Глава 13. Ты – мой враг

– Эти розы слишком колючие, – хмурится Оскар, протягивая их мне. – Поранишь пальцы…

Я сажусь на заднее сидение такси. Забираю из его рук цветы, что так кропотливо выбирала в цветочном.

– Ты уверена, что должна там быть? Смерть родственника преподавателя – не то место, куда можно сходить развеяться. Тем более, ты ведь не близка с ним.

Оскару не нравится отпускать меня в подобное место. Да и вообще, он не любит, когда я куда—то ухожу. В универ, и то отпускает недовольно. И у него есть на то причины. Но жизнь не заканчивается, и закрыться безвылазно дома не выйдет.

Вчерашний вечер был ужасным. Оскар так старался – устроил нам ужин, пытался рассказывать мне о поисках Глеба, о делах в компании. А я не слушала ни черта. Сидела и пялилась на экран телефона, на пришедшее от него сообщение. И ведь ничего личного там не было. Только время и место похорон мамы Демы. А у меня сердце готово было выпрыгнуть из груди.

– Нет, я должна. Тем более, ребята из универа тоже будут там. Спасибо, – осторожно кладу на колени цветы. Странно. Ложь всегда давалась мне с трудом, а сейчас льется так легко и непринужденно. И не краснею даже.

Оскар хмурится.

– Ладно, я сегодня допоздна в фирме проторчу. Если что понадобиться, звони. Сорвусь в любую минуту, окей?

Я киваю.

– Юлька больше не трогает?

– Нет, я не видела ее уже давно.

Оскар целует меня в щеку, его ладонь обхватывает мою скулу. Его руки теплые и мягкие. Наверное, такими и должны быть руки близкого человека. И забота его мне приятна… но я вынуждена ему врать. Через пару недель я стану его женой, в то время как люблю совсем другого. С исчезновением Глеба все стало слишком запутано и сложно.

Водитель тихий и молчаливый мужчина. Я благодарна ему за то, что он не лезет с расспросами. Уставившись в боковое окно, смотрю на фасады зданий. Лука ведь будет там и сегодня я его увижу.

После нашей с ним позавчерашней встречи, я совсем потеряла сон. Постоянно вспоминаю тот разговор странный. У меня осталась его куртка. И я как последняя дурочка каждую ночь в нее заворачивалась и лежала, вдыхала запах родной… и сердце на куски рвалось.

Я забыла ему отдать ее. Сорвалась в универ и только на занятиях поняла, что в его одежде сижу. И сейчас она со мной, аккуратно уложена в пакет. Как лишний повод заговорить с ним…

Только я и хочу и боюсь любого разговора. И не знаю как правильно..

Водитель останавливается на въезде в кладбище. Здесь полно припаркованных авто, среди которых желтая Хонда Демы и черный Туарег Луки. Значит они здесь. Поблагодарив мужчину, выхожу из машины, забираю с собой вещи и цветы.

Сегодня по—особенному холодно. Всю ночь шел дождь, и к влажному воздуху прибавился еще и промозглый ветер. От каждого его дуновения бросало в дрожь. Пока я шла по длинной аллее к месту, где происходила процессия, казалось, каждая косточка пропиталась могильным холодом. И к тому времени, как я дошла до ребят, зубы стучали друг о друга.

Я увидела Его первым. Он стоял ко мне спиной. В одном пиджаке и брюках. Прическа снова была идеальной. Выбритый затылок, а сверху аккуратно уложенные кудряшки. Что—то родное было в этом силуэте мужчины. Хотелось молча подойти и лбом ему в спину упереться, и обнять крепко—крепко. Почувствовать его на себе.

Но когда я подошла, первым меня заметил Илай. Он обнимал Нинель. На ее лице была запечатлена печаль. Девушка обнимала тоненькими ручками своего сильного мужчину.

– Привет, – кивнул мне Нейман, тут же пряча глаза в пол. Его жена тоже поздоровалась, покосившись в сторону Марики. Я поискала взглядом Дему. Он стоял у закрытого гроба. Молча стоял, ссутулившись. Весь в черном, лицо отекшее, осунувшееся. По всей видимости, в последние дни он много пил.

