Глава 12 Андрей

Что делает эта девчонка? Она как будто провоцирует меня, и мое нежелание поддаваться на провокацию ее еще больше раззадоривает. Я серьезно думал, что не смогу сдержать член в штанах, когда она приближалась ко мне, когда только коснулась губами. Я еще думал, было ли это прикосновение или мне показалось. Но в коридоре… да черт же возьми! Что за напасть? Почему я позволил этому безумию так далеко зайти?

Нельзя… Ни в коем случае…

Я видел, что она пытается что-то доказать. Только кому? И я сам виноват. Седина в бороду — бес в ребро?

Она играла со мной. Я понимал. Не поддавался. Но, признаться, это было приятно. Давно не было подобного…

Она мне нравилась? Да. Своим напором, максимализмом, своей уверенностью. Но мне не нравилось, что она переходила границы.

Мы молча спустились вниз, к подъезду, и я спросил:

— Куда тебя подвезти?

— К вам на лекцию, — пожала она плечами.

— У меня зачет, и тебе там не место.

— Тогда оставьте меня здесь.

И к чему это было? Она думала, что я начну ее уговаривать? Не дождется. Перегнувшись, я открыл дверь, отстегнув ее ремень, и сказал:

— Счастливо.

Карина на меня посмотрела, как будто снова собираясь уколоть, но просто вышла из машины. Так лучше, так правильнее. Я же ей сказал, что позвоню, когда человек Ратомского достанет сведения. Пусть снимет номер в гостинице, подождет…

Блядь! Полный бред, но я хочу вернуться обратно.

Остановившись перед институтом, я посмотрел в блокнот. За полчаса справлюсь. Может, я действительно старый дурак, но хочу вернуться домой. Мне просто-напросто нужна перезагрузка.

Студенты сидели уже на местах, когда я вошел в аудиторию, и читали явно скачанное из интернета. А ведь я им задал написать про любовь, могли бы немного импровизации добавить.

— Все готовы? — спросил я.

Конечно, ответа не последовало. Они вроде и все готовы, но никто в этом не признается.

— Ладно, вы сами так решили. Сдаем подписанные работы и ждем результатов к концу сессии.

— А так можно? — спросил парень в конце аудитории.

— Можно. У нас еще с вами лекции по психологии управления на этой неделе, так что готовьтесь мне сами рассказать о принципах управленческого общения, а я пока проверю ваши работы по общей психологии.

Со всех концов аудитории послышались тяжелые вздохи. Нет, я просто не могу. Да я и не хочу вести лекцию, принимать зачет. Все к черту!

— Андрей Григорьевич, вы сегодня классно выглядите, — сказала какая-то студентка, когда я уже спускался вниз.

— Спасибо, — машинально бросил я.

И только потом закралась мысль: неужели галстук настолько старит людей? Ну, или просто меняет?

Бросив на пассажирское сидение работы своих студентов, я направился в сторону дома. Заехал по дороге в ресторан за едой, но мысли мои все так же возвращались к Карине. И где она сейчас? А вообще, какая мне разница?

Только завернул во двор, как с неба хлынул ливень. Стеклоочистители едва успевали работать, пока я парковался, но заметить ее было несложно.

Неужели она так все время здесь и простояла?

Нет, от нее точно одни проблемы. Вот и что мне теперь с ней делать? Не выгонять же на улицу, хотя что-то я не то думаю, она ведь и так на улице. Козырька над подъездной дверью не было, так что ничто не спасало ее от того потопа, что обрушился с небес. Пока я ставил машину и добирался до подъезда, то и сам вымок до нитки, а уж Карина тем более.

— А вы быстро вернулись, — заметила она, обняв себя за плечи.

— Идем, — вздохнул я, открыв дверь.

Консьерж снова с любопытством на нас посмотрела, как и утром, и проводила взглядом до лифта. В кабине мы молчали, слушая только стук капель, падавших с нас на пол.

И за какой проступок вселенная сбросила мне на голову эту девчонку? Я бы мог ее оставить на улице, я, по сути, ей ничего не должен. А после ее утренней выходки и подавно. Но… Нет, это была не жалость, даже сейчас, когда она похожа на мокрого воробья, это что-то непонятное. Прекрасно! Психолог с алекситимией (прим. автора: неспособность выражать свои чувства словами).

Когда мы вошли в квартиру, я всучил Карине пакет из ресторана, сказав:

— Переоденься и разогрей.

— Дайте хоть полотенце. Волосы высушу.

— В ванной, — ответил, снимая пиджак.

