Глава 43

Марат

Ничего не хочу говорить. Хочу просто подмять Инку под себя и впервые за долгое время уснуть без саднящего чувства одиночества и потери в груди. Продолжать вдыхать её запах, чувствовать своей кожей её тепло, слышать дыхание и твердо знать, что когда я проснусь, она всё ещё будет со мной.

Но я не могу этого сделать.

А все потому, что одно слово, которое Инна произнесла чуть раньше, как ненасытный клещ впилось в край моего сознания и продолжает его нещадно грызть.

Слово… Дети…

Не ребёнок, не малыш, не дочь. Именно дети…

И я хочу знать почему!

- Марат, давай поговорим об этом завтра, - Инна просит ещё одну отсрочку слабым, сипящим голосом.

- Нет. Сейчас.

- Хорошо. Можно я тогда сначала проверю детей? - ещё одна попытка отсрочить неизбежное.

- Не надо. С ними все в порядке, и ты прекрасно это видишь и слышишь.

- Марат, понимаешь. Для меня это очень болезненно, - ежится Инна, прижимаясь своей влажной щекой к моей руке.

- Я рядом, Инн. И я готов тебя выслушать, - вдавливаю её в себя и оставляю дорожку из лёгких поцелуев у нее на плече.

Она тяжело вздыхает, и я по своей профессиональной привычке решаю ей помочь.

- Соня была не одна?

Инна нервно дёргает головой, подтверждая мои слова.

- Близнецы? - продолжаю я.

Горестный всхлип и едва различимый шепот:

- Двойняшки.

- Что произошло? - внезапно охрипшим голосом спрашиваю я и уже не сомневаюсь, что когда меня не было рядом случился какой-то лютый пиздец.

- Внутриутробный порок несовместимый с жизнью. Мальчик. Брат Сони, - Инну начинает трясти.

Приподнимаюсь, тяну её за руку, вынуждая перевернуться ко мне лицом.

Бесконечно текущие из глаз слезы и искусанные губы заставляют пожалеть о том, что я начал этот разговор на ночь глядя, но дело сделано и теперь его нужно довести до конца.

- Когда ты об этом узнала? - провожу пальцами по щеке Инны, стирая слезы.

- После того, как пришла в себя после наркоза.

- Не понял. Порок не диагностировали во время беременности?

- Нет, все было идеально. Но так бывает. Медики, к сожалению, не всесильны…

- А Соня?

- С ней все хорошо.

- Это хорошо, - соглашаюсь я, обнимаю Инку и, несмотря на то, как ее слезы рвут мне душу, позволяю ей хорошенько выплакаться.

- Прости, - немного успокоившись, шепчет она.

- За что?

- Что не смогла его сберечь.

- Инн, ещё сегодня утром у меня не было ни тебя, ни дочери. А сейчас вы у меня есть.

Ещё крепче сжимаю её в объятьях.

- Люблю тебя, Марат.

- И я тебя Инн, - целую её в ответ, и мы опять тонем друг в друге.

***

- Инна! - резко подскакиваю на кровати, когда обнаруживаю под рукой не теплую, родную женщину, а обманом подсунутую мне подушку.

Инна

- Ш-ш-ш! Марат, не шуми. Я здесь, - моментально подаю голос, когда вижу, как он резко отбрасывает подушку и выкрикивает моё имя.

Я не хотела тревожить его сон, поэтому когда Сонечка подала голос, мне пришлось наспех выбираться из цепких объятий Марата. Его сынок, к счастью, проснулся, когда я уже заканчивала кормить дочь, и мне бы ещё минут десять, но трюк с подушкой не сработал.

- Запомни - встаёшь сама - буди меня.

Сейчас в тусклом свете ночника всё, что случилось до, кажется ещё большим абсурдом. И я бы, наверное, сошла с ума, если бы не возможность сфокусироваться на детях и не думать ни о ком кроме сладких булочек.

- Я часто встаю ночью, - с искренним сочувствием сообщаю Марату это откровение. - Ты не выспишься.

- Потерплю, - в его взгляде нет ни капли сомнения. - Я не хочу просыпаться и не видеть тебя рядом. Я жил с этим целый год.

Он набрасывает халат, обходит кровать и присаживается передо мной, всматриваясь в своего сына, довольно причмокивающего губками и скосившего глазки на отца.

- Тебя это не напрягает? - Марат поднимает взгляд на меня.

- Что?

- Кормить чужого ребёнка.

Он так сухо это произносит, что мне становится не по себе. Хочу сказать, что ребенок не чужой! Он его! Точно так же как и Соня. Да и вообще при чем тут чужой не чужой, когда малыш голоден, и ему нужно элементарное внимание, но слова застревают в горле.

Марат не просто так задал этот вопрос, так?

И на что повлияет мой ответ?

Память моментально вспарывают крики Нины о том, что она хочет видеть своего сына, отчего я вздрагиваю.

- Нет, не напрягает, - произношу немного хрипло. - Малыш не виноват, что все так сложилось, а у меня достаточно молока.

- Спасибо, - все так же холодно благодарит меня он, поднимается, подходит к кроватке дочери. - С Соней все хорошо?

- Да. А что? - я начинаю ещё больше волноваться.

- Она такая маленькая.

- Она нормальная… - теряюсь от такой характеристики, а Марат продолжает:

- Где ты рожала и по каким документам?

