Глава 36. Тот, кто за рулем

В машину мы садились молча.

Я устроилась сзади рядом с Антошей. Проверила ремень, пригладила сбившийся капюшон... и только тогда я ясно почувствовала масштаб новой проблемы.

Презентация, скандалы, бегство, сборы, садик - всё это уже осталось позади. А впереди был ребёнок. Мой сын - живой, уставший, но очень внимательный. Ребёнок, которому требовались слова. А слов у меня в голове сейчас не находилось.

Я покосилась на сына в боковое зеркало.

Антоша устал, притих после садиковского напряжения и какое-то время просто сидел, разглядывая салон машины, дорогу за окном и затылок водителя.

Слишком тихо для своих пяти лет. Обычно сын тараторил без умолку, едва оказавшись в машине - рассказывал про садик, про друзей, про то, что ели на обед.

А сейчас молчал.

Переваривал произошедшее? Или просто не знал, с чего начать?

Руки непроизвольно сжались, вцепившись в лежащую на коленях сумку так, словно это был спасательный круг посреди океана.

Господи.

Что говорить Антошке? Как объяснить ему, что домой к папе мы не вернемся?

Внутри поднялся хаос, и мне стало душновато, хотя в салоне держалась ровная температура. В голове крутились, как всполошившиеся муравьи, десятки формулировок, и каждая казалась опасной. Я должна была выглядеть зрелой, умной и уверенной, но внутри всё сжималось от страха сказать что-то криво... и получить от сына цепочку вопросов, на которые сил сегодня уже не хватало.

«Как я ему объясню? - мысли метались, наталкиваясь друг на друга. - Что мы пока не поедем домой? Он же спросит почему. Что мама решила пожить от папы отдельно в другом месте? А где? Как это вообще объяснить маленькому ребенку?»

В голове роились обрывки фраз: «мы немного погостим у тети Люды», «папе нужно поработать», «нам нужно побыть отдельно, поэтому мы поживем в другом месте»...

Я открыла рот, собираясь с духом... и тут же снова закрыла. Фразы так и остались внутри. Вязкие, спутанные, словно язык отказывался подчиняться.

Все звучало слишком фальшиво даже для меня самой. Дети чувствуют ложь. Особенно Антошка - он умел смотреть так, что хотелось провалиться сквозь землю от стыда за каждое недосказанное слово.

Мой сын тем временем продолжал поглядывать вперёд, на Верховцева. Так, как дети смотрят, когда оценивают нового взрослого на своей территории. Он только что пережил конфликт, защитил своё маленькое право и внезапно получил от него поддержку. И теперь незнакомец стал для него очень интересен.

Машина остановилась на светофоре.

Верховцев посмотрел в зеркало заднего вида сначала на меня, а потом на Антошу. На его лице мелькнула едва заметная мягкая улыбка, почти неуловимая, и я удивленно уставилась на него.

Впервые видела, чтобы генеральный проявлял эмоции в таком виде.

- Мам, – тихо позвал Антоша. Я вздрогнула. - Да, солнышко? - А это ведь папина машина?

- Да... - я замялась, предчувствуя следующий вопрос.

- А почему тогда он едет на папиной машине? - спросил Антоша вдруг с детской прямотой, от которой у внутри всё сжалось.

Внезапно вместо меня ответил Верховцев. Так спокойно, словно ждал этого вопроса.

- Машина и папина, и мамина, - объяснил он буднично. - Но твоя мама сегодня очень устала, и ей трудно вести.

Фраза легла идеально. Без сложных объяснений, взрослой логики и лишних деталей. Антоша принял её легко, почти сразу, потому что она укладывалась в его картину мира. Он удовлетворенно задумался, переваривая информацию, и наконец осмелел, чтобы обратиться в Верховцеву напрямую.

- А ты маму давно знаешь?

- Достаточно, чтобы понимать, когда ей требуется помощь.

- А папа знает?

Внутри у меня всё замерло. Этот вопрос повис в воздухе, как тонкая струна.

- Папа знает, что у тебя есть мама, которая о тебе заботится, - ответил Верховцев спокойно. - А сейчас нам надо доехать спокойно и без спешки.

- Но я тебя не знаю, - тут же последовал следующий комментарий.

Он прозвучал без вызова, без тревоги, просто из любопытства, как дети сообщают свои простые прямолинейные наблюдения. Но я напряглась всем телом.

- Антоша, это... - мой голос предательски дрогнул. - Это дядя... он нам помогает, он... - А кто этот дядя? Вопрос прозвучал с таким неподдельным любопытством, что я на секунду забыла, как дышать. Сын смотрел на Верховцева изучающе и внимательно, с доверчивым интересом, который дети испытывают к тем, кто их однажды защитил. - Это... - я запнулась. - Это мамин коллега. Мы вместе работаем и...

