Часть 3 "Опровержение". Глава 1 Андрей

Дома все было как обычно. Как всегда. Как много лет подряд. Но при этом как-то непривычно. Пусто, что ли?

К какому синдрому можно отнести это состояние? Блядь, да черт с ними, с этими синдромами, расстройствами… Просто завалиться сейчас спать, а завтра, возможно, жизнь уже не покажется таким пустым и бессмысленным дерьмом.

Включив телевизор, чтобы хоть как-то унять звон тишины, я прошел в ванную и простоял в душе не меньше часа, смывая с себя не только дорожную пыль, но и мысли, эмоции, чувства.

И вроде бы как-то даже легче стало, пока, выходя из ванны, я не подцепил мокрой рукой со шторки светлый волос. Немного постояв, разглядывая его, я снова включил воду и сунул руку под струю.

Нет, я все правильно сделал, несмотря на то, что мне тошно. Всю ночь я смотрел в экран телевизора, совершенно не понимая, что происходит на экране, и глотал коньяк.

В шесть утра пришло сообщение: «Я уже в Москве».

Отлично.

Я хотел ответить, но не стал. Даже позвонить хотел. Но поддержание этой призрачной связи ничего не даст.

В восемь позвонил в институт, решив на сегодня забить на все. Дамы в деканате меня любили, так что заверили, что замену найдут. Предстать перед студентами после бессонной ночи с перегаром мне не позволял статус.

Но оставить меня в покое не пожелали. Только стукнуло девять, как мой телефон начал разрываться. Поначалу я просто игнорировал, потом начал сбрасывать, но забыл, с кем имею дело.

Дина — дама настойчивая. И через час раздался звонок в дверь. Почти шекспировский вопрос: открывать или не открывать?

— Андрей Григорьевич, — заорала Дина за дверью, — открывайте! Не зря же я ехала сюда на такси, чтобы напиться с тобой!

Черт в юбке.

Я поплелся к двери и, распахнув, спросил:

— Дина Анатольевна, может, тебе парочку клиентов подбросить, чтобы ты не бухала по утрам?

— Зато вы, Андрей Григорьевич, я смотрю, по ночам пьете, — прищурилась она, проходя в квартиру.

Всучила мне два пакета и, сбросив обувь, по-хозяйски прошла на кухню. Никакого уважения к старшим и полное несоблюдение субординации. Надеюсь, хоть без психологической консультации обойдемся. К этому я точно не готов.

Пока Дина что-то говорила, гремя тарелками, я опустился на табуретку и закрыл глаза, опершись о стену. В голове шумело. То ли спать надо, то ли еще выпить.

— Кстати, — услышал я, — мне Карина звонила.

Приоткрыв один глаз, я спросил:

— И что?

В ответ раздался смешок. Вот стервочка! И я еще повелся.

— В Москве. Ждет подругу из Нью-Йорка, скучает, судя по голосу. Правда, не знаю, по кому или чему. Обещала вернуться, когда уладит все дела.

— Понятно, — равнодушно пожал я плечами.

— Андрей Григорьевич, если вам так плевать, почему вы постоянно напрягали моего мужа просьбами узнать то одно, то другое. Волгин еще интересует?

— А есть на него что? — открыл я уже оба глаза.

— Приятно видеть, как человек оживает, — одобрительно покивала Дина и подала мне стакан. — Как просил передать Ярослав, особо ничего интересного. Начинал с обычных «шестерок» в девяностые, потом, видимо, понял, что такими темпами долго не протянет, и вроде как легализовал свою деятельность. Так это или нет, остается за кадром. К концу нулевых решил развернуться за рубежом. И не абы где, а в Штатах. Женился на дочери бывшего сотрудника ФСБ, в России последние десять лет появлялся, но не часто.

Все это я и так знал. Но теперь, наверное, информация уже была не актуальной. Все осталось во вчерашнем дне: и мои прогулки по лесу ночью, и нелады с логикой и эмоциями, и Волгин, и даже Карина.

— Я думаю, если она сможет взять отчима за яйца, то плевать, кто он и что он, — посмотрев на Дину, сказал я.

Мне не нравился ее взгляд. Так смотрят на выборку для курсовой работы. А становиться объектом исследования я не собирался.

— Андрей Григорьевич, ты влюбился, что ли?

— Дина Анатольевна, ты дура, что ли?

Она не обиделась. Растянула губы в улыбке и с умным видом изрекла:

— Я даже представляю, как у тебя сейчас мозги воюют с чувствами.

— Блядь, Дина, ни черта ты не знаешь! — вырвалось у меня.

Я устало потер переносицу и, налив, еще начал вертеть стакан в руках.

— Долго молчать будешь?

— Месяца два назад мне позвонила моя бывшая однокурсница, мать Карины. Странно, мы не общались много лет, поэтому я удивился. А просьбе удивился еще больше. Анна сказала, что в случае чего ее начальница, Лилия Родионова, поможет Карине связаться со мной. Но так, ненавязчиво, как бы случайно. Аня хорошо знала свою дочь и понимала, что после ее смерти долго терпеть отчима Карина не сможет, а учитывая, что в последнее время ее все чаще интересовали родственники, ломанется в Россию. Но, как ты, Дина Анатольевна, могла заметить, Карина довольно своенравная и импульсивная, помощь бы не приняла из жалости или по просьбе покойной матери. И я должен был вроде как оказаться случайно вовлеченным в события и присмотреть за ней, если она у меня появится. Анна оказалась права. Если бы не я, то ей свернули бы шею, потому что иногда рационально думать эта девочка не умеет. Но, конечно, трахаться с ней Анна не просила.

У Дины вырвался нервный смешок. Пиздец как смешно.

— Андрей Григорьевич, да вы просто стратег. А еще манипулятор. Разыграл такой спектакль, что все сыграли свои роли, в том числе и я. Да ты не психолог, ты экстрасенс, если предугадал действия каждого из нас. Браво!

— Заткнись, а?

Конечно, на Дину моя просьба не подействовала.

— Теперь понятно, что у тебя не только война внутри, но и чувство вины. Я бы убила тебя.

— Все, разговор окончен. Да и наши пути уже разошлись. Она девочка молодая, красивая, уже и богатая, найдет себе парня, выйдет замуж, нарожает детей и, надеюсь, будет счастлива. А я… А у меня своя жизнь, привычная, размеренная.

— Счастливая ли?.. — тихо спросила Дина.

А вот хороший вопрос. Раньше я был уверен, что да.