День 6

План Герти: Подготовиться к городским боям.

Тщательное инкогнито

*

Студенты сражались с профессором Дарреном за возможность участия в городских боях. Просто потому что иначе на это у них шанса не было. И дело не в полноте образования. Дело в возрасте.

И как же прекрасно, что у меня такой проблемы не было – я достигла тех лет, когда спокойно могла самостоятельно подавать заявку на участие, всего лишь пройдя стартовое испытание. А в качестве приятного бонуса я могла сохранить полное инкогнито.

Конечно, прийти и подать заявку в маске я не могла – это было бы совсем тупо. Организаторы все равно спросили бы у меня документы. Но практика была такой, что они хранили всю информацию в строжайшем секрете, и никому не разглашали без официального запроса властей. А власти вряд ли заинтересуются моей персоной. Во всяком случае, очень рассчитываю на это.

– У вас есть опыт в пространственных боях? – уточнил принимающий заявку мужчина. Полный, сосредоточенный и совершенно не склонный к демонстрации эмоций, он сидел за тяжёлым дубовым столом, так нелепо выглядевшим в маленькой узкой приемной.

– Да, порядка пяти раз, – я сильно преуменьшила свои достижения, перестраховываясь.

– Победы были? – спросил он.

– Серьезно? – вопросом на вопрос ответила я. – С каких пор эти сведения стали обязательным для подачи заявки?

Мужчина глянул на меня поверх круглых очков и впервые позволил слегка дернуться уголкам губ в зарождающейся улыбке:

– Теперь я вижу, что у вас есть опыт. Претендуете на роль темной лошадки?

– Еще как. Мне нужно инкогнито, и я буду в маске.

– Сколько угодно, – заметил он. – Псевдоним?

– Разумеется.

Я заранее обдумывала над тем, как назваться. Тут было два хороших варианта – либо что-то ужасающе скучное, чтобы все думали, что робкая девица из глухой провинции пришла под своим безликим именем. Либо назваться подчеркнуто пафосно, чтобы ни у кого не осталось сомнений, что это имя выдуманное, а его хозяйка слишком высокого о себе мнения. В итоге остановилась на втором варианте, и в бланк вписала «Арабелла Голд». Белокурый парик у меня был, так что образ можно было считать состоявшимся.

Мы обсудили, где и как войти, чтобы сохранить анонимность, в какой комнате можно переодеться. Меня все устроило, и мы расстались, вполне довольные друг другом.

Слава богам, опыт боев подразумевал наличие необходимой одежды. И специально ничего покупать не пришлось. Не при нынешнем состоянии моего бюджета.

Да, кожаный наряд с брюками был довольно вызывающим. Женщин-соперниц он раздражал, а мужчин отвлекал. И это было частью моей тактики – использовать все возможные инструменты для победы.

Я вернулась на территорию академии через боковые ворота, чтобы у невольных свидетелей было ощущение: я пришла с прогулки по близлежащему лесу. Но никто мне не встретился, и я задумчиво побрела дальше, огибая хозяйственный корпус по самой безлюдной части. Здесь, между крепостной стеной и зданием, проходила узкая мощеная дорожка, и надо же было такому случиться, что прямо по ней мне навстречу шел сам Мэтью Даррен.

Избежать приветствия было невозможно – ни одного приличного деревца, чтобы за него спрятаться в ближайшей округе не наблюдалось. Да и план скромно опустить глаза, вежливо поздороваться и проскользнуть мимо провалился. Профессор остановился посередине дорожки и заложил руки за спину, явно рассчитывая на нечто большее, чем просто «добрый день». Сказать, что я сильно тороплюсь, тоже было не вариант, учитывая, что я только что плелась, едва переставляя ноги.

Мысленно чертыхнувшись, я подняла на него глаза:

– Добрый день, профессор Даррен.

– Добрый, Каннингем. Вы же не против, что я обращаюсь к вам именно так? Или вы предпочитаете Гертруда?

Самый верный способ вывести меня из себя – обратиться по полному имени. Его я не любила и всегда терялась в догадках, что же могло заставить моих адекватных – ну, хотя бы с виду – родителей назвать свое дите таким дурацким именем.

