Глава 14, в которой все спокойно
— Чего грустим? — Максим с медкартой на коленях подкатил к нам и уставился на Жанну. Та махнула рукой и отлепилась от стены.
Я же встала, обняла шефа и расцеловала его в обе щеки.
— Максюся, что сказал доктор, все ли в порядке?
— Ага, а то Жанка тут жути навела, ждём-с когда тебя проклятием жахнет, — Константин поднялся на ноги, взял ручки коляски и покатил шефа к выходу. — И того, не вздумай окочурится на моем участке. Только убиенного магией друга мне не хватало!
— Валя, — шеф повернул голову и пригрозил ей пальцем, — коли следующий ботокс прямо в язык. Морщины точно не самый твой серьезный недостаток.
Жанна фыркнула и унеслась вперёд по коридору. Зачем приходила, чего хотела — непонятно. Я чуть отстала от шефа и Константина, сделав вид, что застряла в толпе. Все равно без "лады-седан" они не уедут, а мне нужно пару минут, чтобы собраться с мыслями.
Люди вокруг также толкались и спорили, даже в тихом закутке под обдерганным гибискусом меня трижды спросили, кто последний к урологу. Но это не важно. Хуже то, что с каждой минутой я все сильнее влипала в непонятную историю с проклятиями, любовными треугольниками и борьбой за популярную сеть "Джон Кноу". Реальной девушке Максима Болдина полагалось бы уже бежать, не жалея пяток, но я не она, я — помощник частного детектива, профессионал. Пусть и начинающий. Надо просто прижать шефа к стене и потребовать рассказать все. Хотя бы объяснить, не угрожает ли мифическое проклятие и мне тоже.
Но это чуть позже, пока же я нашла больничную аптеку, купила там детский крем, ретро такой, с собачкой. И с ним наперевес поспешила к машине. "Джон" Константин стоял в стороне и меланхолично, прямо на весу, писал что-то в громоздком, вышедшем из тех же времён, что и крем с собачкой, журнале. Максим традиционно ругался с Жанной, будто они никогда и не были друзьями, а то и любовниками. Может именно поэтому так и ругались.
При моем появлении ссора стихла, Константин отложил журнал, а Жанна щёлкнула брелком от сигнализации, вытащила с заднего сидения картонную коробку и пихнула шефу в руки.
— Сделай вид, что тебе интересны дела и попробуй блюда из нового меню, — после наклонилась прямо к его ухо и прошептала что-то. Я разобрала только "голову оторву".
— Будешь ещё пугать Бруню — вспомнишь, что и я не цветочек аленький.
Они с минуту выжигали друг друга взглядами, затем Жанна впорхнула в салон своего автомобиля и унеслась прочь. Я же оставила Константину запихивать шефа в машину, сама села на место водителя, завела мотор и, когда они уселись по местам, медленно поехала. Двадцать минут искала место и парковалась, теперь столько буду возвращаться на центральные улицы. Которые, кстати, уже встали в обеденных пробках. Во время одной такой я повернулась к Максу и прямо спросила:
— Что за история с проклятием?
— Глупость очередная, ее когда-то Витька ляпнул. Мол, мы трое заключили контракт с нечистой силой, что будем красивыми, счастливыми и богатыми, а через семь лет придет время все отдать и вернуться к прежней жизни. Иначе — смерть. Я уже и не помню точную дату, не помню обстоятельств, вроде компания какая-то собралась, мы втроём уже не совсем трезвыми были, вот на очередной вопрос, за что нам такие блага, Витька и ляпнул. Не бери в голову.
— А Жанна почему решила это вспомнить? Проверяла, не сбегу ли, когда узнаю, что женишок скоро обнищает?
— Боится Жанка, — пожал голос Константин с заднего сидения, — и не мудрено. Кто-то вытащил на свет те Витькины слова, прилепил их к Жанкиному выкидышу и глупой гибели Борюсика, брата Макса, и решил под эту марку проредить число владельцев закусочных, чтобы одну Жанку оставить.
— Не мели, Джон. Она тоже неслабо пострадала, — Максим нахмурился, вытащил из пачки сигарету и закурил. Правда, затушил после двух затяжек, то и дело поглядывая на меня.
