Глава 13 Карина

Я узнала голос Димы сразу. Сперва немного накрыла паника, но потом мысли собрались в кучу. Он мог спокойно выйти на Калинина, с его-то связями это нетрудно. Лиля сказала, что Дима уже начал искать по знакомым в Нью-Йорке. Конечно, там ему не повезло. Отчим не дурак, наверняка вместе со своими многоликими Джо сунулся в аэропорт. И пусть информация не подлежит разглашению, но от больших денег мало кто откажется. Так что номер рейса, которым я улетела, уже в кармане у Димы. Как и пункт назначения. Н-да, сравнение не очень.

А дальше отчим тоже построил логическую цепочку. Нашел, скорее всего, всех знакомых матери, вот и до звонка Калинину очередь дошла. Дима молодец, надо отдать должное — быстро и четко сработал.

Андрей Григорьевич меня не выдал. Не знаю почему, но это вселило уверенность в меня. Я подошла к Калинину и прильнула ухом к трубке. Ну, а грудью к его плечу, отчего Андрей Григорьевич тут же дернул рукой.

— Скажите, — услышала я необычайно вежливый голос Димы, — а моя дочь с вами не связывалась?

От слов «моя дочь» руки сжались в кулаки. Захотелось вырвать телефон и спросить: «Какая я тебе к черту дочь?» Но пришлось подавить свою импульсивность.

— Нет, — ответил Калинин, причем его спокойствие и уверенный голос меня удивляли.

— Андрей Григорьевич, — снова пропел Дима, — вы не могли бы мне позвонить, если она вдруг с вами свяжется? Такая неуравновешенная девочка, — удрученно вздохнул отчим. — С ней одни проблемы. Вот сейчас сбежала и, скорее всего, напридумывала себе непонятно чего. Она даже на учете у психиатра состоит.

Вот тут понадобилось еще больше сил, чтобы держать себя в руках. Сейчас Калинин сдаст меня с потрохами. Но нет…

— Дмитрий Тимофеевич, сочувствую вам, но, к сожалению, ничем помочь не могу.

Андрей Григорьевич положил после наиграно вежливого прощания телефон на стол и посмотрел на меня:

— Ты серьезно на учете у психиатра стоишь?

— Да как вы можете ему верить?!

— Ну, по крайней мере, твой отчим вежливее тебя. А я не знаю вас обоих, так что каждый может быть прав, как и каждый из вас может пудрить мне мозги. Но насчет твоей неуравновешенности он прав, — изогнул Калинин одну бровь, и уголок его губ дрогнул в улыбке.

— Почему вы не сказали?

Андрей Григорьевич ничего не ответил, только вздохнул и покачал головой.

— Присядь и рассказывай, почему он так упорно тебя ищет и что вы не поделили.

Я устроилась на стуле напротив Калинина и честно сказала:

— Ничего я не знаю. Я уже говорила, что Дима странно начал вести себя после смерти мамы: что-то требовал от меня, был постоянно на взводе, пил. Но я, честное слово, не понимала, в чем дело.

— А что он требовал? — спросил Андрей Григорьевич, нахмурившись.

— Если бы я знала… Он спрашивал о чем-то. Что-то вроде: «Где она?»

— Она?

— Да, только я без понятия, о чем шла речь.

Калинин задумался, поджав губы и забарабанив пальцами по столу. Его действительно волновали эти вопросы. Неожиданно. Это любопытство? Желание помочь?

— Карина, а что было незадолго до смерти Ани?

Да неужели? Он даже вспомнил, как меня зовут.

— Вроде бы все как обычно, — ответила я. — По крайней мере, для меня ничего не изменилось.

— Как она умерла?

— Сердечная недостаточность. Последние лет пять у нее часто сердце болело, даже диагноз поставили, так что никого не удивил такой исход.

— А Лиля твоя ничего знать не может?

Я отрицательно замотала головой:

— Если бы она что-то знала, то сказала бы.

— Ладно, — поднялся Андрей Григорьевич. — Какие у тебя вообще планы?

А вот это хороший вопрос. Мне, наверное, передалась какая-то часть рационализма Калинина, потому что я впервые задумалась. А что я, собственно, хотела получить от своего приезда в Россию?

Избавиться от общества Димы? Да.

Найти родственников? Да. Но вопрос в другом… Если они не общались с моей мамой, то почему должны встретить меня с распростертыми объятиями?

И что делать дальше?

Думаю, с дипломом Колумбийского университета по международным отношениям и со знанием английского и китайского я бы быстро нашла работу. Денег, снятых с моей и маминой карточек, должно хватить надолго, но рано или поздно они все равно закончатся.

А еще я понимаю, что не хочу прощаться с Калининым. Это странно, учитывая, с чего началось наше знакомство, но он мне нравится. Ну, чисто по-человечески. Да и целуется он так, что можно сойти с ума. А это еще было без особого желания. Что же тогда может быть, если?..

Ой, не туда меня понесло.

