Глава 9 Андрей

Маленькая! Глупенькая!

Как она вообще дошла до такой сделки с Волгиным? Тут же и дураку понятно, что он ею просто-напросто манипулировал.

Я оказался в дурдоме. Это факт! Но и сам, кажется, сошел с ума.

Сколько всего повидал за годы практики, а здесь… Блядь, когда касается личного, то невозможно трезво мыслить.

И самая моя нетрезвая мысль в данный момент: «Почему?»

Я не верю в любовь Карины, пусть она и считает, что это то самое высокое чувство. Увы, я до мозга костей разуверился в этом волшебстве. Странно. В свою верю, такую забытую и уже какую-то осмысленную, без очков любого оттенка на глазах, без примеси гормонов, без любого дерьма, которое рассеивается со временем. А у этой девочки еще все впереди, а я не могу дать ничего.

Снова ампутация. Так, по кускам, от себя и оставить скоро нечего будет — только фантом. С фантомными болями.

Я потер лицо руками, несколькими глотками допил кофе и вышел в коридор. Два раза постучал в дверь ванной.

— Белье из машины достаю! — крикнула Карина.

Лгала бы хоть убедительнее. Я слышал звук все еще работающей стиралки.

— Ты не сможешь вечно прятаться в ванной.

Опершись на стену и сложив руки на груди, я ждал. Даже отсчитывал секунды до того момента, как откроется дверь.

Карина наверняка думала, что я ушел, потому что, увидев меня, тут же хотела снова запереться в ванной. Но я успел схватить ее за руку и потянуть на себя.

— Девочка, отбрось сейчас всю эту романтично-благородную хрень и включи мозги.

В меня уперся взгляд, полный раздражения, и Карина медленно сказала:

— Не смей называть меня девочкой.

— Если я назову тебя старушкой, факты это не изменит.

— Калинин! — она ударила меня кулаком в грудь. — Ты невыносим!

— Ага, ты уже говорила, — спокойно ответил я.

— Бесчувственный чурбан!

— А вот это уже обидно. Ладно, идем.

Карина не сопротивлялась, когда я подтолкнул ее в сторону зала, но все равно хмурилась, а шея выдавала напряжение. Как я хотел прикоснуться, сжать затылок, чтобы Карина расслабилась и снова смотрела на меня так, как полчаса назад.

Но я сам виноват. Сам все испортил, хоть и считал себя правым. Можно трахаться, витать в облаках, делать вид, что все нормально, только через годы догоняет эта незавершенность, как и терзают мысли, что все можно было сделать по-другому. Не хочу, чтобы эта ситуация повисла грузом на плечах Карины.

Ну вот… Сам теперь играю в благородство, пусть и какое-то искаженное.

В принципе, все понятия вроде любви, благородства, чувства вины и тому подобного зависят только от человека. Не было в истории злодеев, которые себя таковыми считали, потому что они считали себя правыми. Даже Гитлер.

Черт, да, мы все неидеальны. И Волгина, который пытался спасти свою шкуру, я тоже мог понять. Главное — найти правильный подход к человеку и убедить его. Он дал Карине мнимую свободу, как и я. Так чем кто-то из нас двоих лучше или хуже?

В зале я устроился в кресле, а Карина забралась с ногами на диван, обнажив свои притягательные бедра. Вот и как тут собраться с мыслями?

— Андрей, я просто хотела как лучше.

Конечно, именно так все и было. В ее понимании. Лучшее — враг хорошего, как известно.

— Флэшка где? — спросил я, стараясь не зацикливаться на ногах Карины.

— У Лили. В Москве.

— Отлично. А Волгин где?

— Не знаю, — пожала Карина плечами, и не до конца застегнутая рубашка сползла с одного плеча. — Я его видела неделю назад.

— Зато твой отчим наверняка знает, где ты, — скорее самому себе протянул я и, подумав немного, поднялся. — Уезжай в Москву. Ну, или в Штаты.

— Что?! Какого черта, Андрей?!

Карина вскочила с дивана и оказалась рядом со мной. Не только ее отчим рос в девяностые, да и не с мальчиком он связался.

Блядь, как же хотелось все спустить на тормозах, но я не мог позволить Волгину шантажировать эту девочку до конца, надеюсь, его дней. Ладно, может, я действительно старый идиот, но я попробую.

— Все будет хорошо, — обнял я ее за плечи и поцеловал в макушку.

Вроде бы такой невинный поцелуй, но Карина вздрогнула и провела языком по моей шее, от ключицы до щеки.

Не надо было, я сейчас не планировал так заканчивать утро, но что-то у меня в последнее время с контролем.

И Карина это почувствовала, проведя рукой по моему животу и опустив ее ниже. Я так хотел эту девочку, что член болел, стоило до нее дотронуться. Так не должно быть — это неправильно.

— Андрей, — шепнула она мне на ухо, тяжело дыша.

Да меня точно какое-то сексуальное расстройство накрывает, учитывая, что я, забыв обо всем, готов ее трахнуть прямо здесь и сейчас. Отдает гиперсексуальностью.

И я бы с огромным удовольствием сейчас забылся и отдался этой вакханалии, но кто-то, упорно названивавший мне, решил иначе.

— Сделай еще кофе, — сказал я Карине и вышел в коридор.

Телефон нашел на полу, за тумбочкой для обуви. Вот же накрыло вчера, что не только голову потерял. На экране высветились цифры, без имени. Возможно, кто-то из студентов, но я надеялся, что на ловца и зверь бежит.

— Да!

— Андрей Григорьевич, доброе утро.

— Доброе, Дмитрий Тимофеевич, — отозвался я. — Что ж вам не спится в такую рань?

— Надеюсь, это не намек, что люди с чистой совестью крепко спят? — усмехнулся в трубку Волгин.

— Ни в коем случае! — заверил я его.

Какой милый обмен любезностями. Но лучше сразу перейти к делу, не затягивая прелюдию.

— Андрей Григорьевич, какие планы у вас часа на два дня?

Я оказался прав. Даже самому не пришлось звонить. И меня это радует. Значит, Волгину от меня что-то надо. Пока все складывается в мою пользу.

— А какие у вас предложения, Дмитрий Тимофеевич?

— Какую кухню предпочитаете?

— Европейскую.