Глава 14 Андрей

Вот сейчас она походила на маленькую беззащитную девочку. Такая растерянная, даже потерявшаяся. Продела путь с другого полушария, а сейчас растерялась.

Я не думал, что она захочет вспоминать об утреннем инциденте, хотя и инцидентом это язык не поворачивался назвать. Порыв с ее стороны?

Нет… Она пыталась мне доказать, что нравится. Но она мне не нравилась. В конце концов, хотя бы потому, что она дочь моей одногруппницы. Дочь!!! Эта девочка на двадцать лет младше меня, так что и думать о ней не стоит.

— Если мне так будет легче? — шепотом переспросила Карина, а потом ударила меня в плечо, сказав громче: — Ты сейчас издеваешься надо мной?

Я свернул на обочину и спросил:

— Ты точно не стоишь на учете у психиатра?

Не смотрел на нее, отвернувшись. Не смог бы сейчас наткнуться на ее взгляд.

— Кому и что ты сейчас доказываешь? — спросила Карина.

Это я-то? Она своим вопросом заставила повернуться.

— Ты своим максимализмом и своей неуравновешенностью все пытаешься что-то кому-то доказать, но переходишь границы, не видя границ.

Мы смотрели друг на друга, но Карина молчала. Она молчала?.. Это было удивительно.

Но эта девочка или говорит, или действует. И если сейчас она молчала, то стоило насторожиться.

Она все сделала быстро… Секунда — одной рукой обвила мою шею и притянула к себе. Я чувствовал ее дыхание так близко… Черт возьми, я хотел, чтобы она сделала первый шаг, потому что у меня был стоп-сигнал, а у нее — нет.

Карина смотрела сразу в глаза, а потом перевела взгляд на мои губы. И что опять? Очередное доказательство чего-то?..

Додумать я не успел, потому что тут же почувствовал прикосновение. Снова легкое, едва ощутимое, как будто проба. Только теперь меня унесло. Я тоже переместил одну руку на ее затылок и начал отвечать на поцелуй. Карина на секунду растерялась, но потом потянулась вперед. Ее язык переплелся с моим, наших губ как будто хватало для этого поцелуя, а мысли… Их вообще не было. Я пожалею обо всем, что сейчас происходит, как только мы прервемся, поэтому прерываться не хотелось.

Карина тоже не хотела, судя по всему… Она перебралась, незаметно отстегнув ремень, на мое сидение, точнее на меня. А я не сопротивлялся. Теперь она в полной мере могла почувствовать мою «не импотенцию».

Ее руки нырнули под мою футболку и погладили живот. Черт! От прикосновения ее пальцев я почти простонал. Твою же мать! Что творит эта девочка?

Она все глубже и сильнее… Напористее в этом поцелуе. И от этого по-юношески безбашенного, какого-то животного желания у меня начинало срывать крышу. Теперь окончательно.

Я тоже запустил руки под ее одежду, добираясь до груди, провел пальцами по краю лифчика, чувствуя покалывание в подушечках.

Это безумие… Я понимаю, но остановиться не могу.

Надо, надо, надо…

Эта мысль беспрестанно билась в голове, но с ней соперничало либидо. Подавив последнее, я прервал поцелуй, который все еще отдавался на губах, и убрал руки.

— Карина, не надо…

Она смотрела, продолжая держать ладони на моих плечах. Там все горело под ее пальцами, но этого она не почувствовала. А вот мой член под собой — запросто.

— Скажи, что ты меня не хочешь, — сказала Карина мне в ухо, и от этого голоса, дыхания…

— Это всего лишь физиология, — выдыхаю я.

Кого ты, Андрей, обманываешь? Физиология — это дрочить пацаном на порнуху, хотеть трахнуть в лет восемнадцать упругое тело, поиметь кого угодно и где угодно после армии. А это… Это, черт возьми, было желанием. Осознанным, диким и неконтролируемым.

Нет, мы слишком не соответствуем друг другу.

Минутная слабость останется с нами на всю жизнь. И мы оба пожалеем об этом.

Карина отстранилась и вернулась на пассажирское сидение. Но мне дышать было все равно тяжело. Я вышел из машины, хлопнув дверью, и попытался собраться. Вот зачем было? Что она делает?

Надо было отправить ее на такси, на автобусе, да на чем угодно. Нет же, она так хлопала глазами, что я не смог. И теперь поплатился.

Минут десять я ходил по обочине, собирая мысли в кучу, а потом вернулся в машину и тронулся с места.

Карина молчала. И это снова на нее непохоже. Наверное, понимала, что сейчас меня лучше не трогать. Я не злился, нет. Но какой-то чертов когнитивный диссонанс (прим. автора. психический дискомфорт, вызванный столкновением в сознании конфликтующих представлений) поселился в голове.