— Пока попробую найти бабушку с дедушкой, потом устроюсь на работу…

— А что же тебе в Нью-Йорке не работалось? Там наверняка зарплаты больше.

У Калинина снова зазвонил телефон, и это спасло меня от ответа на очередной вопрос. На этот раз Андрей Григорьевич увидел, судя по всему, знакомый номер. Ответил он сразу, сказав в трубку:

— Ярослав Владимирович, приветствую.

Разговор занял меньше минуты. Я сидела, кажется, забыв, как дышать. Калинин ответил несколько раз односложно «да» и «нет», а потом посмотрел на меня:

— Собирайся.

— Есть новости?

— Есть. Твоя бабушка умерла год назад, а дед сейчас в каком-то пансионате. Судя по всему, это дом престарелых, но элитный. И сразу возникает вопрос: а кто за это платит? Или твой дед миллионер, или платила Аня, а возможно, что и Дмитрий Тимофеевич.

— Адрес есть? — я тоже вскочила со стула.

— Есть, не переживай. Но если твой отчим не совсем идиот, а в этом я не сомневаюсь, то быстро поймет, где тебя искать. А ты уверена, что хочешь с ним встречаться?

Я начала мерить шагами кухню, грызя ноготь большого пальца, и думать, думать, думать…

— Андрей Григорьевич, вы поедете со мной? — повернулась я к Калинину.

Он смотрел на меня, казалось, очень долго. Пульс отдавался ударами в ушах, пока я ждала ответа.

— Я отвезу тебя.

Отвезу — это немного не то, что я имела в виду. Но хоть что-то… И почему я боюсь расстаться с ним?

Хватит об этом думать, Карина! Он просто единственный человек, которого ты здесь знаешь, вот и занимаешься черт пойми чем.

Я быстро переоделась и оставила шорты с майкой на кровати. Не сложила их в рюкзак, а преднамеренно оставила, потому что хотела сюда вернуться. Калинин ждал меня в коридоре не в привычном костюме, а в джинсах и футболке. Маме было бы в этом году сорок семь, ему примерно столько же. Но не выглядит он! Не выглядит.

— И что мы хотим рассмотреть? — спросил Андрей Григорьевич.

Тряхнув головой, я ответила с вызовом:

— Все так же ищу в вас достоинства.

— И как успехи? Много нашла?

— Как тебе сказать…

Калинин, который закрывал дверь, резко обернулся, забыв про замок, а я поняла, что обратилась к нему на «ты». Нет, и вчера такая оплошность была, когда он вылил мне на голову стакан воды, но сейчас это даже прозвучало как-то по-другому.

— Мы перешли на «ты», ну, точнее я перешел давно, а теперь ты решила, что пора? — снова вернулся Андрей Григорьевич к замку.

— Знаете, когда вы без костюма, то сложно выкать.

Он посмотрел на меня, когда мы уже вызвали лифт, и сказал серьезно:

— Тогда можешь обращаться ко мне на «вы», когда я в костюме, и на «ты», когда я без него.

Воображение тут же подбросило картину Калинина без костюма. Нет, не в джинсах с футболкой, даже не в домашних штанах и не в полотенце, а совсем без одежды. Да, тут обращение на «вы» было бы неуместным. Я закусила верхнюю губу, чувствуя, как жар приливает к щекам.

Господи, какая же я дура… Я всерьез представляю мужика, которому за сорок, голым? Но он привлекательный — тут бесспорно. И Лиля была права: обаятельный, харизматичный и… симпатичный. Да, он симпатичный и наверняка пользуется популярностью у дам тридцать пять плюс.

— Ты из лифта выходить собираешься? Или будешь кататься вверх-вниз? — улыбнулся Андрей Григорьевич.

Черт возьми, я так хотела найти у него хоть парочку достоинств, а, кажется, нашла целый вагон.

И почему такой мужчина одинок?

Тут ехидный внутренний голос заметил: «А может, он действительно импотент?»

Нет, до этого далеко, если я правильно определила упиравшийся мне в живот утром орган. Вспомнив тот утренний поцелуй, я снова остановилась, уже возле подъезда. И какой черт меня дернул поцеловать его?

Это было приятно. Очень приятно. Но не стоит забывать… о чем?

— Карина, ты там долго прохлаждаться будешь? — вывел меня из транса Калинин, и я поплелась к машине.

Устроившись в салоне, я все еще кусала губу, пока не спросила… Нет, ну лучше сразу, правильно?

— Андрей Григорьевич, а вам понравилось… В смысле, понравился ли вам? — я даже не знаю, как сформулировать правильно вопрос.

Калинин посмотрел на меня, но ничего не спросил. Да лучше бы я промолчала! И вот как теперь выходить из положения? Причем неловкого, что для меня удивительно. Никогда себя так не чувствовала.

Мы уже выехали из города, когда Андрей Григорьевич сказал:

— Перестань пожирать себя изнутри. Если тебе так будет легче, то мне понравилось. Целуешься ты страстно и с напором.