Глава 22

Андрей

— Демьян хочет, чтобы ты объяснился за промах, — сказал Шелехов. — Сам, не через меня. Давай сюда ствол.

Пришлось отдать.

Он смотрел на высокие окна псевдокитайского ресторана, на стоянке которого они ждали. Любимое место Демьяна. Твою мать. Главное, без эмоций.

— Что он сказал?

Шелехов без слов выбрался из машины.

Мог бы предупредить, чего ждать.

Но здесь друзей нет. Андрей выбрался следом. Летняя ночь дышала розовым запахом от высаженных кустов роз вокруг ресторана. Пахло едой. Мощеный тротуар огибал ресторанчик и терялся в темноте. Их пригласили не через главный вход — через черный. На заднем дворе его поставили лицом к стене и заставили опереться руками на щербатую кирпичную стену. Над головой гудела вентиляция. Обыскали профессионально: и по ногам провели. Шелехова обыскали вторым, после этого разрешили войти в зал.

Яркий интерьер, приглушенная мелодичная музыка, но почти все столы пусты. За дальним, отгороженным декоративными ширмами с иероглифами, ждал мужчина за шестьдесят. Седые волосы, очки в золоченой оправе, элегантный костюм. Он производил приятное впечатление, пока они не приблизились. Столик закрыли телохранители и старичок поднял глаза. Взгляд был очень тяжелым.

— Андрей, здравствуй.

Он шел первым и сейчас, когда Шелехов остановился за спиной, возникло неприятное ощущение западни.

— Присядь, — пригласил он.

Охрана пропустила вперед и Андрей устроился напротив. Отделаться от ощущения, что его вызвали на ковер, не получалось.

Только он сел, сразу же подскочила девчонка в красном кимоно.

Демьян — особый клиент.

Его гостей обслуживают без промедления.

— Попробуй утку по-пекински, — нейтрально предложил тот, разделывая на дне белоснежной тарелки темные ломтики птицы. — Великолепное блюдо.

— Спасибо, не голоден, — жрать хотелось ужасно, но если не думать о сосущем ощущении в желудке, то голода как бы нет. — Если не против, я закурю.

— Травись на здоровье.

Андрей прикурил. Вместо заказа девочка принесла фарфоровую пепельницу. Демьян неторопливо, даже как-то аристократично попробовал утку. Не задавал вопросов — ждал, пока Андрей начнет первым. Что Демьян умел — легко и непринужденно ставить людей в унизительное положение.

Придется оправдываться. Надо валить на поставщика.

— Оружие было с браком, проблема со стволом. Я промахнулся, завязалась перестрелка, — он вдохнул поглубже дым, чтобы было время подумать. — Ну, короче, меня сразу ответным огнем зацепило.

Старик не подал вида, что слышит. Жует эту утку по-китайски своей вставной челюстью, как сраный аристократ.

Говорят, зубы ему выбили в молодости.

Заставляли сказать, где прячет золото. Потом всех, кто это сделал в течение полугода нашли с ножом в сердце, а того, кто слил про заначку — выпотрошили живьем. Демьян не прощал врагов и предателей.

Надо от себя отвлечь.

— Демьян, они меня ждали. Сразу вычислили, откуда вел огонь.

Сам просчитался. Отвлекся на Лену, потерял концентрацию. Заметили пристрелку — вычислили направление огня. Это третья машина была, конечно, его ждали…

Старик поднял глаза и чуть не носом повел, как собака, которая чует ложь.

— Слышал, у тебя девушка беременна, — его буравил пристальный взгляд. — Дело-то молодое, бывает…

Если сейчас соврать, а затем правда выяснится — обратного пути не будет. Лену он не зря упомянул. Ждет реакцию. Цепко смотрит: слабое место или нет?

— Девушка? — он наморщил лоб, делая вид что сбит с толка. — Нет, это ошибка, при чем здесь девушка…

— А мне говорили, ты ее искал.

Откуда только знает?

