День 4

План Герти: влиться в студенческие ряды.

Молчать (ну, по возможности).

*

Я медленно плелась по академическом коридору, оттягивая неизбежное. Как выяснилось, нельзя просто составить свой учебной план, чтобы подготовиться к экзамену. Нужно еще и пройти тот план, который придумала для меня академия. А значит, посетить определенное количество часов на лекции.

Память услужливо подкидывала воспоминания о том, как я пять лет назад бродила по этим коридорам, пытаясь хоть как-то распрямить плечи, учитывая лежащий на них многотонный груз ответственности, и судорожно решая, как жить дальше.

Сейчас ответственности было не меньше, но хотя бы имелся точный план. В который с большим трудом вписывались лекции у обновленного профессора Даррена.

Старший Даррен знал очень много, это я признавала даже тогда, но его способ подачи материала был ну исключительно нудным. Ровный, спокойный голос убаюкивал, буквально вгонял в сон, и некоторым не помогали оставаться в бодрствовании ни кофе, ни стимуляторы от зельеваров. Профессор никогда не ругался на заснувших в аудитории, но на зачетах он это обязательно припоминал. При этом ему совершенно не нравились дополнительные вопросы, а у меня они возникали регулярно. Он поджимал губы, придирчиво смотрел поверх очков и нехотя, очень коротко пояснял то, что меня интересовало.

У нового Даррена я не собиралась ничего спрашивать. В сущности, я все знала сама, и мне нужно было лишь отсидеть положенные часы. Поэтому в аудитории я забралась на самый верх, планируя максимально слиться со стеной. Меня проводили в меру заинтересованные взгляды пятикурсников: для парней я была слишком взрослая, а для девчонок недостаточно эпатажная, чтобы уделять мне какое-то повышенное внимание. Были в числе возвращенцев персоны и полюбопытнее.

Когда вошел Даррен, все тут же побросали свои дела и разговоры и обратили взоры на него. Ну что сказать, один-ноль в вашу пользу, профессор. Внимание привлекать вы умеете.

Преподавательский взгляд проскользил по всем рядам. Меня он вниманием не обошел, но и не задержался ни одной секундой дольше необходимого.

– Господа студенты, рад вас видеть. Сегодня у нас с вами тема урока звучит так: предельные возможности пространственных карманов и перспективы их расширения.

Я удержалась от того, чтобы фыркнуть. Вечная боль всех пространственных магов – объем, которым можно манипулировать. На моем прошлом пятом курсе был один ученик, который ну никак не мог раскачать свое хранилище. Максимум, что он мог туда сложить, это содержимое одного письменного стола. Он ходил на дополнительные занятия, каждый вечер тренировался в экранированном зале, но все без толку. Все же, магический талант и природные данные много чего решают в волшебном мире.

– Начнем с проверки практического домашнего задания, – начал Даррен. – Я просил вас выяснить, у кого какой самый длинный и самый широкий предмет влезает в карман. Есть такие, кто не справился или забыл?

Таких в аудитории не нашлось. Дальше начался форменный цирк: каждый по очереди называл те вещи, которые были распиханы в карманы, и это оказалось неожиданно весело. Студентам разрешалось вставлять ремарки к рассказам других студентов, да и сам Даррен, ухмыляясь немного снисходительно, позволял себе комментарии.

– У меня в длину влезла удочка, – хвастался один из парней. – Трехколенка, между прочим.

– И кого ты планировала там поймать? – уточнил второй. – Карманного духа?

Если верить старым легендам (а нормальным ученым магам делать это крайне не рекомендуется), то в присутственном кармане обитал некий дух, который и не позволял живым существам находиться внутри, и он же сводил с ума тех смельчаков, кто отваживался нарушить это главное правило.

– А может, Мэри Алваро? – спросила одна из девчонок. – Она, говорят, была первостатейной красавицей.

– Мэри Алваро пропала в своем кармане пятнадцать лет назад, – возмутился парень с трехколенкой. – Ей теперь, наверное, уже сто лет!

В разговор подключился профессор Даррен:

– Мэри Алваро было двадцать девять лет на момент исчезновения. И если время в кармане течет так же, как и здесь, то ей было бы не больше сорока пяти.

– Ну славно! Дама в летах, которая не помнит ничего и, возможно, ходит под себя. А я думаю, это так, поскольку все навыки самообслуживания она тоже, наверняка бы утратила.

– Если предположить, – снова включился Даррен, – что выжить, хоть и с потерей памяти, в принципе возможно, то потребности тела все равно никто не отменял. Человеку нужно есть, пить и общаться с социумом, чтобы он не сошел с ума. А кто мне скажет, почему невозможно найти пропавшего человека в пространственном кармане?

Куча рук взметнулась вверх.

– Лоусон, – разрешил профессор.

Названный ученик с осознанием собственной важности начал говорить:

– Карман каждого мага индивидуален и локализован. Никто не может залезть в чужой пространственный карман. И раз Алваро потерялась в своем кармане, никто, кроме нее, его снова открыть не сможет.

И тут я не удержалась и все же фыркнула.

– У вас есть возражения, Каннингем? – мгновенно среагировал Даррен.

