Глава 23

Я проснулась от интуитивного чувства. Меня ничего не будило: в квартире тихо, в окно заглядывала луна.

Значит, Андрей пришел.

Ходи тихо, как призрак, я все равно тебя перехитрила — я тебя угадываю шестым чувством.

Я набросила халат и встала. Света он не включил, но из кухни тянуло дымом. Андрей сидел на стуле, опустив голову — всегда в одной и той же позе. В голубоватой тьме ярко светился огонек сигареты.

Он поднял голову, когда я прислонилась к косяку, но ничего не сказал — затянулся.

— Я ужин приготовила, — сказала я. — Если ты голодный.

Андрей скованно кивнул.

И больше ничего — снова в пол смотрит. Так отстраненно ведут себя люди после катастроф: в скорби, депрессии или от горя. А он сам по себе такой.

— Все хорошо?

Он снова кивнул.

Я хотела оставить его одного, но когда повернулась, Андрей вдруг сказал:

— Не ложись. Сейчас поем, будем переезжать.

Опять.

— Можно включить свет?

Не дождавшись реакции, я щелкнула выключателем. Подогрела гуляш с рисом, пока он докуривал. Ужин я приготовила от скуки: первое, второе, салат. И на десерт бы разогналась, если бы не начало тянуть живот. Все придется выбросить. Снова с парой сумок куда-то ехать в ночи, вздрагивая от каждой тени. Снова привыкать к новому жилью… Я поняла, почему он легко бросил запасы на прошлой квартире. Это меня выбивает из колеи. Андрей привык так жить — он ни к чему не привязывается. Ни к дому, ни к месту, ни к вещам. Для него все временно. И я тоже.

Я присела напротив с чашкой чая. Грея ладони, смотрела, как он ест, жадно глотая куски. Торопливо и отрешенно, словно не чувствует вкуса.

Он ведь так и не вернулся с войны, внезапно подумала я.

Для него все происходящее нормально.

— Я договорился с врачом, — сказал он. — Так что не волнуйся. И перед тем, как закажу тебе документы, нужно будет определить пол ребенка.

Он говорил по-деловому, без эмоций. Я заметила, что он выглядит очень уставшим.

— А ты кого бы хотел? — я присмотрелась к парализованному лицу. — Девочку или мальчика?

Ни капли эмоций.

Он смотрел в пустоту, забыв о еде — думал.

— Мальчика, — решил он. — За него не так страшно. Если ты допила, пора собираться, Лена.

Андрей встал из-за стола, не доев. Я проследила, как он тащит из коридора спортивную сумку, чтобы набить ее оружием и прочим нужным ему барахлом, и тоже пошла паковать вещи. У меня их немного: халат, который купил мне Андрей, лекарства… Я скучала по привычным вещам: по своему альбому и ноутбуку, любимой одежде, но понимала, что сейчас есть дела поважней, и не ныла.

— Завтра сходим в торговый центр, — Андрей словно прочел мои мысли. — У меня там встреча. Ты, если что-то нужно, сможешь там купить. Я дам денег.

— Спасибо.

Андрей криво улыбнулся и по усилившейся асимметрии стало ясно, как он вымотался. Он отвез меня в незнакомый район. Это была очередная многоэтажка, не очень хороший двор с разбитым фонарем, и подъезд, воняющий кошками.

Мне уже было все равно. Я начала привыкать к переездам.

Квартира оказалась однокомнатной.

Поежившись, я вошла в тесную прихожую, заглянула в полупустую неуютную кухню. Мне здесь не нравилось. Санузел в плохом состоянии. И кровать в спальне одна.

— Ляжешь здесь, — сказал Андрей. — Я посплю на кухне.

Он выглядел так, что мне захотелось уступить кровать ему — я хотя бы часть ночи поспала. Но спорить я не стала. Он все равно не ляжет на мое место и не отправит на кухню меня — мужская гордость не позволит. Устроилась в слегка сырой постели, борясь с желанием все как следует проветрить и высушить — займусь этим завтра, и почти сразу уснула.

Утром меня разбудил Андрей.

— Лена, — он сидел на краю кровати, прикоснувшись к плечу.

— Который час? — смущенно спросила я, повыше натягивая простыню.

Он уже был готов: одет, собран, чисто выбрит. Глаза как всегда прибитые, но отдохнувшие.

— Девять. Нам пора.

Торговый центр, куда мы приехали, был громадным.

