Глава 13, в которой шеф будто другой человек, а я успешно играю роль его невесты

На следующее утро я, как всякая порядочная Бруня, встала пораньше, выпила кофе и поехала в город, чтобы успеть к шефу до того, как все горожане массово двинутся на рабочие места, а затем и встанут в пробках. Наши, конечно, не сравнятся с московскими, но и приятного в них мало, особенно если не умеешь лихо и нагло перестраиваться в плотном потоке.

А во дворе меня ждал сюрприз: в коляске Максима Ивановича, с гипсом Максима Ивановича и с чизкейком и термосом, похожими на те, что вчера держал Максим Иванович, обнаружился совсем другой мужчина. Светловолосый, стриженный почти под ноль и с неизменной улыбкой. Незнакомец помахал мне здоровой рукой с зажатым в ней чизкейком и поманил к себе. Что ж, наверное, сегодня он за шефа. Пришлось подойти и поздороваться.

— Доброе утро, крайне подозрительный человек, похожий на моего начальника.

— Доброе утро, крайне подозрительная девушка, похожая на моего помощника! — он впихнул мне в руки чизкейк и кофе, затем уверенно покатил к стоянке. — Если и дальше будешь ходить в таких коротких юбках, рискуешь привлечь к себе лишнее внимание озабоченных юнцов от тринадцати до семидесяти шести. Последние, кстати, самые опасные. У них опыт и куча свободного времени!

— Все жду того, кто похитит меня по древнему закону гор и избавит от необходимости охотиться на секси-босса. И, кстати, если думаете, что без бороды вы меньше похожи на моего деда, то…

Максим Иванович повернулся ко мне и чуть прищурился. Без бороды он в самом деле выглядел намного моложе и симпатичнее. На мой вкус, конечно. Правда, теперь он напоминал дядю Толю, но эта шуточка уже прокисла.

— …то вы совершенно правы, сэр! Позвольте немедля приступить к вашему соблазнению?

— Приступишь к этому сразу же, как мы окажемся на кожаных сидениях нашего кабриолета. Я буду судорожно сжимать бумажный стакан с кофе, молчать и любоваться тем, как ветер треплет золото твоих волос, а лучи солнца бликуют на очках. А алый отпечаток, который твои губы оставят на краешке стакана на долгие годы врежется в мою память, напоминая о том дне, когда… Все, улетела муза. Бруня, за мной!

Он докатился до передней двери и почти профессионально остановился, я же забросила кофе и пирог на заднее сидение, подошла к шефу и и рассеянно следила, как он перебирается в машину. В этот момент на его смартфон пришло сообщение, загоревшееся на экране: "Важно вернуть взятое время вышло…". Окончание я не видела: Максим заслонил обзор, а отпихивать шефа, чтобы влезть в его личную жизнь — слишком даже для деревенской охотницы на секси-боссов. Мне и за первую, случайно замеченную часть стыдно до покрасневших щек и дрожи в пальцах. Поэтому и коляска никак не хотела запихиваться в багажник, и машина не заводилась. Я тяжело вздохнула, бросила взгляд на шефа и оттарабанила:

— Такие дела, Федор Аркадьевич, вроде все меня отдают замуж, а вроде и не берет никто.

Мотор сразу же мерно заурчал, я же врубила первую передачу и тронулась с места.

Шеф пальцами здоровой руки выстукивал по приборной панели странный ритм, похожий на считалку, не улыбался и не подшучивал, проигнорировал трель смартфона и колокольчик мессенджера на планшете. Будто тот набор слов на букву "В" в самом деле имел вес для Максима Болдина, частного сыщика, одного из владельцев сети "Джон Кноу" и в целом странного человека. Вот зачем он сбрил бороду и подстриг волосы?

Пока я выбиралась в центр, а после проявляла чудеса мастерства, находчивости, везения и парковочной магии, пристраивая машину неподалеку от областной больницы, Максим молчал. Я облегченно выдохнула и вытерла пот. “Встала королевой”, как это называет бабушка: на парковке, в тени акации, не впритык к другим машинам, что по меркам окрестностей нашей областной больницы — невероятное достижение.