- Я тот, кто сегодня за рулём, - лаконично выручил меня из болота объяснений Верховцев, не оборачиваясь. - А как вас зовут? - Антоша наивно пропустил мимо ушей моё тихое бормотание, обращаясь напрямую к заинтересовавшему его незнакомцу. Светофор переключился на зеленый. Машина тронулась. – Меня зовут Максимилиан, – спокойно ответил Верховцев, и его голос стал чуть мягче и ниже. – Но ты можешь звать меня просто Макс. А тебя зовут Антоном, я правильно понял? - Ага. Но все меня Антошей зовут. - Приятно познакомиться. - А зачем вы маму вместо папы возите? Я сжала пальцы еще сильнее. Вот и оно, началось. Неудобные детские вопросы во всей своей прямолинейности.

​​​​- Потому что твоей маме сегодня нужна помощь, – ровно сказал Верховцев. - А когда человеку нужна помощь, правильно ему помочь. Ты ведь маме помогаешь? - Помогаю, - важно кивнул Антошка. - Я игрушки убираю. И посуду на стол ставлю. - Вот видишь. Ты помогаешь маме, и я помогаю. Взрослые тоже друг другу помогают. Я слушала этот диалог, и что-то внутри переворачивалось от изумления. Верховцев - тот самый Верховцев, от взгляда которого на планерках начинали заикаться даже опытные руководители отделов, который мог уничтожить человека одной фразой холодно и точно, как скальпелем, - этот человек разговаривал с моим пятилетним сыном так... естественно.

Без фальши. Без заигрывания.

Без этого противного снисходительного сюсюканья, от которого обычно хочется сбежать.

Антоша помолчал, раздумывая над словами Верховцева. Потом, видимо решив, что с темой помощи маме все ясно, перешел к главному:

– А вы поедете в гости к нам домой?

Тишина в салоне стала звенящей, и я застыла. Вот он, вопрос, которого боялась больше всего. Сейчас придется объяснять, говорить, что домой мы не едем. Что будем жить... где? Где, черт возьми?! У меня сегодня просто не было времени обдумать нормально жилищный вопрос.

Я открыла рот, но не успела произнести ни звука. Верховцев ответил раньше:

- Дом подождёт. Сегодня поедем в гости в другое место.

Антоша оживился.

- В гости? А к кому?

Я повернула голову так резко, что едва удержалась от комментария. В голове всё ещё по инерции крутилось: подруга, гостиница, временно... объяснить, сгладить...

- Ко мне, - сообщил Верховцев так спокойно, будто речь шла о самом обычном маршруте.

У меня отвисла челюсть.

Я уставилась на его затылок, с трудом веря в то, что только что услышала.

Он что, спятил? У нас ведь пока еще далеко не такие отношения! Предложение стать любовницей, на которое я согласилась, как-то не предполагало возможность вот так запросто завалиться к генеральному домой с ребенком, да еще и непонятно, на каком основании...

- Ура! - Антошка сразу воодушевился и заерзал в кресле от восторга. - К вам в гости? А там что есть? А игрушки есть? А можно посмотреть?

- Игрушек нет, - честно признался Верховцев, и я почувствовала, как в его голосе мелькнуло что-то похожее на усмешку. - Но есть вещи, которые можно трогать, и большая комната, где ты сможешь играть. А еще диван, на котором удобно лежать.

- А мультики?

- У меня есть большой домашний кинотеатр. Посмотрим, как пойдёт вечер. Мама ведь согласна, правда?

Последняя фраза прозвучала как вопрос, но я отчетливо поняла - это не вопрос. Это констатация факта, поставленная перед... фактом. Он не спрашивал разрешения. Он просто сообщал мне, что принял решение за нас всех.

Сначала я хотела возмутиться. Хотела сказать, что он не имеет права. Что это моя жизнь, мой ребенок и мои проблемы. Что я не собираюсь становиться для него обузой...

Но слова застряли в горле. Потому что одновременно с возмущением нахлынула волна такого острого, почти физического облегчения, что перехватило дыхание.

Мне не нужно думать.

Не нужно судорожно искать варианты с гостиницей или притеснять своей неудобной просьбой подругу, которая и сама живет в стесненных условиях со своей семьей.

Не нужно объяснять сыну, почему мы не едем домой.

Потому что Верховцев взял на себя ответственность. Это одновременно пугало и - стыдно признаваться даже самой себе - невероятно, до дрожи в коленях, успокаивало.

- Мам, а можно? - Антошка дернул ее за рукав. - Ну можно поиграть в гостях у дяди Макса и посмотреть мультики?

Ну зашибись. Мой генеральный уже для него стал просто дядей Максом.

Я встретилась взглядом с Верховцевым в зеркале заднего вида. Его тёмные глаза смотрели спокойно, без вызова, но и без извинений. «У тебя был план получше?» – как будто спрашивал этот взгляд.

Не был. Черт возьми, не было у меня никакого более лучшего плана, одна лишь спонтанность.

- Можно, - прошептала я сдавленно.

- Ура! - Антошка захлопал в ладоши и довольно подпрыгивал на сиденье.

Для него всё складывалось логично и приятно: крутой дядя, который помог ему и маме, машина, которую этот дядя ведет безопасно, и поездка к нему в гости, где можно удобно посмотреть мультики. А вопросы о доме и папе, с которым Антоша не особо близок, сами собой естественно отодвинулись на задний план.

Он понесся дальше, засыпая Верховцева вопросами и даже не дожидаясь ответов на предыдущие, а я откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза.

Что я наделала?