Мне много чего было нужно. Первым делом я отыскала магазин для беременных, купила пару блузок и брюки, нижнее белье. К осени понадобится и куртка, но пока рано… Андрей меня сопровождал, но держался в стороне. Вставал в дверях или ждал снаружи, наблюдая за мной через витрину — как я выбираю одежду, смеюсь с консультантом, прикладывая к себе то один, то другой наряд. В многолюдном, шумном ТЦ все, что со мной произошло прежде, стало казаться страшным сном. И только когда я ловила полный ненормальной темноты взгляд Андрея, вспоминала, кто отец моего ребенка и что со мной произошло.

— Хочешь позавтракать? — Андрей поймал меня за руку, когда я вышла из очередного магазинчика с пакетами в руках. — Говорят, здесь неплохой ресторан.

Я заразительно улыбнулась:

— Конечно.

Ресторан занимал два уровня. Мы расположились на нижнем — нас прикрывал верхний этаж. Я заказала овсянку с ягодами и сырники, Андрей взял омлет. Малина в каше оказалась свежей, а от травяного чая, который я выбрала вместо кофе, бодряще пахло мятой и лимоном. Я расслабилась: все это слишком напоминало обычную жизнь. Мой мужчина, магазины, ресторан — воскресный день в разгаре.

Я упустила, когда к нам подошли.

Солидный мужчина в сером дорогом костюме сел напротив. У него были серые глаза. Пристальные и жесткие — как через прицел смотрит, хотя на бандита не похож. Лицо немолодое, с массивными чертами и потрепанное жизнью, но в светлых волосах почти незаметна седина. От него пахло стабильностью, сытой жизнью. Благополучный человек.

— Ты бы не терся рядом, — хрипло сказал он. — Я еще под наблюдением. Ну? Зачем звал?

Он сжал зубы, во взгляде, ауре этого мужчины угадывалось нескрываемое презрение. Поза Андрея осталась непринужденной, на лице даже возникла легкая усмешка, но застарелая ненависть в глубине глаз не давала обмануть. Руку он держал под столом, ближе к оружию. Это не встреча старых друзей. Оробев, я склонилась над чашкой, вдыхая теплый аромат чая.

— Браслет еще не сняли? — спросил Андрей.

— Сняли. Но могут следить. Так что лучше не приближайся.

— Мне нужна помощь.

— Какая? Ты ничего не сказал.

— Деньги…

— Деньги я принес, — мужчина положил на стол сверток в пакете и пододвинул. — Возьми.

Он взглянул на Андрея, затем на меня.

У него был такой сильный, уверенный в себе вид, что я невольно позавидовала. И деньги отдал, словно они ничего не стоят, хотя на Андрея смотрит, как на насекомое. Опасное, хищное, но все-таки насекомое. Мы сидели напротив, из-за столика не было видно, что я беременна.

Андрей забрал сверток и бросил в мой пакет с покупками.

— Деньги — это хорошо, Эмиль. Только мало.

Мужчина прищурился, словно не такого ответа ждал.

— Помнишь… — Андрей вдохнул, чтобы сконцентрироваться перед трудной речью. — Ее похитили, тебе не к кому было обратиться. Я тебя прикрывал. Твоему сыну жизнь спас.

На последней фразе взгляд Эмиля стал жестче.

— Хватит. Чего хочешь?

— Ничего незаконного, — он кивнул на меня. — Помоги вывезти ее за границу. Это все.

Я уставилась на Андрея — раньше о загранице речи не шло.

— Андрей… — начала я.

— Помолчи, Лена, не вмешивайся, ладно? — мягко попросил он, но спорить желание отпало, когда я взглянула в неживые глаза. — Я сделаю ей документы, хорошие. Нужно, чтобы кто-то организовал отъезд, и помог устроиться.

Не знаю, кто он: бизнесмен, банкир или еще кто-то, но он умел прятать эмоции. За весь разговор ни разу не дал слабины в лице.

— Я никому не могу доверять, — продолжил Андрей. — Ты тоже иногда мог довериться только мне, правда? Когда я ради Дины пытал, ты что сказал? «Проси, чего хочешь». Вот я прошу.

— Я всё помню, — сдержанно ответил тот.

Имя прозвучало и до меня дошло, что это муж той девушки, которую Андрей звал в бреду. Его любимой. Дины.

— Я не смогу вывезти ее сам. Я в международном розыске, Эмиль. А ты чист.

Холодные серые глаза уставились на меня.

Эмиль меня изучал.

— В чем причина? Вы кто?

— Она беременна, — тихо сказал Андрей. — От меня. Ей нельзя оставаться, ты понимаешь, почему.

Я не ожидала, что Андрей признается.

