Глава 35

Андрей

Издалека дом казался мирным.

Окна светились там, где оставили свет, уютно вился дымок над трубой камина.

Андрей зашел за ворота.

Времени почти не было. Надо торопиться.

Охранников во дворе и собак он снимал из «винтореза». Того, что ждал на первом этаже — задушил, чтобы крови не было. Двух уродов, один из которых держал Лену, застрелил. Власова — прирезал, чтобы меньше языком трепал о ближнем бое.

Если Демьян хоть что-то близкое услышит, что в деле участвовал «винторез», сразу поймет, кто работал. Лене не так много носить осталось. Нужно всех успокоить. Убедить, что он ни при чем. Дать ей доносить спокойно, а не стряхивать с хвоста собственную гвардию.

Демьяна, ментов, всех нужно убедить, что Ремисов не в деле.

Демьян вызверится. Такого дохода лишил. Начнет мотив искать.

Так что пока Лену не сплавит, минимум риска.

За воротами стояли два джипа, на которых приехал Власов с людьми. В одном он открыл двери и подтащил труп охранника. По очереди загрузил всех, по кому стрелял, включая овчарок. Размотал садовый шланг и смыл следы крови — человеческой и собачьей вперемешку. Насыпал химии, какую нашел: бытовую, удобрения, и поднялся наверх.

Торопился.

За нее волновался: как она там, одна в машине. Но это грязная работа и ее нужно сделать, а Лене видеть этого не надо.

Со второго этажа спустил тело задушенного, из ствола которого вынес Власову мозги. С отвращением посмотрел, как тот лежит, завалившись на бок, неживой, как кукла со сломанным механизмом. Нож вынимать не стал. Все равно чужой.

Охранника забросил в джип и вернулся.

Страшно хотелось курить.

Поднялся в комнату, где держали Лену. Бабка была там в предынфарктном состоянии. Они на первом этаже столкнулись, пока он удавливал охранника с дверей. Она вышла навстречу из своей каморки, одетая по-уличному, увидела их, аж посинела. Свалилась под вешалку и замычала как от инсульта.

Когда закончил, подошел — страшный как черт после трех недель в лесу. Наклонился и раздельно прошептал как можно четче:

— Вера. Двадцать восемь лет. Кудрявые волосы. Дернешься, я ее прирежу. Выпотрошу у тебя на глазах. Кивни, если поняла.

Бабка кивнула.

— Поднимайся наверх. Первой. Там мой ребенок. Делай, что говорят.

Та вновь кивнула. Грузная, перепуганная, а может у нее реально инфаркт случился, но по лестнице она еле взобралась. Сейчас она сидела перед кроватью и даже не пыталась рыпаться.

Заметив Андрея, замычала снова.

Он присел перед ней на корточки — поговорить.

Внимательно рассмотрел перекошенное лицо и вытаращенные глаза. Никакого сочувствия к ней не испытывал.

— Власова убил его охранник, — вкрадчиво сказал Андрей. — Тот, что стоял на дверях. Застрелил его и свалил. Больше ты ничего не знаешь. Ты должна это подтвердить, когда их найдут, иначе я убью тебя и твою дочь.

Бабка о его репутации слышала.

— Да… да… — сипло повторила она, непослушный голос срывался.

Противная бабка. Андрей слегка улыбнулся.

— Лены здесь не было. Если упомянешь о ней или обо мне, я вас обеих буду пытать, затем прикончу. Ты должна повторять: Власова убил телохранитель.

— Телохранитель… — повторила она, разговор давался ей трудно.

Ну что ж, если ее действительно разобьет инфаркт или инсульт, это даже на руку. Главное, чтобы запомнила слово: «телохранитель». Останутся недочеты — всего не учесть. Но главное, ментов пустить по ложному следу. И чтобы Демьян не думал на него. Мало ли врагов у Власова. С его привычками он много их нажил.

Один из них мог подкупить охранника. У них мог случиться конфликт.

Масса всего.

— Повторяй.

— Телохранитель… — он наблюдал, как она давится страхом и твердит одно и то же.

— Остальные слова забудь.

Он поднялся и под бабкин надоедливый бубнеж на одной ноте, обыскал комнату. Сдохший маячок Лена сунула под матрас. Умная девочка. Он забрал его и спустился. Домыл двор от химии, сел за руль джипа и, вывернув за ворота, погнал на север. Сначала по асфальту, затем по проселочным дорогам.

Наконец-то смог закурить.

Напряжение сразу спало, словно узел развязал. Глубоко вдохнул дым, наслаждаясь. В зеркале заднего вида мелькали темные обочины, колыхались ветки. Хорошо, что Власов дом нашел за городом. Меньше мороки.

По дороге остановился, набил машину камнями. Глубокое озеро — бывший карьер, он заранее нашел на карте, сходил, изучил маршрут, выбрал место. Пляжа тут не было, берег обрывистый и сразу уходил в глубину. Место безлюдное. Вода холодная, темная даже днем. Андрей остановился в паре метров от обрыва, заблокировал педаль газа в нажатом положении и отпустил машину в воду.

Она ушла в глубину с громким плеском. Какое-то время крыша виднелась у поверхности, пока джип не набрал воды. Затем утянул на дно улики и подставного убийцу Власова. Следов крови этого человека в доме не осталось. Пусть все считают, что он ударился в бега.

Если повезет, все срастется.