— Ты же понимаешь, что беседовать с машиной глупо? — заговорил шеф. — Надо отвезти ее в автосервис, вот и все. А твой сосед понимал, что выпускать маленькую девчонку, только-только получившую права в город-милионник за рулем старой раздолбайки — не самая лучшая идея, вот и придумал способ тебя утешить. Слава, брось это, не тяни паранормальную ерунду в свою жизнь.

Обидно стало, почти до слез. Вот что он лезет? Взял бы и отвез машину в сервис, раз такой умный.

— Глупо ставить паролем от охранной сигнализации номер дома Шерлока Холмса, глупо постить новости о скорой свадьбе с девушкой, которую знаете четыре дня, даже название “Ватсон-Знатсон” — и то глупое, не подходящее солидному сыскному агентству.

Максим отвернулся к окну, разглядывая там акацию и соседнюю машину, вытащил из сумки маленькую пачку орешков, сгрыз пару и наконец повернулся ко мне.

— Ладно-ладно, я понял, что нельзя трогать машину, а то еще “Джона” отругаешь. Все, Бруня, вырубай режим валькирии, пей кофе и добрей!

— Пойдемте лучше в больницу, — я заглушила мотор и подбросила связку ключей. Шеф улыбнулся, дружелюбно и искренне, будто совсем не обиделся на мои слова, за которые, кстати, уже немного стыдно.

— Я записан на девять двадцать две, еще куча времени, можем посидеть здесь и отдохнуть.

— Кажется, вы отличаетесь отменным здоровьем, сэр!

Его лицо излучало недоумение, поэтому я пояснила:

— Абсолютно не знакомы с функционированием больниц. Зуб даю, сорок минут до приема — это совсем не куча времени. Идемте.

Через минуту мы уже двигались к цели. Шеф отказался от моей помощи, решил самостоятельно преодолеть все сложности, а по итогам отчитаться в блоге. Якобы это будет подвижничество для популяризации идеи доступной среды. Про себя же я окрестила это особо важным заданием, прихватила из машины чизкейк, термос, томик Пратчета и бутылку воды, запихнула все это в рюкзак и широко улыбалась всем встречным людям. А что? Иду в больницу, но сама в полном порядке, работать там не нужно, сиди себе, жди непонятно чего, будто в ЧОП устроилась. Красота же!

По пути Максим поделился невероятной радостью:

— Бруня, я почти нашел тебе мужа!

Кто бы просил, ну да ладно. Я буркнула нечто неопределённо-радостное и подтолкнула коляску, которая намертво застряла в небольшой ямке.

— Вчера разместил твое объявление на сайте знакомств и уже через три часа мне отписались несколько десятков кандидатов! Они были готовы приехать для близкого знакомства из Липецка, Воронежа, Курска, Белгорода, Нижнего, Тулы, а Артур С. даже из Пятигорска.

Рюкзак выпал из руки и звонко стукнул о тротуарную плитку термосом. Знала же, знала, что не стоит связываться с сумасшедшим, нет, пожадничала, погналась за глупой мечтой стать частным детективом.

— Отставить панику, — шеф кое-как за ручку поднял рюкзак и поставил себе на колени, затем обхватил мои пальцы и повлек за собой. — Я оставил там свои координаты, на аватарку поставил фото какой-то ирландской модели, вы с ней похожи, и имя там тоже: "Лава Болди". Так что не бойся, паломничества мужей на одну ночь не будет.

У меня даже сердце стало биться ровнее. "Лава Болди" — надо же такое выдумать!

— А вы не боитесь, что Артус С. все же приедет? И ему любая Лава, даже сбрившая бороду, будет как Ангелина Шепетько!

- Я, временами, и сам тот ещё Артур, — подмигнул Максим. — Ладно, Бруня, не бери в голову, эти сайты знакомства — не место для юных дев, зато мы отсекли целый сектор для поиска. Но мужа непременно найдем, как только разберемся с моим гипсом.