Даже врачу он сказал далеко не сразу. А здесь говорит откровенно и просит помощи у человека с глазами-ледышками и лицом профессионального банкира. У своего соперника.

И его ничего не смущает.

— У тебя самого дети, Эмиль. Ты меня поймешь.

Он думал, рассматривая нас в упор.

— Вывезу только ее и ребенка, — резко сказал он. — После этого я тебя никогда не увижу. Когда будешь готов — звони, я ее заберу.

Он встал, намереваясь уйти, и Андрей спросил:

— Как она?

Спросил с таким голодом, что Эмиль стиснул зубы и ответил после долгого молчания.

— Хорошо.

— Она в Ростове? — Эмиль не отвечал. — Береги ее. Мне намекали, что причинят ей зло.

— Ремисов, я сам способен позаботиться о своей семье. Я учел ошибки. Дины и детей нет в стране, — он взглянул на меня. — Думай о своих проблемах. Жду от тебя звонка.

Он стремительно направился к выходу из ресторана — высокий и заметный в толпе из-за светлых волос. Андрей сразу же засобирался, бросив на столик пару купюр и придавив их сахарницей.

— Пойдем, — он поддержал под локоть, помогая мне, неповоротливой встать, и собрал мои пакеты одной рукой.

— Ты не говорил про заграницу, — тихо сказала я, когда мы оказались в машине.

— Так будет лучше.

Андрей выруливал с подземного паркинга и у меня не получилось поймать его взгляд: то ли специально отводит, то ли сосредоточен на дороге.

— Ты ведь со мной не поедешь?

Он молчал.

И так все понятно.

У меня чуть не началась паника: я не хочу ехать за границу, не хочу жить в чужой стране с малышом на руках по поддельным документам, и доверяться этому незнакомцу с нордической внешностью тоже не хочу.

Я его впервые увидела!

Он даже не сказал, куда поеду.

— Андрей… — застонала я.

— Послушай, Лена… Его жену похитили перед самыми родами для шантажа, она чуть не погибла. Я не хочу, чтобы это повторилось. Оставаться со мной долго ты не сможешь, а без меня тебе будет безопасней в другой стране. Это гарантии.

— И ты хочешь, чтобы я поехала с ним? Ему можно верить?

— Он не продаст и сделает, как сказал. Вывезет тебя за границу и устроит там. Не бойся… Не бойся, моя девочка.

Моя девочка… Надо же. Интересно, он помнит этот свой шепот в постели? Он мне в висок каждый раз это шептал. Я вспомнила ощущение наших вспотевших тел, прижатых друг к другу, сплетенные пальцы, его дыхание на шее, в животе сладко, горячо и влажно между ног…

Моя девочка…

Теперь он чужой и страшный.

— Не спорь, — невнятно закончил он. — Это было твое решение.

Я притихла на сиденье, понимая, что ничего не могу изменить.

Настроение которое после прогулки и шопинга стало чуть лучше, испортилось. Еще и дождь пошел. Дома я разобрала в своей комнате покупки. Он прав: это я так решила, оставив ребенка. Теперь большой ложкой черпаю последствия. Говорят, когда выходишь замуж, не просто соглашаешься быть с кем-то, но и делишь его судьбу. Вот я и разделила. Теперь в моей жизни все будет временным. Имя, страна, не говоря про остальное. Чувства только вот останутся. И воспоминания.

Я проветрила квартиру, впуская в комнату шум дождя и запах влаги. Небо стало серым, низким от свинцовых облаков. Из кухни тянуло дымом.

Когда я прилегла, Андрей постучал по косяку, предупреждая, что собирается войти.

— Ты как? — неопределенно спросил он. — Я тебе купил кое-что. Забыл отдать.

Я с интересом подняла голову.

Андрей положил на кровать альбом и пару карандашей.

— Это тебе. Ты говорила, что художница.

Он меня жалеет, поняла я, рассмотрев темные, глубокие глаза.

Жалеет, потому что понял, что я сделала, когда начала с ним встречаться и после оставила ребенка, и понял быстрее, чем я: взяла свою жизнь, подняла повыше, как красивый хрустальный шар, да и расколотила об пол.

— Все наладится, — сказал он. — Лет через десять будешь вспоминать это время с легкостью.

— Не думаю.

Я рассматривала напряженные морщинки вокруг глаз. А где будешь через десять лет ты? Я не спросила, по глазам видела ответ — в могиле.

— А знаешь, — сказала я. — Можешь не уходить на кухню, если не хочешь. Там негде спать. Оставайся.