Проехав еще километров сто, я первым нарушил молчание, сказав:

— Где-то здесь должен быть съезд, если я не ошибаюсь, но лучше открой карту.

Я не смотрел на Карину, но боковым зрением увидел, как она достала телефон. Через минуту вбила адрес и прикрепила смартфон к держателю. Несколько километров еще по трассе, а потом съезд в сторону деревни «Голубое озеро».

Пансионат, где находился дед Карины, выглядел скорее отреставрированной усадьбой, но никак не походил на муниципальное учреждение. В сосновом бору, с ухоженными клумбами и газонами за ограждением. Беру свои слова про дом престарелых назад.

Но тут же снова назрел вопрос… А кто за это платит? Пребывание в таком месте обойдется недешево. Или дед Карины миллионер, или не обошлось без третьего лица.

Резная железная калитка была, конечно, на замке. Рядом переговорное устройство с кнопкой вызова. Все-таки не санаторий.

Глядя, как Карина мнется, я нажал на кнопку вызова и услышал:

— Пункт охраны, слушаю вас.

— Мы к главврачу.

Раздался щелчок, я толкнул дверь, и мы направились к входу в здание по асфальтированной дорожке. Уже поднялись на крыльцо, и Карина схватила меня за руку, вдруг отступив назад:

— А что я ему скажу? Не просто же так он не общался с моей мамой.

— Давай не будем загадывать. Раз уж приехали, то сейчас все и узнаем.

— Мне страшно…

Боже мой, какая же она все-таки непонятная. То бросается в омут с головой, то перед самым финишем отступает назад.

— Идем, — подтолкнул я Карину вперед и потянул на себя тяжелую дверь.

Возле входа в стеклянной будке сидел охранник. Он просканировал нас, как я понял, металлодетектором, попросил документы, подтверждающие личность, переписал данные, а потом кивнул в сторону коридора:

— Сто тридцать пятый кабинет.

— Спасибо, — кивнул я и, взяв Карину за руку чуть выше локтя, повел в указанную сторону.

Нужный нам кабинет находился почти в самом конце, я тащил эту несносную девочку за собой, потому что ее запала хватило, видимо, только на то, чтобы наброситься на мужчину в машине. А сейчас запал весь сдулся.

Перед дверью в кабинет главврача я взял ее за плечи и тряхнул хорошенько. Пусть возьмет себя в руки!

— Все нормально, — сказала Карина.

— Готова?

— Да.

Я повернулся к двери и занес руку для стука, когда обратил внимание на небольшую табличку.

Сергиенко Альберт Эдуардович.

Серьезно?!

Все-таки он получил диплом, хоть от этого парня и плакали все преподаватели в свое время. Но теперь я точно уверен, что место это дорогое — в другое бы Алик не подался. Зато подобное знакомство мне определенно на руку.

Постучав и услышав разрешение войти, я толкнул дверь и заметил, как вытянулось лицо моего бывшего студента.

— Андрей Григорьевич? — подавился Алик кофе.

— Привет, — ответил я, устраиваясь на стуле напротив главврача. Даже звучит смешно.

Карина, кажется, вообще не понимала, что происходит и откуда я знаком с ним.

— А вы зачем? В смысле, какие-то проблемы? Родственники? — с сочувствием спросил Сергиенко.

— Сделай нормальное лицо, — попросил я. — У этой девушки здесь находится дед, и мы хотим узнать, что с ним и кто платит за его пребывание здесь.

— Андрей Григорьевич… — покачал головой Алик. — Ну это же конфиденциальная информация. Мне сразу нужно получить подтверждение родства…

— Стоп, — поднял я руку. — Я понимаю, что ты здесь деньги заколачиваешь приличные и не хочешь проблем, так?

Алик кивнул. И тут Карина наконец-то отмерла, сказав:

— Послушайте, я прилетела из Нью-Йорка, даже не подозревая, что у меня остались в России родственники. Помогите, пожалуйста. Он, возможно, единственный мой родной человек.

Насколько я помнил, из-за этого нерадивого студента рыдали все девушки в институте, начиная от первокурсниц и заканчивая уже довольно толковыми пятикурсницами. Но и не только девушки были падки на Алика — он тоже мало юбок пропускал, так что на симпатичную блондинку должен повестись.

Немного подумав, Сергиенко положил руку на компьютерную мышку и спросил:

— Как зовут вашего деда?

— Ковцевич Петр Васильевич.

Алик замер и снова посмотрел на нас. Причем сейчас он был очень удивлен.