Глава 2. Трещина

В резанувшей паузе я застучала по клавиатуре. Нужно было сделать привычное и безопасное: подогнать цифры, подвигать сроки, подписать заявку, напомнить о встрече. В этом всём я была сильна, и каждое из успешно выполненных действий успокаивало.

К обеду новенькая материализовалась у кофемашины.

Я бы, может, и не обратила внимания, если бы не шум, который она создавала вокруг себя. Звонкий смех, который перебивал чужие разговоры; «случайные» прикосновения к плечу каждого второго мужчины в отделе; да и взгляд - чуть дольше, чем вежливо-деловой.

Эта Анфиса была действительно хорошенькая: идеально нарисованные стрелки на больших глазах, лёгкая волна светлых волос и юбка на ладонь выше служебного устава. На пальце - кольца «просто так», на запястье - резинка для волос цвета клубники.

Одним словом, эффектная особа. Очень даже.

- У тебя глаз горит, когда ты говоришь про продажи, - услышала я за спиной голос мужа со свойственным ему намеком на безобидный шуточный флирт. - Это хорошее качество для нашего отдела.

- Я стараюсь, - мурлыкнула она. - Люблю, когда меня хвалят.

- Ну, тогда придётся хвалить тебя почаще.

Кофе в моей кружке вдруг стал горчить, и я отвернулась.

Рабочий разговор, напомнила я себе. Рабочий флирт ни о чем, чтобы держать людей в приятном тонусе. Он же у меня всегда так делает, со всеми.

Как назло, что-то внутри тут же отозвалось сварливо: «А с тобой тогда чего он так часто не флиртует?»

- Слушай, я с утра, наверное, лишнего ляпнула, - вдруг возникла рядом Люда, будто почувствовала мои мысли. - Не обижайся, ладно? Я правда не хотела тебя задеть этой болтовнёй про блондинку.

Я чуть улыбнулась:

- Всё нормально, Люд. Ты же меня знаешь.

- Знаю, - кивнула она серьёзно. - Но всё равно скажу по-честному: девочка эта слишком резво крутится. Я таких видела - сначала чай с булочкой, потом уже без булочки, зато с комнатой в конце коридора. Мне самой неприятно смотреть на её вертлявые манеры.

Она помолчала и добавила мягко:

- Ты хороший человек, Оль. Даже слишком хорошая. Обещаю, если вдруг замечу своими глазами что-то реальное, а не слухи - сразу приду и скажу. Чтоб ты знала правду, а не из чужих пересудов.

Я кивнула, и внутри приятно защекотало от её простого: «Ты хорошая». Иногда и взрослой женщине нужно услышать такие слова от подруги. Не для самооценки, а чтобы почувствовать, что рядом есть кто-то по-настоящему свой.

Рабочий день втянул меня снова: письма, встречи, звонки. В какой-то момент пришло сообщение от мужа: «Ты не забыла про отчёт? Тут срочно нужно».

Я тут же переслала, поставила галку, написала «Отправила» и поймала себя на том, что хочу добавить ещё что-нибудь личное: «Ты что делаешь вечером? Поедем домой вместе?» - но так и не написала. Почему-то стало неловко, словно я прошу у своего мужа-начальника слишком многого в ущерб его карьере.

После обеда в коридоре я издалека увидела, как эффектная новенькая столкнулась с генеральным.

Она слегка прижала ладонь к его предплечью с робким:

- Ой, простите, Максимилиан Евгеньевич! - и подняла на него выразительные влажные глаза с длинными ресницами.

Верховцев отодвинулся на полшага, даже не моргнув. Затем взглянул на нее коротко и надменно - так, как пешеходы смотрят на табличку «Осторожно, кирпич», на которую им плевать, - и молча отправился дальше.

Анфиса проводила его долгим взглядом, сморщила носик и, думая, что никто ее не видит, буркнула с досадой:

- Терминатор, блин...

А я вдруг почувствовала странное облегчение от того факта, что её идеальные “стрелки” на глазах на генеральном не сработали.

К четырём часам мне вдруг отчётливо захотелось сделать что-то тёплое, домашнее и простое. Эта мысль пришла резким озарением, как средство от всех самонакручиваний: «Пойду принесу ему кофе. И пирожное с маком. Лёша ведь его любит».

Я заказала в кофейне на первом этаже его двойной эспрессо и этот смешной пирожок, прижала тёплый бумажный стакан к ладони и пошла по коридору к кабинету мужа. Коридор шуршал чужими делами, и никто не обращал на меня внимания. Я шагнула в приемную часть кабинета, как вдруг услышала изнутри второй комнаты приглушённые голоса.

Идея пришла сама собой: спрячусь за перегородку-жалюзи с архивом документов, выжду, пока он освободится от переговоров и выпроводит клиента, а затем выйду с шутливым «бу!» и его любимым кофе. Это так глупо, но мне нравилось делать такие милые глупости для него время от времени.

Правда, на работе я такое делала впервые.

Слева стоял высокий зелёный фикус и узкая тень от жалюзи. Я встала туда, прижавшись спиной к холодной стене, и посмотрела в неудобную узкую щелку - разглядеть, кто там. Клиент или кто-то из отдела?

Дверь щёлкнула.

В приемную зону своего кабинета вышёл мой муж… и новенькая. Блондинка Анфиса с идеальными “стрелочками” и длинными ресницами.

- Закрой, - сказал муж нетерпеливо, и она послушно направилась к общей входной двери.

Я прижала пальцы к горячему картону стакана так сильно, что он слегка смялся.

Лёшка не смотрел по сторонам. Он шёл прямо, как всегда… и прямо сейчас в сторону новенькой. На секунду её профиль мелькнул в просвете моей перегородки: призывно открытые губы, глаза вверх на моего мужа - начальника отдела, - как у прилежной секретарши из какого-то пошлого анекдота…

Щёлкнул замок, запирая нас всех в кабинете изнутри.

Тело охватил какой-то странный шоковый паралич, не дающий пошевелить и пальцем. Как будто я превратилась в соляную статую. Стояла в тени, слышала, как в коридоре где-то далеко кто-то смеётся над чем-то своим, как принтер печатает чужие отчёты, как кондиционер шепчет в стенах. А в кабинете моего мужа сгущалась тишина, натянутая, как струна.

- Давай по-быстрому, - выдохнул он. - Трахну разок, а то у меня через десять минут встреча.

Мир внутри меня беззвучно треснул.