Глава 42

Марат

Мой мозг взрывается из-за невозможности трезво осмыслить то, что происходит. Моя хваленая выдержка даёт сбой, потому что слушать все эти досужие байки про чужие семейные размолвки и неожиданные откровения совсем не то, что принимать в них активное участие.

- Какие дети? - повторяю я вопрос больше по инерции, доверяя своему адвокатскому автопилоту. В то время как меня ещё колотит от того, что Инна ушла с моим ребенком и все это время жила с ним без меня! И жила бы так дальше, если бы не…

- Марат, пожалуйста, забери сына и иди. Сейчас я не готова… - слезы уже вовсю текут по Инкиным щекам, она не сопротивляется, но я вижу как секунда за секундой отгораживается от меня, словно это я, а не она, заварил всю эту кашу и не хочу ничего объяснять.

- А когда, Инна? Когда?! Ещё через год? Два? Двадцать два? - свирепею я. - Я ещё как-то могу понять, что ты ждала пока не посадят Теплова, но что потом?! Почему ты не связалась со мной?!

- Потому что, Бойцов, - сквозь рыдания выдает она, - у тебя уже были и жена, и ребенок! У тебя уже была семья! И я не собиралась в неё лезть!

Ее слова как хлесткая пощечина - ответ на чувства, которые всё ещё сохранились в сердце.

- То есть ты вот так запросто решила лишить меня дочери?

Инна прекращает всхлипывать, глубоко вдыхает, поднимает глаза, смотрит прямо на меня.

- Запросто? - будто не расслышав, уточняет она. - И это говоришь мне ты?.. - Инка выдергивает свои руки из моего захвата и с какой-то невообразимой скоростью начинает молотить кулачками по моей груди в попытке освободиться. - Я сделала всё ради тебя, Бойцов! Оставила сколько смогла, всё объяснила! Я не виновата, что ничего из этого до тебя не дошло! И даже когда узнала, что ты уже не один и сделал свой выбор, я его приняла! И не стала тревожить ни тебя, ни Нину! Тем более, что твой сын выглядит старше моей дочери. А это значит, что свой выбор ты мог сделать ещё до того, как я ушла.

- Что?! - не верю я ни своим ушам, ни этому нелепому обвинению. - Свой выбор, Смирнова, я сделал уже давным-давно, и я не собираюсь от него от отказываться, - притягиваю её ещё ближе к себе, лишая возможности двигать руками. - Я даже дрочил только на тебя. На гребанные видео с камер наблюдения, где осталось твое изображение. Этот вопрос закрыт.

И я наконец-то на полных правах впечатываюсь в губы Инки.

Мои! Никому не позволю ни смотреть, ни касаться.

Чудовищное чувство собственничества топит с головой, и я отрываюсь за все Инкино отсутствие. Беру своё, не позволяя ей опомниться, перевести дыхание. До изнеможения терзаю ее язык, чтобы помнила, что беспочвенные обвинения - это последнее, что я буду терпеть.

Вталктваю Инну в ванную, наощупь закрываю за нами дверь и даю волю рукам.

Я помню, какой она от меня ушла, и сейчас мне необходимо обновить эту тактильную память.

Инка протестующе стонет мне в губы, но я лишь углубляю поцелуй, одновременно с этим одним рывком расстегивая молнию платья на ее спине. Костяшки пальцев скользят по горячей, гладкой коже, натыкаются на препятствие, пальцы судорожно ищут застёжку бюстгальтера и… не находят.

- Какого хрена? - судорожно выдыхаю, прерывая поцелуй и тут же получаю ответку.

- Ты врешь, что не спал с Ниной. Это твой сын! И вы живёте вместе! - расстреливает меня Инка очередью претензий.

- Один раз. Спустя три недели после твоего ухода. Я надрался. Она залезла ко мне в кровать. Я ни хрена не помню. Да, он мой сын. Но она мне никто. В доме временно, пока не найдет жилье. Я больше не пью, - рублю я ответы на все её вопросы.

- Но…

Перебиваю.

- И я люблю тебя, Инка!

- Марат, я… - её глаза распахиваются в изумлении, губы начинают дрожать.

- Я не приму от тебя другого ответа, - страхуюсь, упрямо стягиваю платье с её плеч и зависаю от вида непривычно закрытого бюстгальтера с застёжкой впереди.

- Марат… - Инна явно смущается, хотя я уже и так видел ее грудь, когда она кормила сына.

- Я хочу, чтобы ты вернулась, - опять перебиваю ее. - Сейчас. Ко мне, - максимально приближаюсь к ее лицу. - Хочу тебя назад в мою жизнь. Тебя и дочь. Хочу вместе.