— Было дело, тоже слухи дошли. Люди Ковалева распространяли, помнишь, Сергей? — говорить уже больно, но Андрей держал речь четкой. — Девчонка наврала ковалевским, когда на нее наехали.

Старик не отводил взгляда.

Андрей рассматривал натянутую кожу между седыми бровями.

Он просил пробить информацию по Лене, следил за ней, завалил двух в ее квартире — где-то в этой цепочке была утечка. Или он судит по слухам. Иначе не изучал бы реакцию так пристально.

— Я поговорю с поставщиком, — неожиданно сказал Шелехов. — Если это вина брака, претензии к нему.

Демьян вернулся к еде.

— За промах отвечает Рем, — отрезал он. — Раскрыл себя, упустил груз. Доли тебя лишаю, и возмести мне потери, Андрей.

— Конечно, — скрыв облегчение, согласился он.

Сумма большая, по финансам ударит сильно, когда расходы из-за Лены и так большие, но это значило, что Демьян закрыл тему. За пять месяцев денег он сможет достать.

Он ощутил, что в кармане джинсов завибрировал телефон, но не подал вида.

— Я могу идти?

— Что ты, Андрей… Ты ведь гость, волен делать что хочешь. Выздоравливай, — с тихой заботой добавил Демьян и вернулся к еде.

Ублюдок.

В прошлый раз притчу рассказал о неблагодарности. О волке в капкане и человеке, который его освободил. Волк загрыз человека, его загнали облавой и растянули шкуру на двери. Параллель легко провести.

— До встречи, — ответил Андрей.

Из ресторана они вышли через центральный вход.

Шелехов вернул оружие и направился к машине.

— Я с тобой не еду, — он достал телефон.

Пришла смска: «Нашел место для родов, приезжай, все обсудим». Андрей стер сообщение, а когда поднял голову, обнаружил что Шелехов, вместо того, чтобы сесть в авто и свалить, смотрит на него.

— Осторожней со своими бабами.

— Ты это к чему? — с вызовом бросил Андрей.

— Предупредил. По-дружески.

— Не лезь не в свое дело.

Андрей подождал, пока тот уедет, проводив авто пристальным взглядом, и направился к метро. Лену помнят по клубу, шила в мешке не утаишь. Уже подозревают. Нужно снова переезжать, прятать ее.

Он добрался до машины, потом подъехал к госпиталю.

Старый знакомый тоже вызывал настороженные чувства, но кому-то придется довериться. Ей нельзя в больницу. Нельзя, чтобы девочку выкрали вместе с ребенком. Он вспомнил взгляд Демьяна: ее придется хорошо прятать. Лучше не в этой стране. Сразу, как сделает хорошие документы. Пока не получится ее вывезти, придется быть покладистым — отдать деньги, продолжить работу, не идти на конфликт.

Лена не понимает ситуацию.

Не понимает, что с ней сделают, когда найдут. Даже через годы: у того, чем он занимается, нет срока давности. С Диной было по-другому, кроме них никто не знал, что дочка может оказаться от него. У нее был муж, охрана. За ней следили менты.

Этой девочке помочь некому.

Андрей прикурил, борясь с дрожащими пальцами. Дым показался особенно горьким.

Пассажирская дверь резко распахнулась. Быстрее, чем успел подумать, он выдернул из-за пояса пистолет и прицелился в проем. Спусковой крючок выжал до критической отметки перед выстрелом. Остановили вытаращенные в изумленном страхе глаза Николая и распахнутый поверх формы белый халат.

— Андрюха, это я!

— Извини, — он первым отвел взгляд, и спрятал оружие на коленях.

Николай уселся на пассажирское сиденье.

— С тобой все нормально?

Андрей положил руку на руль, рассматривая сигарету в пальцах. Они никогда не обсуждали, кто он. Но Николай неглупый мужик. И именно сейчас объясняться, почему он дергается от каждого шороха, не хотелось. Еще в первый раз должен был догадаться, когда в Ростове приполз к нему с дыркой в брюхе после перестрелки, когда Илью гасили.