— Жанку в худшем случае покалечить хотели, а вас с Витькой били наверняка. Ты и сам это понимаешь, раз месяц сидел молчком в больнице, изображал отдых на Бали. И девчонке своей зря не рассказываешь, такими вещами не шутят.
Шеф так и не ответил, просто пялился в окно и вертел в руках пачку сигарет. Константин тоже молчал, писал что-то и изредка пил воду из своей бутылки. Я, окрыленная тем, что никто не советует под руку, не дрожит, уцепившись в дверь, и не командует: "Поворачивай налево!", через десять метров после перекрестка, ехала быстро и без особых сложностей. Также без проблем припарковалась и постояла рядом с умным видом, пока Константин вытаскивал шефа и помогал ему устроиться в коляске. Потом я пошла провожать их до квартиры. Точнее — это "Джон" Константин провожал нас с "женихом", чтобы проследить, как тот делает первые шаги после аварии. Несмотря на открытую улыбку и почти осязаемую доброжелательность, казалось, что он давно раскусил нашу с Максимом ложь. А в квартире она станет ещё заметнее.
Шеф украдкой поймал мой взгляд и подмигнул, а потом попросил:
— Захвати обед от Жанны, нужно попробовать и отписаться ей.
От коробок пахло так, что я чуть слюной не подавилась, но залезть внутрь и посмотреть, что там — постеснялась. Как и самостоятельно распаковать. Поэтому просто поставила коробки на кухне и пошла к Максу с детским кремом. Шеф пока сидел на диване, совершенно потерянный, и неспешно сжимал и разжимал пальцы на руке.
— Я думал, они получше будут двигаться.
— Кто-то предупреждал, кто-то говорил, кто-то пытался подготовить, — я села рядом, распечатала тюбик и выдавила на руку примерно треть. — Прошу подать мне царственную руку.
После гипса на ней и на ногах остались светлые корочки, но на практике нас учили, что после того самого ретро-крема кожа быстро восстановится.
Максим Иванович с опаской протянул руку и чуть ли не дернулся, когда мои пальцы легли на тыльную сторону его ладони. Боится, что ли? Я размазала крем, чувствуя беспокойство шефа, затем поймала насмешливый и какой-то понимающий взгляд Константина.
— Потом ототрешь мочалкой, — буркнула я и пихнула Максиму тюбик с собачкой. Надеюсь, намазать ноги сам сообразит.
— А ты не поможешь жениху? — Джон склонил голову набок и наблюдал за мной.
— Ну что ты лезешь?
В голосе шефа слышалась досада и какое-то бессилие, и не поймешь, с чем связано.
— Он наказан, — отмахнулась я, — и, прямо сказать, не слишком интересен с одной работающей конечностью. А таскать под сто кило веса по узкой ванной — сомнительное эротическое приключение.
— Черт, — Джон потер лоб и переглянулся с шефом, — систер, своим цинизмом ты разрушила мою только-только сформировавшуюся мечту о романе с веселой будущей медсестричкой в коротеньком халатике, которая будет тренироваться на мне делать массаж.
— А еще — внутривенные и внутримышечные инъекции, забор крови, постановку банок, наложение всех видов повязок, пеленание и клизмы, — подтвердила я.
Он сглотнул и чуть отодвинулся назад. Вместе со стулом. Кажется, вот так просто и быстро, я избавила ни в чем не повинного участкового от целого ряда фантазий. Ну ничего, есть же еще горничные, стюардессы, полицейские…
— Шутка-несмешнутка?
Я пожала плечами, подпустить тумана никогда не лишнее. Максим тоже напрягся, кажется, по-новому взглянул на наши фиктивные отношения. Потом спохватился и повернулся к Константину:
— У тебя же Никитишна есть! Горячая женщина во цвете лет.
— А-а-а, — темнокожий участковый спрятал лицо в ладонях и почти взвыл. — Она же вызвала меня, обещал завтра заглянуть. Вызвала и сразу написала жалобу начальству! Превентивно, так сказать. Вурдалак у нее завелся! Шастает по ночам с кладбища, ворует урожай и воет под окнами. Ну ты понимаешь, да?
