…

— Ты можешь рассказать о кольце Вальтеру.

— И он поможет мне, потому что хочет получить титул? — поморщилась я. — Нет, я сделаю именно так, как собиралась изначально. Я не только хочу, чтобы Ингрем ответил за то, что собирался со мной сделать, но и чтобы другие были предупреждены, что он за человек. Я… неправа?

И вдруг испугалась, что Микаэль меня осудит, причем я толком не могла сформулировать за что, просто до дрожи страшно стало от мысли, что он больше меня не поддержит. Но он смотрел спокойно, улыбался, серые глаза светились теплом. Мне даже почудилось восхищение, но это явно моя фантазия разгулялась. С чего бы Микаэлю мной восхищаться?

— Юна, я же обещал: я рядом.

Следующие три дня я избегала Ингрема. Ловко, изящно, почти профессионально. Я меняла маршруты между лекциями, уходила из аудиторий раньше, чем он успевал подойти, обедала в столовой в другое время. Я не отвечала на его записки-самолетики, которыми он меня засыпал. Не ловила его взгляды в коридорах, наоборот, смотрела куда угодно, но не в его сторону.

Это было проще, чем казалось раньше. Потому что я больше не чувствовала к нему ничего, кроме холодной, расчетливой решимости.

А он… он разрывался.

Я видела это краем глаза. Видела, как он мечется между Вальтером, который следил за каждым его шагом, и мной, которая ускользала. Как он пытается быть везде и нигде не успевает. Как его лицо вытягивается от усталости, как под глазами залегают тени, как он то и дело оглядывается через плечо.

Мрачное удовлетворение не делало мне чести, но я осознанно позволила себе чувствовать его. Имею право! На прием к ректору я уже записалась и твердо намеревалась сдать ему Ингрема с потрохами в упаковке из кольца с приворотом и справки из лаборатории о его точных функциях. А дальше будь что будет. Жаль только, что прием мне назначили на после конференции, но что делать, пришлось ждать.

А потом настал день начала конференции.

Я шла в зал, чтобы послушать профильные выступления старшекурсников нашего факультета. Увильнув от Ингрема, я слишком поздно заметила Илейн и снова оказалась в окружении мажоров.

— Наша звездочка! Ты спешишь сиять? О, конечно, нет! Как я могла забыть, что доклад ты не потянула и отозвала заявку?

Нарвуд, Зейн и остальные заливисто рассмеялись. И получили разлетающимися самолетиками «Сплетника» прямо по физиономиям. Новый выпуск сообщал, что некая Лисса Доерти взяла приз зрительских симпатий на конкурсе проектов. Нарвуд сплюнул бумагу, которую невольно пожевал, и мрачно фыркнул:

— Проклятые бумажки! Знал бы, кто их распускает, голову бы открутил. Может, это ты, а, тихоня Юна? Тихони всегда замешаны в чем-нибудь.

Я попыталась выйти из окружения, но Илейн сместилась влево, перекрывая мне возможность прошмыгнуть мимо. Пятиться будет все же странно, тем более что в конце коридора, словно по заказу копируя уже пройденную сцену, стоял Ингрем, и на этот раз наши взгляды прямо встретились. Но рядом с ним был Вальтер, и Ингрем… просто отвернулся. Сделал вид, что на этот раз он меня не заметил.

— Даже твой аспирант тебя бросил. — Илейн скорчила рожицу фальшивого сочувствия. — Совсем никому не нужна.

Мне так надоело слушать, что я сделала то, чего раньше себе никогда бы не позволила: прошла, толкнув Илейн плечом. Она пошатнулась. Устояла, потому что Зейн подхватил ее под локоть.

— Ты! — полетело мне в спину.

Я не оглянулась.

С того дня, как я узнала правду, я испытывала разные чувства: обиду, горечь, гнев, злость… Больше всего боль. Сейчас я впервые кипела яростью. Тронь — и я взорвусь.

— Юна, — окликнул меня Ингрем, видимо спровадив Вальтера.

— Слушать ничего не хочу, — отрезала я. Все, что кипело во мне несколько дней, пока я вообще неизвестно чего ждала, имея уже официальную справку о приворотных заклинаниях в кольце, наконец взорвалось и выплеснулось прямо на виновника. — Пошел вон!

— Что?! Нет, погоди… ты не понимаешь… Юна, это был очень важный разговор, я действительно не мог…

— Ингрем, хватит. Я уже знаю, что ты не тот бедный студент, за которого себя выдавал. Я знаю, что это ты наследник Андрахарского герцогства, что это о нас был выпуск «Сплетника». Ты проспорил тысячу золотых… ты все время врал мне! И я не хочу больше тебя видеть!