Он направился через лес к машине, где ждала Лена. Шел быстро, срезал путь — и все равно немного опоздал. Она, наверное, с ума сошла. К машине подошел тихо, чтобы не пугать. Заглянул в окно: Лена лежала под одеялом, с головой накрылась, но Андрей по очертаниям тела понял. Легонько постучал в окно, и приоткрыл дверцу.

— Это я… Не бойся.

Лена приподнялась, выдохнула так, словно каждую секунду его ждала и за него боялась. Когда Власова пришил и перестрелял охрану, она так же смотрела.

До него только дошло: за него боялась, а не его.

— Как малыш? — он устало прищурился. — Живот болит?

Вместо ответа она потянулась и Андрей встал на колени, чтобы ей было удобно. Лена обняла за шею, крепко-крепко. Он дал ей наобниматься, придержал за спину, но сам эмоционально не включился, хотя воздух почему-то застрял в груди.

Лена уткнулась в лоб губами.

Дыхание стало прерывистым и свистящим, словно она переволновалась. Он ощутил, как вздрагивает беременный живот.

— Андрей, — горячо прошептала она. — Боже, Андрей…

У нее был хриплый голос. Он не понял, что Лена хотела сказать. Ее разрывало от эмоций, а он ничего не чувствовал, кроме маленького теплого тела в руках. После работы ничего не пришло, кроме звенящей усталости, но Андрей обнял в ответ, потому что так правильно. Крепко, но осторожно, чтобы не сдавить живот.

Два месяца не виделись.

Он отвык от нежных рук, запаха волос и живота, который стал больше.

— Андрей, — стонала она, щекотно гладя заросшее лицо.

— Все хорошо, — он понял, почему Лена убивается. — Все закончилось. Я тебя больше не отдам. Девочка моя, нам нужно ехать…

Она как будто не слышала: гладила отросшую бородку и шептала. Андрей прислушался: о том, как его вешали на террасе. Начала целовать лицо, причитать, словно его там по-настоящему убили. Нужно было Власову глаза за это перед смертью вырезать.

— Лена, все хорошо…

Она оторвалась от него — лицо опять в слезах.

— Ты у нас тонкая натура, — примиряюще улыбнулся он. — Впечатлительная девочка. Забудь об этом, я еще не то выдерживал. Нам пора ехать. С животиком все хорошо?

Она неуверенно кивнула.

Руки с плеч не хотела убирать — оно понятно, ей страшно. Андрей помог поднять спинку, пристегнул Лену и укрыл одеялом. В машине с заглушенным двигателем она продрогла.

Ей лучше стало — или скрывает?

К врачу пока нельзя, хотя бы пару дней выждать. Посмотреть, куда ветер подует после убийства Власова. Пока он стремился залечь на дно.

Лену отвез в деревенский дом.

Пес, которого он прикормил сдуру, шарахался вокруг. Андрей шуганул его, и завел Лену в дом.

— Удобств нет, — словно оправдываясь, сказал он. — Зато безопасно. Об этом месте никто не знает. Сейчас тебя уложим…

В доме холодно. Что делать с печным отоплением он не знал. Хотел мужику денег дать, чтобы протопил и подготовил дом к жизни, но опасно. Жить здесь недолго. Неделю-две, чтобы сориентироваться. А там всплывет Власов, станет ясно, куда грести.

На продавленную кровать в комнате набросал одеял, включил обогреватель и уложил ее.

— Не уходи, — попросила она.

— Я никуда не ухожу. Мне нужно помыться, Лен. Я три недели в лесу лежал.

На кухне он вскипятил воды.

Сейчас бы водки.

Но пить нельзя, мало ли. Вдруг рожать начнет. Расстегнул куртку, стянул футболку, и голым по пояс закурил, дожидаясь, пока нагреется вода. Побриться бы — лицо дико зудело, да нечем. Будут в городе, когда повезет ее к врачу, купит, что нужно.

Пора заказывать документы. Выждет пару дней — займется.

Андрей вымылся над тазом. Лесной холод въелся до костей. Не замечал его, пока сидел в засаде, но горячая вода выгнала озноб из мышц. Он вымыл спутанные волосы, и наконец, ощутил себя обновленным. Можно поесть, выспаться… Андрей переоделся, проверил оружие и вышел во двор покурить перед сном.

Зябкая октябрьская ночь впервые за осень казалась приятной. Языки ветра трогали чистую футболку и влажные волосы. Даже сигаретный дым вкуснее обычного. Просто бы стоять и смотреть на луну над плетнем.

— Простынешь…

Он обернулся.

Лена стояла, опираясь на косяк. Ладонь на животе — ей явно лучше, устала, но улыбается. Захотелось сделать для нее что-нибудь. Что угодно: пообещать благополучие, купить наряды, в городе найти квартиру, которая будет ее достойна. Не эту полуразваленную халупу. Что угодно. Быть с ней ласковым.

Он даже не понял, в чем дело, и только через пару затяжек дошло: это говорит чувство вины за то, что ей пришлось вынести.

— Голодная?

Лена покачала головой и приблизилась, глядя на него, будто он для нее примерно всё. Андрей кривовато улыбнулся, стараясь выглядеть ободряюще. Так ее жаль…

— Иди ко мне, — неожиданно предложил он, и обнял, когда она доверчиво прильнула. — Обещаю, дальше все будет хорошо.

Андрей выдохнул в небо дым.

Он не врал — все сделает, что зависит от него.

— Отдохнем пару дней, отвезу тебя к врачу. Узнаем, кто родится. Выбирай имя.