— Ты мне смску прислал, — напомнил он.

— Я место нашел. Будет все, операционная, оборудование, полностью конфиденциально. Отойдут воды или начнутся схватки с интервалом минут в десять, позвонишь мне, — он положил на приборную панель ключ. — Едешь по адресу, я подъеду и приму роды.

Андрей забрал ключ.

— А если не смогу? Как принять роды без врача? На всякий случай.

— Ты уж постарайся ее довезти, Андрей. Ну, если не получится, уложишь и просто жди, следи за дыханием, пока не появится головка…

Он сосредоточенно затянулся, слушая врача.

Ничего сложного. Если с ней все будет хорошо, положить, ждать, поддерживать головку, пока ребенок полностью не родится, отсосать слизь, перетянуть пуповину.

— Нервы у тебя крепкие, справишься, — закончил Николай. — Записать?

— Запомню. Сколько должен?

— Нисколько.

Около минуты они молчали, не сговариваясь, вспоминали одно и то же.

— Андрей, слушай, — сказал Николай. — Девочка совсем молоденькая… У вас там все серьезно или как? Свадьба будет?

— Нет-нет, — неожиданно начал заплетаться язык, как будто мышцы отказали. — Мне нельзя.

— А давно знакомы?

Заметил, что Лена скованно держалась, как с чужим.

— Нет, — он докурил до фильтра и погасил окурок в пепельнице. — Это случайный залет. Бывает. Пристрою их, дальше нам не по пути. Образ жизни не позволяет.

— Убежденный холостяк? — усмехнулся Николай.

— Точно, — от усталости даже усмехнуться не получилось, рот просто не слушался. — Ну, мне пора.

— Бывай, — они пожали друг другу руки, Андрей от рукопожатий отвык и замешкался. — Купи девочке цветов. Ей тяжело, поверь.

Врач выбрался из машины и заспешил к темным корпусам.

Хотя бы одна проблема решена.

Ей будет, где родить. Лене он не показывал своих страхов, а их много было. Глупая девчонка. Свалилась ему на голову — решай теперь проблемы, как хочешь. Даже не понимает, что не все можно решить. Андрей вспомнил глаза Демьяна и ощутил приступ злости и страха за нее. Можно ее защитить, сделать документы, но он сильно скован материальными проблемами, международным розыском и опасными связями. Самое паршивое — не знаешь, кому верить. Кто будет верен, а кто предаст.

Снова хотелось курить — по привычке.

От сигарет уже тошнило и было горько во рту. Перекурил. Он порылся в бардачке в поисках мятных леденцов. Мята хорошо помогает… Вместо них пальцы нащупали обручалку. Кольцо валялось на дне, под хламом. Он автоматически надел и снял его. Пару обручальных колец он купил вместе со свадебным, только не успел отдать. Память о ней, о Дине. Мужское он недолго носил, когда совсем было тошно. Женское где-то сгинуло.

Когда-то он хотел брака.

До того, как пришлось поставить на себе крест.

Он как-то узнавал, Кац прилетал в Москву по делам. Может, и сейчас здесь. Все про них узнал, сколько смог, не привлекая внимания.

Андрей долго рассматривал номер на экране, вспоминал ее.

Дину…

В груди тихо тлела ненависть. Сам костер прогорел еще за годы в тюрьме, но полностью, наверное, не погаснет. Зубами хотелось рвать заживо за то, что она живет с ним. Со временем эти чувства въелись глубоко в душу и стали фоном. Но Дина, став причиной лютой ненависти, породила и причину для вынужденного мира. Эмиль должен ему — за Дину, за спасенного сына, которого он на руках вынес. За спокойную жизнь.

Он сделал вызов, сглотнул, чувствуя спазм в горле — говорить больно.

Трубку сняли не быстро.

— Привет, это я. Узнал?

Долгая пауза. Смешной он — не отвечает, но и трубку не кладет.

Конечно, узнал.

— Хочу встретиться. Нужна твоя помощь, Эмиль. Это не телефонный разговор.