Первую препону шеф встретил сразу после парковки: пешеходную дорожку перекопали, пришлось обходить это место по проезжей части. Дальше был странный, петляющий пандус, на котором не развернешься, дверь с доводчиком, такая тугая, что вполне здоровая я справилась с трудом. И в итоге — слишком высокая стойка в регистратуре, очередь к которой опять же отстояла я, потому как Максима постоянно обходили, случайно толкали, а то и вовсе ругались, что он занимает слишком много места. После мы пошли к кабинету травматолога, хорошо, что тот располагался на первом этаже, и там встретили Джона.

В моем воображении "Джон" был сокращением от "Евгения" или "Ивана", но Максиму Ивановичу радостно махал рукой двухметровый мулат. И чтобы добить меня, он протянул руку и представился:

— Константин!

— Бронислава.

— Черт, я сломал голову, какое имя можно сократить до "Бруни".

Моя ладонь утонула в громадной темной ладони Константина, а чтобы заглянуть ему в глаза пришлось задрать голову. Зато улыбался он также дружелюбно, как и Максим и не пялился в мой вырез.

— Это сокращение от Брунгильды, а я — личинка валькирии.

— А я Константин, Джон Константин. Охотник на демонов, — он снова сверкнул зубами. — На самом деле — обычный участковый, один на несколько деревень. Но раньше этот хохмач называл меня "Берёзой", так что держусь за Джона обеими руками и понимаю твое горе, сестра.

— Мы в одной связке, бро!

Константин похлопал меня по плечу и обменялся какими-то странными взглядами с Максимом и переключил внимание:

— Товарищ Болдин, где ваша крестьянская растительность?

— Уничтожена приказом партии, товарищ Рыжевский! Прослушал намедни произведение о славном шервудском партизане и борце с буржуазией, вдохновился строками: "Ещё он бороду не брил, а был уже стрелок, и самый дюжий бородач тягаться с ним не мог", и решил сделать шаг навстречу правильному облику комсомольца!

Я не особенно поняла их диалог, кроме явной отсылки к Робин Гуду, но анализировать было лень, поэтому просто отошла в дальний угол коридора, села там на свободный стул под пальмой, вытащила термос с кофе, книгу и, всем очередям на зло, собралась неплохо провести время. Наблюдать за сражениями, достойными Колизея, гордо отвечать: "нет, не я последняя, и в сто седьмой тоже не я" и млеть от счастья, что нашла такую простую работу, а ведь могла бы сейчас и овец пасти. По правде, овец у нас не было, но бабушка с дедушкой собирались завести, если я не найду себе работу на лето. Мол, Славке все равно делать будет нечего, а баранина стоит недешево.

Родственники у меня гении по раздаче стимулов, чего уж там.

Шеф с Джоном долго искали последнего в очереди, выяснили какие-то вопросы, спорили, а после, когда надежда почти угасла, а время подобралось к одиннадцати, с трудом затолкали коляску в слишком узкий дверной проем, ведущий в кабинет травматолога. Удивительно, что вроде бы не нищий Максим Иванович вдруг лечится в обычной больнице, но мало ли какие у кого причуды. Возможно, частные ему не нравятся, или это все как-то связано со всеми происходящими вокруг него странностями, надо аккуратно выяснить.

Вскоре Джон вышел из кабинета и сел на соседний со мной стул.

— Сказали, будь любезен, свали и не мешай доктору. А ты, систер, не хочешь подержать за руку будущего мужа?

— Не-а, — кто его знает, как ведут себя правильные невесты, но за время работы и практики я повидала разных, от полностью безразличных к судьбе своего мужчины, до тех, кто на пост за таблетками благоверного не отпускает, потому как у медсестры слишком короткий халат, и возможно всякое.

— Там кабинеты два на три, — продолжила я, — врачу с медсестрой тесно, а если ещё и пациенты с родней лезть начнут — вовсе не продохнешь. И Макс просил не мешать ему флиртовать с барышнями в белых халатиках.

Константин ухмыльнулся, но ответом остался доволен.

— Им обоим за шестьдесят, — уточнил он.

— Когда это останавливало любителей неуместного флирта?

И, пока он не успел спросить что-то ещё, я уткнулась в книгу. Чтобы убедительно играть чью-то невесту, надо иметь представление, как себя ведут эти самые невесты. Или просто быть естественной, как учил Федор Аркадьевич. Но Константин не спешил обличать мою ложь, значит, не так плохо выходит. Да и продержаться нужно совсем немного.