Джон подвигал бровями, шеф в ответ только нахмурился, забрал у меня тюбик с кремом, выдавил с полтюбика на ладонь и теперь растирал по левой ноге с чрезмерным энтузиазмом.
— Бро, тебе не отвертеться! Частный детектив, большой специалист по вурдалакам успокоит Никитишну недели на две, а тебе придется наносить защитный спрей, чтобы не заработать ожог от лучей моей благодарности.
— Или от лучей любви Никитишны, которая найдет себе новую игрушку. И мы будем ездить к ней напару. Просто миссия по спасению скучающих пожилых женщин. Кстати, о спасении. Бруня, загляни в мой планшет.
Я послушно взяла гаджет с тумбочки, Максим разблокировал экран, а после сказал, куда нужно зайти. В его переписке с Андреем, вчерашним клиентом, появились новые снимки. На них вполне счастливые супруги обнимали кота с забинтованным ухом, занимались с псом в кинологическом центре и обустраивали клумбу для скандальной соседки. Как по мне, так последнее лишнее, но, кажется, их слишком сильно приложило светлой магией ведьмы Брониславы.
— А светлый маг Викентий не занимается изгнанием упырей? — я вернула планшет на место и решила все же узнать о таинственном маге, конкуренте “Ватсона”.
— Судя по расценкам, он сам тот еще упырь, как и твой женишок. Но работу свою знает. Распутывает дела быстро и качественно.
Шеф попробовал пошевелить ногами, но те пока особенно не слушались. За второе "я же говорила" в таких ситуациях можно и увольнение схлопотать, но выразить всё взглядом никто же не помешает.
Вышло преотлично, потому как Максим Иванович начал быстро собираться в ванную. Я, также быстро, сделала вид, что увлечена содержимым своего смартфона. В конце концов, Бронислава Горина — единственный и неповторимый разнорабочий "Ватсона-Знатсона", а не банщица.
— Не, бро, как хочешь, но мыть тебя я не буду, это всерьез попахивает гейством, — Джон соглашался дотащить шефа до ванной, а вот мытьё всерьез рассчитывал переложить на невесту.
— Значит, когда ты лежал в больнице, подстреленный, и я таскал утку и мыл тебя — это гейством не считалось? — взвился Максим.
Они не на шутку вспылили, надо было как-то переключить внимание, поэтому я ляпнула:
— Константин, в вас стреляли?
— Да, было как-то, не самая интересная история, — он почесал затылок, затем задрал футболку, демонстрируя шрам справа под ребрами.
— Ого!
Неправ тот, кто считает погоду универсальной темой для разговора. Дача, маленькие дети, если они есть, домашние животные и болезни — вот четыре крюка, за которые можно вытащить любую беседу. Отлично работают как по отдельности, так и комплектом. Этому тоже учил Федор Аркадьевич. Правда, раньше пригождалось только с пациентами, со здоровым человеком я пробовала впервые. Но Джон быстро ухватился за эту ниточку и с удовольствием рассказал, как его подстрелил из охотничьего ружья один не слишком трезвый деревенский житель. Я вздыхала в нужные моменты, охала, хватались за сердце и всем видом показывала, что Джон теперь не менее чем герой боевика, спасший весь мир.
Максим в процессе хмурился, писал что-то на планшете, пытался тайком пнуть друга или отвлечь меня, потом не выдержал:
— Не подкатывай к моей девушке! У тебя Никитишна есть, ей и занимайся.
— Макс, без проблем подкатывай к Никитишне, я не в обиде. Такой знойной дамы хватит на целый отряд детективов, полицейских, докторов со скорой и газовиков. Мы с ребятами уже хотим предложить ей по месяцам нас разделить. Пускай тридцать дней ты у нее отработаешь, зато девяносто спокойно занимаешься своими делами.
— Так вы у нее вместо завтра, обеда, ужина и полдника, а есть четырежды в день одно и тоже надоедает, — Максим назидательно поднял палец вверх и перебрался в коляску. — Идём, Джон Константин, поможешь перебраться на табурет, мне всего-то ноги и руку вымыть. Оголяться перед тобой не собираюсь.