- Ты хочешь говорить об этом прямо сейчас? Может, хотя бы подождешь, пока я докормлю… - уже откровенно раздражаюсь из-за того, что мне совсем не хочется вспоминать то время, когда я осознанно пошла на обман. - Марат, а как его зовут? Ты ещё ни разу не назвал своего сына по имени.

Он пристально смотрит на меня, словно раздумывая, стоит ли открывать мне это тайное знание.

- Виктор.

- Ви-и-иктор, - растягиваю имя малыша, поглаживая его по головке, и получаю в ответ громкий чмок.

- Дурацкое имя для ребёнка, - внезапно отпускает комментарий Марат. - Мне не нравится.

- Э-э-э… - даже не знаю, что на это ответить.

- Я не участвовал в его выборе.

- И что, теперь сын никогда не услышит его от тебя?

Марат фыркает, отходит к кровати, присаживается на неё и опять возвращается к заданному ранее вопросу:

- Ориентировка на тебя была у полиции. Я нанял двух детективов, чтобы тебя найти. Как ты не поймалась?

Маленький Виктор выпускает мою грудь, сыто зевает и закрывает глазки. Пользуюсь этим, чтобы подумать, что конкретно ответить Марату и уложить малыша в коляску.

- Когда я уходила, я не взяла ни документы, которые ты сделал для меня, ни документы, которые сделал для меня твой наставник.

Бровь Марата вопросительно поднимается и так и застывает.

- Я понимала, что по ним меня будет очень легко найти. Из денег я взяла сумму только на съем квартиры на год и сумму на текущие расходы на это же время.

- Тебе удалось снять квартиру без документов?

- Угу. Повезло. Как и с работой. А вот за наблюдение беременности и роды, мне пришлось выложить приличную сумму, чтобы меня взяли без документов.

- Что? Только не говори, что Соня не зарегистрирована.

Я отвожу взгляд.

- Если есть деньги, все консультации и помощь можно получить в полном объёме даже без документов.

- И откуда же у тебя деньги?

- Я работаю. И здесь я как раз по работе, - не без гордости сообщаю ему я.

- Ясно, - Марат со вздохом проводит ладонями по лицу, будто прикидывая сколько возни ему с нами ещё предстоит. - Начинай собирать вещи.

- Зачем? - туплю я.

- Мы возвращаемся домой.

- Марат, подожди, - я пытаюсь его притормозить. - У меня здесь реально работа. А ещё квартира, где я живу. Работа в салоне.

- Разберёшься с ними позже. Все неустойки я оплачу, - прёт он, как каток.

- А Нина? Я не хочу быть причиной, из-за которой ей придется уйти.

- Ты и не будешь.

- Правда?

- Разве я когда-нибудь говорил тебе неправду?

- Нет. А как же Виктор?

- А что Виктор?

- Сегодня ты не отдал его Нине. Но она же мать и имеет право…

- Мать… - Марат хмурится. - Это не твои заботы, Инн. Твои - собрать все свои вещи к десяти утра.

- Марат, я не могу, я работаю ещё два дня!

- Я тоже не могу. Я хочу, чтобы и ты, и моя дочь наконец-то вернулись домой, - упрямо продолжает он, поднимается с кровати, вплотную подходит ко мне, обнимает за талию. - Сегодня, - его дыхание обжигает мои губы, заставляя кожу покалывать от нетерпения.

- Два дня, - в отчаянии шепчу я, потому что понимаю - ещё мгновение, и я не смогу ему отказать. - Пожалуйста…

Поцелуй - горячий, страстный, подчиняющий. Коленки мгновенно подгибаются, мозг плавится, лёгкие схлопываются.

- Пожалуйста, - эхом повторяю я в короткой передышке.

- Хорошо, - с явной неохотой соглашается Марат.

- И я останусь здесь, - нагло забрасываю свое условие в последний вагон.

- Смирнова, ещё одно требование, и я просто перекину тебя через плечо и увезу отсюда.

Молчу.

- Так-то лучше, - он ещё плотнее вдавливает меня в себя и не просто так. - Он скучал по тебе вместе со мной. Совсем одичал.

- Хочешь, чтобы опять стал ручным и домашним? - заливает румянцем мои щеки от милой пошлости, о которой я уже совсем забыла.

- А ты сможешь?

- А ты во мне сомневаешься?

- Он очень дикий… - дыхание Бойцова ускоряется.

- Я справлюсь, - обещаю ему, потому что только сейчас осознаю, что хочу его до одури.

Того, кого безумно люблю…

***

Стук.

Громче.

С трудом открываю глаза.

Семь.

Дети спят.

Марата нет. Но есть записка.

"Вернусь к девяти".

Стук.

Встаю.

Надеваю халат.

Выхожу из спальни.

Прохожу через гостиную.

Пересекаю прихожую.

Стук.

Открываю дверь.

Передо мной стоит полицейский. За ним еще трое.

- Доброе утро. Теплова Инна Сергеевна? Предъявите ваши документы.

- На каком основании?

- Вы обвиняетесь в похищении сына гражданки Ярцевой. И ещё… По нашим сведениям в доме есть ещё один младенец, матерью которого вы, якобы, являетесь. Вместе с вашим паспортом предъявите, пожалуйста, и свидетельство о рождении. В случае отказа, мы будем вынуждены егот забрать. Работник из социальной службы по защите детей уже здесь.

- Я должна позвонить, - дрожащей рукой хватаюсь за дверь, чтобы скрыть свой страх.

- Чтобы связаться со своим подельником? Ну уж нет! - раздается знакомое ехидное слева от Ярцевой.