— А ты прикольная, я постоянно твердил Максу, что ему нужна девушка, похожая на него.

— "Найди деву себе под стать: такую же убогую", — процитировала я "Стражей Галактики".

— Никогда так не говори, даже в шутку, — Жанна почти налетела на меня, пихнула в руки Джону Константину сумку и тяжело перевела дыхание. Точно валькирия: высокая, красивая настолько, что и короткая пробежка по больничному коридору ее не испортила, знающая себе цену и умеющая говорить так, чтобы ее точно услышали. Рядом с Жанной любой будет казаться себе маленьким, серым и безвольным.

И сейчас вся эта ярость оказалась обращена на меня:

— Себя нужно любить, уважать и даже в шутку не принижать достоинства. Ты очень красивая молодая девчонка, умная, открытая и не алчная, будет желание — познакомлю с такими людьми, рядом с которыми Макс — бомж и старик.

Вот спасибо, вот это подарок! У меня же на лице написано, что ищу себе богатого мужа или папика. И Жанна как-то упускает из виду, что образования у меня — девять классов и три курса медколледжа, внешность самая обычная, а из имущества — оставленные мамой золотые серьги и кольцо. Завидная невеста, которую не стыдно привести в дом. Не стыжусь этого и не горюю, но предпочитаю трезво себя оценивать. Особенно то, что замуж я не рвусь. Но пока нужно правильно сыграть роль.

— Мне и с Максом хорошо, — специально откопала в памяти снимки шефа из спортзала и покраснела, надеюсь, вышло правдоподобно. С ним, в самом деле, хорошо. Уж начальников-то я повидала.

— Боюсь, это ненадолго, — Жанна прислонилась плечом к стене, нависнув надо мной. Получит за это фирменную улыбочку, от которой глаза зажмуриваются. — Над нами проклятие висит, не слышала? Об этом все болтают. Мол, семь лет назад мы втроем продали души дьяволу за то, чтобы стать успешными, красивыми и счастливыми. А теперь пришло время отдать долг. Первым погиб мой нерожденный ребенок, дальше — двоюродный брат Макса, которым тот вроде как откупился, затем — Витя, я пострадала от рухнувшего стекла и стала не такой красивой, — она задрала рукав блузки, открыв исполосованную шрамами кожу, — и Макс попал в аварию. Люди говорят, что у нас осталось меньше года, чтобы отказаться от всех нажитых ценностей, покаяться и уйти в скит, иначе все погибнем. Другие считают, что и это не поможет, и скоро мы умрем. Так что, Слава, готова пойти за Максом в землянку? Или надеешься успеть выйти замуж и остаться счастливой богатенькой вдовушкой?

Если честно, я запуталась в деталях ее монолога. Не было там ни логики, ни какого-то смысла. Но отыгрывать блаженную деревенскую девочку надо до конца. Поэтому я улыбнулась ещё шире, почти до судороги лицевых мышц, и ответила:

— Да я давно Максюшу к нам, в деревню зову. Заведем двух коров, небольшую отару овец, пухового козлика, ещё десятка два кроликов и индостраусы лишними не будут. Распашем ещё один огород, там соток пятнадцать, засадим кукурузой и фасолью. Пасеку расширим семей на сорок. Откроем свой небольшой магазин эко-продуктов — "От Семеныча". Семеныч — это дед мой, он за чистотой и качеством следит лучше СЭС…

По мере того, как появлялись новые детали предстоящей счастливой жизни Максима Болдина, лицо Жанны вытягивались все сильнее. Вообще-то, план это не мой, а дедушкин. Составлен на случай, если в нашей семье появятся ещё одни сильно-могучие рабочие руки, готовые сдаться в сельскохозяйственное рабство. Жанна об этом не догадывалась, поэтому бледнела все сильнее и украдкой почесала висок, что я восприняла как незавершённый фейспалм.

Надо будет выпить эликсир окаянства и рассказать деду, что я показывала его бизнес-план эксперту, и эксперт пришел в ужас. А то слишком часто на роль тех самых рук начинают пророчить меня.