– Ни за что, – ответила я. – Если не хотите стать моим врагом, то не называйте меня Гертруда. Я Герти. Но это для друзей. Так что Каннингем – вполне годится.

– Как изящно вы вычеркнули меня из друзей, Каннигем.

Я удивлённо поморгала. Клянусь, это было так похоже на флирт и так не похоже на профессора, что я растерялась.

– Не уверена, что быть моим другом – это привилегия, – заметила я. – А вы любите дружить со своими учениками?

– Ни в коем случае, – по-прежнему не сдвигаясь с дорожки, ответил он. – Как проходит ваша подготовка к экзаменам?

– Спасибо, отлично.

– Я видел вас на соревнованиях по пространственным боям.

– Вы намекаете, что я, вместо того чтобы учиться, развлекаюсь?

– Вас интересуют бои? – проигнорировав мой вопрос, спросил профессор.

– Как зрителя – несомненно. – Я помнила, что полуправда всегда лучше, чем откровенная ложь. – Это довольно увлекательное зрелище.

– А сами вы не хотели бы попробовать принять в них участие? – Он прищурился, разглядывая меня сверху вниз. – Я был почти удивлен, не увидев ваше имя в числе заявившихся учеников. Мне показалось, это очень в вашем духе…

– Боюсь вас разочаровать, но вы ошибаетесь… – Я легкомысленно улыбнулась, опуская глаза. – Я теоретик. Мне наука намного интереснее, чем… размахивать саблями на арене, рискуя потерять что-нибудь важное.

– А что для вас самое важное? – и снова как будто стало очень похоже на заигрывание, хотя ни тон, ни выражение лица не предполагали никакой сальности.

– Для меня все важное, – отрезала я. – И ноги, и руки, и особенно голова. Люблю, знаете ли, когда у человека есть мозг.

– Значит, у меня есть реальный шанс войти в числе тех, кого вы любите?

Я снова внимательно вглядывалась в его лицо, стараясь найти подтекст, но обнаружила лишь иронию и вежливость.

– Вы напрашиваетесь на комплимент, профессор? Как не стыдно! Вы настолько идеальный, что это даже выходит за рамки. Вы умны, о чем свидетельствует ученая степень. Вы уверенный боец и находитесь в отличной физической форме. У вас есть чувство юмора, что я могла заметить на лекциях. И если вы скажете, что вдобавок хорошо поете, то я пойду и повешусь на ближайшем дереве, впав в депрессию от своей заурядности.

– Вы лукавите, Каннингем! – Он прищурился. – В вас нет абсолютно ничего заурядного. Даже если хорошо поискать. Правда, делать это вы никому не позволяете. Почему? Вы не хотите привязываться или вам есть что скрывать.

– Ну еще бы! – Я саркастично улыбнулась, всеми силами пытаясь унять заполошно застучавшее сердце. – Я на самом деле шпион из Захребетья. Меня завербовали, когда я ездила туда на каникулы с отцом.

– Так, значит, на городские пространственные поединки вы не пойдете даже смотреть? – В глазах мужчины было такое озорство, что я невольно заподозрила подвох. Аккуратно, Герти, не проколись!

– Очень вряд ли. Предпочитаю другие развлечения.

– Как скажете, Каннингем. Ваш зачет я назначил через два дня, в понедельник в полдень. Надеюсь, все ваши развлечения не помешают вам подготовиться к теории магической вероятности.

Он наконец подвинулся, освобождая мне путь, чем я тут же и воспользовалась, прошмыгнув мимо.

В спину мне прилетел его веселый голос:

– Кстати, Герти, я совершенно отвратительно пою. Медведь не просто наступил мне на ухо, он сплясал на нем чечетку.

Я резко обернулась: Даррен, как ни в чем не бывало удалялся по дорожке, едва ли не насвистывая.

– Тогда можете петь, если студенты плохо сдают экзамен! – крикнула я вслед.

– Я не настолько лишен человеколюбия, Каннингем, – не оборачиваясь больше, сказал он.

*

Процент выполнения плана Герти: 90\100

Комментарий: результат мои усилий в последнее время

очень хороши. Так держать!