Инна

Мне так хочется ему верить!

Это не сложно! Он ни разу меня не обманул.

Удары сердца, рвущегося из груди, сотрясают все тело и реанимируют мои подавленные разумом желания. Я хочу, чтобы всё, что озвучил Марат, исполнилось, но…

Есть Нина и их малыш…

А у меня в ушах до сих пор звучат обвинения, которые она бросала мне и Марату.

- Марат, подожди… Так нельзя… Сначала нужно… - я пытаюсь осадить его пыл, но ничего не выходит. Я вдыхаю его аромат и все наши самые яркие воспоминания наваливаются на меня разом. Воспоминания, в которых я была… счастлива.

Тело вмиг становится податливым и горячим. Вскипевшая кровь проникает даже туда, где не была уже сто лет. Бешеная пульсация внизу живота усиливается, и я… оживаю…

А Марат, игнорируя мои протесты, медленно но верно начинает сводить меня с ума.

Он склоняется к моей груди, проводит губами по коже вдоль кромки бюстгальтера, а я едва сдерживаю стон от мгновенно отреагировавших сосков. Боже, молоко… Дергаюсь, понимая, что это я уже привыкла и даже смирилась с изменениями в моем теле, но не он!

Не успеваю оттолкнуть руки Марата, а он уже расстёгивает застёжку и через мгновение обе моих груди оказываются зажаты его руках. Их тепло согревает и мешает думать, вытесняя из головы абсолютно все мысли.

- Не здесь, - шепчу я, - и не сейчас…

- Сейчас, - так же шепотом настраивает он. - Я так долго тебя ждал. И дождался…

Марат резко отпускает руки, стряхивая платье с моих бедер на пол, моментально подхватывает под ягодицы, и через секунду я оказываюсь на той самой столешнице, которая была слишком узкой для малышей, а вот для меня с вклинившимся между моих бедер Бойцовым в самый раз.

Ещё одна моя попытка достучаться до его разума терпит крах, а вслед за ней отправляюсь и я, потому что просто захлебываюсь в его напоре.

Первые секунды я ещё думаю о растяжках на груди и животе и о совсем не косметическом шве от кесарева, но звериная страсть Бойцова почти сразу же лишает меня способности мыслить.

Он присваивает меня себе так же как раньше - настойчиво, но мягко, соблазняя и подталкивая к пропасти безумия. И я… срываюсь…

Целую в ответ, отбрасываю стеснение и полностью отдаюсь в его сильные, но такие нежные руки. В полубреду желания чувствую, как тяжело ему сдерживаться, но он терпеливо ждёт пока я не промокаю насквозь.

- Инка… Ты охренительная… Моя… - очередное признание, высказанное мне в губы, и Марат слизывает каплю молока с моего соска. Щеки краснеют с новой силой, хотя кажется уже некуда, и тут же мне в ухо звучит вопрос: - Впустишь?

Звук растворяется ещё на выходе из горла, и я только склоняю голову, целуя Марата в шею.

А в следующий миг меня пронзает резкая боль. Марат судорожно выдыхает, открывает глаза и ловит мой взгляд.

- Как ты?

- Нормально, - шепчу я. - Просто будь нежнее, - касаюсь губами его губ и плотнее обхватываю его своими бедрами.

И он меня слышит, движение за движением заново подгоняя нас друг к другу. Так, как уже было когда-то.

Кончаю первой от его пальцев на моем клиторе, но Марат продолжает и продолжает для меня, не для себя. Возбуждение внутри нарастает так чертовски медленно, что я начинаю поскуливать от нетерпения. Очень-очень хочу кончить вместе!

Пожалуйста!

Страх, что Марат бросит меня на полпути растворяется, после его умопомрачительного поцелуя, и я ловлю свою волну, со всхлипом выдыхая все напряжение и сжигая внутри всю боль прошлого.

- Теперь моя! Навсегда! - прорыкивает он и заполняет меня собой.

***

Я все также сижу на столешнице. Моя голова лежит на его плече, но я не могу ее поднять. Нет сил. Но силы есть у него.

Марат берет меня на руки, бережно несёт в спальню, укладывает на кровать и неожиданно ложится позади меня . Обхватывет рукой за талию, прижимает ладонь к животу и мягко вдавливает спиной в себя.

Слегка приподнимается. Целует сначала в шею, затем в висок и…

- Почему ты сказала, что хотела, чтобы дети были в безопасности? Какие дети, Инна? - Бойцов помнит все. И как настоящий адвокат делает то, что должен, отбрасывая меня в начало нашего с ним разговора и моего маленького личного ада…