После того как Карина взяла полотенце и отправилась с пакетом на кухню, я забросил вещи в стиральную машину и принял душ. Упершись руками в скользкую от воды плитку, стоял под теплыми струями и старался не думать, чего еще ожидать от этой девочки. А в том, что в любую минуту она может преподнести сюрприз, я не сомневался.

— Андрей Григорьевич, все готово! — крикнула Карина из коридора.

Я выключил воду и через пять минут уже выходил из ванной. В моей квартире пахло едой. Пусть ресторанной, но это было приятно. Возникало ощущение, что тебя здесь ждали и любили. Точно старею. Пора завязывать с сантиментами.

Карина уже переоделась, снова майка на бретельках и короткие шорты. Да и я тоже хорош! По привычке вышел из ванной в одних штанах. Футболка так и осталась на вешалке. Но понял я это, только когда Карина задержала на мне взгляд. А смотрит так, как будто я голым перед ней стою.

— Андрей Григорьевич, соблазняете?

Даже без футболки я не смог ее заставить потерять дар речи. Нет, конечно, до фитнес тренеров и спортсменов мне далеко, но все-таки я стараюсь держать себя в форме.

— Не в моем возрасте уже, — прищурился я и, когда Карина уперла руки в бока, улыбнулся: — Расслабься. И скажи, у тебя, что ли, денег на гостиницу нет, что ты так и сидела перед моим подъездом?

— Есть у меня деньги! — возмутилась она.

— Тогда в чем дело?

На этот вопрос Карина ответить не могла. Пожала плечами, а потом достала из микроволновки тарелку и поставила передо мной.

— Ты есть не хочешь?

— Терпеть не могу стейки ниже средней прожарки и брюссельскую капусту, — скривилась Карина.

— Дело вкуса, — заметил я. — А теперь хочу услышать…

Договорить не успел — в коридоре зазвонил мой телефон.

— Я принесу, — подорвалась Карина и добавила, выходя: — Приятного аппетита.

Вернулась она уже с замолкшим телефоном и файлом с одним из докладов для зачета. Не глядя на меня, положила смартфон на стол и, подойдя к окну, продолжила читать. Интересно, что ее там так увлекло?

Я просмотрел вызов с незнакомого номера и только потом спросил:

— У тебя еще и привычка брать без спроса чужие вещи?

Карина перевернула страницу и подняла на меня глаза:

— Не думала, что вы будете давать студентам задания на подобные темы. Как-то это не вяжется с вашим образом.

— И как ты можешь судить, если мы знакомы сутки? — спросил я, встав из-за стола и забросив тарелку в посудомойку.

Странно, но сегодня меня не раздражало присутствие постороннего человека в квартире. Как будто она всегда была здесь.

— Я по первому впечатлению, — ответила Карина.

— А теперь я работаю, а ты сидишь тише воды, ниже травы. Но прежде мне расскажи все, в мельчайших подробностях, что произошло после смерти Ани. Я пока так и не понял, что от тебя надо отчиму, почему ты сбежала от сытой нью-йоркской жизни и зачем так упорно копаешься в прошлом матери.

Карина посмотрела на меня так, как будто уже сама не рада была, что осталась. Может, у нее ответов и не было на все вопросы, но она, как и я, кое-что не договаривала. Пусть пока придумывает, что мне ответить.

Но ей снова повезло — опять спас мой телефон. На этот раз я успел ответить на звонок:

— Алло.

— Андрей Григорьевич? — услышал я мужской голос.

— Да.

— Здравствуйте, меня зовут Дмитрий Тимофеевич Волгин. Вы учились с моей женой в институте.

Даже не стоило спрашивать, как звали его жену, потому что я и так уже догадался. Как и Карина. Видимо, голос отчима она узнала.

— Здравствуйте, — ответил я. — Простите, я не знаю никого с такой фамилией.

— Ой, извините. Я муж Анны Ковцевич.

Я посмотрел на Карину. В ее глазах была злость, но еще и что-то, похожее на испуг и мольбу. Кажется, теплой родственной встречи не предвидится.

— Я все равно не понимаю, — сказал в трубку.

— Андрей Григорьевич, мы можем с вами встретиться и поговорить?

— Дмитрий Тимофеевич, вы меня, конечно, извините, но я Анну не видел больше двадцати лет, а вас я вообще не знаю, так что не понимаю, о чем нам разговаривать.

И зачем я это все делаю? Ради красивых голубых глаз? Нет, с этой девочкой точно много проблем, которые мне не нужны.