Глава 16 Андрей

И что за идиотский дух авантюризма проснулся во мне? А все от желания помочь этой девчонке. Помощь ближнему — это, конечно, хорошо, но всего должно быть в меру. Тут уже мера была превышена. Но я все равно не могу оставить ее разгребать это дерьмо в одиночку.

Когда я вернулся в номер с двумя пакетиками жаропонижающего, Карина спала, свернувшись калачиком, и немного вздрагивала. Электрочайник и две чашки нашлись на столе возле окна. Вскипятив воду, подождал, пока она немного остынет, и всыпал в чашку содержимое пакетика.

Нет, точно, Андрей, ты докатился. Не только помогаешь, но еще и отеческую заботу проявляешь. Только если учесть все, что эта девочка себе сегодня позволила, слова «отеческая» сюда подходит меньше всего.

Я присел на корточки возле кровати и тронул Карину за плечо. Она сразу открыла глаза, только взгляд был как пьяный, неосмысленный.

— Что? — спросила Карина.

— Выпей, — подал я ей чашку.

Приподнявшись на локте, Карина в несколько глотков выпила лекарство и снова откинулась на подушку. Я уже собирался отойти, как почувствовал прикосновение горячей сухой ладони к своему запястью.

— Не уходи, — сказала Карина.

— Да я никуда и не собирался.

Она сильнее потянула меня — пришлось присесть на кровать. Карина теперь обнимала мою руку, уже с закрытыми глазами. Я попытался высвободиться, когда подумал, что она уснула, но Карина только сильнее прижалась:

— Не уходи. Ты теплый.

Я, конечно, понимал, что это температурный бред, но стало приятно. Аккуратно подвинув Карину, лег рядом. Она тут же обняла меня, просунув руки под мою спину, и положила голову на грудь.

Будем надеяться, что девочка ничего не вспомнит, когда проснется. Она спала часа два, все так же меня обнимая, а я даже не шевелился, боясь ее потревожить, и просто смотрел в потолок.

За окном стало уже совсем темно, когда Карина перевернулась на другой бок. Сейчас ей, наверное, уже стало жарко.

Я поднялся и включил торшер на столе, услышав вибрацию телефона.

— Слушаю, — ответил я шепотом.

— Андрей Григорьевич, — затарахтел Алик в трубку. — Вы где сейчас?

— В гостинице в Кощеевке.

— Я знаю, где это. Через полчаса приеду.

— Ждем.

Карина заворочалась и спросила:

— Это главврач?

— Да, скоро приедет.

Она поднялась, включила свет, закрыв глаза рукой, и сказала:

— Мне лучше, спасибо.

Она стала как будто мягче. Скорее всего, просто начала доверять. А может, все дело в температуре? Но такая Карина меня пугала больше той, что была даже сегодня утром. С этой… Вот честное слово, не знаю что делать.

— Иди в душ, — кивнул я на дверь, ведущую в ванную.

Карина кивнула и, уже взявшись за ручку, обернулась:

— Мне приснилось, — протянула она, — или ты со мной спал?

— Я выполнял роль грелки на все тело.

— Отличное сравнение.

Когда Карина скрылась за дверью, я поднялся со стула и начал мерить шагами небольшую комнату. Какой-то дурдом начался. Я не понимал ее, не понимал себя. Пусть вернется та девочка, которая язвила в каждой фразе. Ее хотя бы послать можно. А вот эту… Такую несчастную, одинокую, увы, я бросить не могу. Но надеюсь, что новая версия Карины не станет больше набрасываться на меня в машине, ну, или где-то еще.

Так, хватит!

Я подогрел воду в чайнике и высыпал в чашку второй пакетик лекарства. В принципе, она бы и сама это смогла сделать, выйдя из душа, но мне просто надо было себя чем-то занять.

Слава богу, Карина появилась в одежде. Только очень уж она быстро душ приняла — еще пятнадцать минут до приезда Алика. Я подал чашку, глядя в стену, и почувствовал прикосновение к своей руке, от которого вздрогнул. Карина не убирала пальцы, даже слегка — или мне показалось — поглаживала мое запястье. Нет, показалось.

— Спасибо, — сказала она.

— Ты уже благодарила.

— А ты невыносим, — снова повысила Карина голос.

— Наконец-то, — едва слышно выдохнул я и поднял глаза.

Передо мной стояла та девушка, которую я впервые увидел в аудитории института. Черт возьми, а ведь это было только вчера! Но кажется, что она уже долгое время выносит мне мозг.

Карина забрала чашку и сделала глоток. Пытка молчанием становилась все невыносимее. И почему эта девочка молчит? Ее глаза все еще лихорадочно блестели, на щеках были нездоровые красные пятна, но, судя по всему, Карина чувствовала себя лучше.

— Я так понимаю, — пришлось нарушить тягостное молчание, — ты еще не знаешь, что будешь делать завтра?

— Подумаю об этом завтра.

— Да ты как Скарлетт О’Хара.

— Не думала, что вы читаете подобные романы!

— Да это же необъятное поле деятельности для психолога. Здесь можно и выявить психопатии автора, определить его психотип, можно проследить психотип героев и соотнести с автором или с его страхами или желаниями. Литература и есть основа для изучения людей. Так что да, я читаю много и очень разные произведения. Еще лет до тридцати пяти считал количество прочтенных книг, но когда количество перевалило почти за десять тысяч…

— Десять тысяч? — переспросила Карина и на секунду задумалась. — Если это было количество прочтенных книг в ваши тридцать пять, то вам надо было едва ли не с младшей школы читать по книге в день.

Мне понравилось, что тема свернулась к литературе. И я ответил:

— Я включил повести, рассказы в этот список, которых мог прочесть по пять за вечер. Так что…

— Знаете, Андрей Григорьевич, вы все-таки удивительный человек.

А вот это нам точно не надо было. Съязвить, что ли? Ну, только для того, чтобы она съязвила в ответ.

— Только не влюбляйся.

Карина сделала еще глоток из чашки, а потом фыркнула:

— Вот еще! Скорее ты влюбишься.

А вот этого она точно не дождется. Лимит любви в моем организме уже давно был исчерпан. Еще в то время, когда эта девочка ходила под стол пешком.

Я сейчас смотрел на нее и вспоминал Аню. Это же как-то дико, неправильно, совсем дурно что-то чувствовать к девочке, когда ты помнишь, как ее мать рыдала у тебя на плече, узнав, что беременна.

Я тогда стал случайным свидетелем разговора, который не предназначался для чужих ушей. И я честно забыл про него. Но через двадцать пять лет появилась девочка, которая требовала ответы. А я не мог. Я обещал. И даже покойникам надо держать обещание.

И я уже был взрослым парнем, когда… Нет, не стоит вспоминать об этом. Я обещал забыть. Ане обещал, себе… В ее беременности не было ничего сверхъестественного или криминального — вполне обычная ситуация. Не было ни большой любви, ни страсти — обычный расчет с двух сторон.

А сейчас что? Я не хотел, чтобы такая же молодая и глупая девочка обожглась? Да плевать мне надо!

Но плюнуть что-то не получается…