Все головы и взгляды повернулись ко мне. Стало ясно, что сидеть тихо у меня не вышло, а заодно нет шанса увильнуть от ответа на заданный вопрос.

– Я не стану спорить, что чужой карман никто открыть не может, – осторожно нащупывая безопасные формулировки, сказала я с надеждой, что этого будет достаточно.

– Но?… – Даррен задрал брови, явно не позволяя мне сорваться с крючка.

– Но разве не преждевременно утверждать, что карман – это локальная вещь? Разве есть этому убедительные доказательства?

– Вы имеете в виду, его окончательный предел? – уточнил мужчина.

– Именно это я и имею в виду. Мы не знаем, что там, дальше. А вдруг там коридоры, связывающие один карман с другим? Или общее потустороннее пространство, которым каждый из нас пользуется в силу собственных возможностей?

– Любопытно, – заметил Даррен. – Значит, вы не считаете, что предел пространственного мага – это доказательство конечности кармана?

В разговор встряла одна из девчонок:

– Я достигла своего предела год назад. И с тех пор не могу расширить карман ни на сантиметр!

Я перевела глаза с нее обратно на профессора, и мне совершенно не понравился его пытливый, совсем не поверхностный взгляд. Предполагать, что темой урока и этой самой спорной беседой он сознательно пытался загнать меня в ловушку, было бы слишком конспирологически, но что-то в этой версии определенно было. Ведь я сама бодрым кабаньим шагом уверенно шла в расставленные силки. Ощущалось это, во всяком случае, именно так. И надо было просто заткнуться, признав поражение, но здесь, в толпе зашоренных юных магов мне это казалось совершенно неправильным. Их учат быть в коридоре официальных знаний, совсем не давая выглянуть за пределы загона.

– Я не утверждаю, что там, за границей наших возможностей что-то есть, – аккуратно подбирая слова, сказала я. Взгляд Даррена стал еще острее. – Но разве не будет ошибкой утверждать, что там ничего нет, основываясь на том, что мы этого не видели?

– А если кто-то и видел, то не может рассказать, поскольку потерял память? – Возможно, Даррен и не намекал на моего отца – ковыряться в семейной драме не слишком-то вежливо. – Но попытки пройти внутрь кармана были, и все они заканчивались печально. Вспомнить хоть ту самую Алваро.

– Совершенно верно. – Я вежливо улыбнулась. – Но пока кто-то не сможет найти способ находиться в кармане и не расстаться с весомой частью своей жизни, возможно, стоит придерживаться идеи, что нам это неизвестно. А не той, как нам удобно считать.

– Давайте придерживаться фактов, – сказал профессор, обведя взглядом аудиторию. – Каждый маг достигает предела своего кармана. Никто не мешает вам пытаться преодолеть этот барьер. И это ваш выбор – тратить силы на борьбу с призраками или же направить эти силы на что-то более продуктивное.

Звучало как вызов, но я уже и так сказала слишком много, поэтому решила прикусить язык и до конца лекции помолчать.

Когда прозвенел звонок, я сделала один довольно печальный вывод: профессор Даррен был очень талантливым преподавателем, намного талантливее своего отца. Студенты его обожали, а лекция, если отвлечься от провокации с пространством кармана, была увлекательной по форме и содержанию.

Ну как не стыдно!

Так варварски мешать мне искать в нем отрицательный стороны!

Передо мной, рядом ниже, две девчонки собирали учебники и тетради. Они переговаривались, собирались после уроков рвануть в город, зайти в Кондитерскую тетушки Эви, поскольку настал четверг, а значит, был день бисквитных обрезков. Рот невольно наполнился слюной: Кондитерская Эви была одной из самых известных, десерты и торты оттуда имели просто чудовищные ценники, но стоили каждой своей монеты. Разумеется, студенты не могли себе это позволить. Но каждый четверг, готовя коржи на выходные, тетушка Эви собирала все обрезки, раскладывала их по расписным керамическим мисочкам и заливала своим фирменным кремом. Такой десерт имел довольно скромный вид, поэтому стоил вполне доступно. Стоит ли говорить, что каждый четверг ученики ощущали себя элитой, раскупая обрезки и наполняя восторгом свои животы.

Жаль, что в моем положении даже эти траты были совершенно запредельными. Да и вообще, если я в ближайшее время не решу, где раздобыть денег, то… Что будет после этого «то» думать вообще не хотелось.

Возможно, вселенская грусть отразилась на моем лице, поскольку одна из девиц меня окликнула:

– Каннингем!

– Можно Герти, – машинально ответила я, не заметив признаков какого-либо негатива в собеседнице.

– Ты пойдешь завтра на бои карманников? – спросила она, и, видя, что я растерянно хлопаю глазами, добавила: – Будет интересно, это же для наших как практика. В этом году победителю даже дадут пропуск на городские ночные бои, представляешь? Студентам такого шанса никогда не предоставляли… Правда, для этого надо победить профессора Даррена, а это пока никому не удавалось. Но все равно же шанс, верно?

– Ох, верно! – разулыбалась я. – Еще какой шанс!

А жизнь-то начинала налаживаться!

*

Процент выполнения плана Герти: 70\100

Комментарий: Иногда и правда лучше молчать, чем говорить.