Я направилась прямиком к нему, и когда проходила мимо ребят, вдруг почувствовала на себе ЕГО взгляд. Лишь секунда – наши глаза встретились. Меня пробила мелкая дрожь. Я сделала еще шаг, и вдруг почувствовала на своем плече его руку.

– Привет, – раздалось хриплое, сдавленное над ухом.

– Привет, – не поворачиваясь, ответила. Боялась даже взглянуть ему в глаза.

– Подожди немного, дай ему проститься.

Я кивнула. Лука потянул меня за собой и я послушно отошла на пару метров в сторону. Ноги вязли в мокрой земле. Но больше не было холодно. Варламов встал за моей спиной, словно стена, защищал меня от промозглого ветра.

Я обвела взглядом присутствующих. Чуть справа, стояло несколько мужчин. Выглядели они устрашающе. Тот, что стоял впереди всех был высокий и огромный, словно шкаф. Его черные длинные волосы были заплетены в тугой хвост. На мужчине была надета косуха и черные джинсы. Но когда он мимолетно поднял ко мне глаза, я удивилась. Те были такими голубыми, такими огромными, словно глаза ребенка. Он словно мальчишка, запертый в теле великана.

Встретившись со мной взглядом, мужчина прищурился, и тут же посмотрел чуть верх. По всей видимости, концентрируясь на Луке за моей спиной. И теперь взгляд незнакомца потерял всякую мягкость. Он стал цепкий, жесткий… Нет. Первое впечатление было обманчивым. Мужчина был хищником. Не знаю, что за отношения связывают его с Варламовым и ребятами, но этот громила совсем не тот, с кем стоит иметь дело.

Рядом с великаном стояло четверо мужчин. Они были меньше его ростом, но выглядели не менее устрашающе. А с самого края, зябко обняв себя за талию стояла миниатюрная блондинка. Ее красные губы были такими пышными, что я на секунду засмотрелась.

– Теперь можно. Иди к нему, – легка подтолкнул в спину Лука.

Словно сбросив с себя оцепенение, я послушно подошла к Демиду. Он только сейчас заметил меня. Его лицо скривилось в гримасе боли.

– Стукачка, ты здесь – произнес севшим голосом. А когда я приблизилась к нему, то сгреб меня в объятия.

– Я с тобой, Дем, слышишь?

Он кивнул. Все это время он стоял, уткнувшись носом мне в шею.

– Прости, что ночью к тебе приперся. Мне Лука рассказад, – он отстранился и смахнул с лица влагу.

Я подхожу к гробу и кладу цветы к остальным. Смотрю на фото женщины. Красивая, улыбчивая. Помню рассказ Демы о родителях. О том, что они были счастливой семьей, но все пошло прахом, когда напарник отца Огинского кинул его. Так хрупка человеческая жизнь. Я сама много кого теряла. Мама, теперь Глеб. Я очень хочу, чтоб он бы жив.

Чувствую, как меня кто—то притягивает к себе. Демка. Зажимает в объятиях, прячась лицом мне в плечо. В это время гроб опускают вниз. Всю церемонию погребения он стоит со мной.

Покосившись в сторону, ловлю на себе сосредоточенный взгляд Луки. И понимаю, что все это время он глаз с меня не сводил.

– Бросай пить, слышишь, – шепчу Деме. – Твоя мама бы хотела, чтобы ты чемпионом стал. Давай, ради нее, собирайся…

Он кивает. Прижимается ко мне, и я чувствую, как его трясет. И эта дрожь, эта боль – она наша общая. Да, я не знала этой женщины, но я знаю, что такое терять. И я тоже одна.. совсем одна, как и Демка теперь.

Мы стоим так, обнявшись бесконечно долго. Уже все завершилось, люди потихоньку расходятся. Все будто бояться отвлекать Огинского, не трогают его.

– Ребят, идем. В кафе уже ждут… – раздается за спиной нежный и тихий голос Нинель.

Дема отстраняется от меня, кивает.

– Ты поедешь с нами? – спрашивает он.

Я не хотела.

– Если тебе это нужно, я буду там.

Он улыбается. Обняв меня за шею, ведет за собой. Я вижу, что все гости уже на дороге к выходу из кладбища. Многие успели рассесться по авто и уехать. Лука уже за оградой. Стоит у своей тачки, разговаривает с Нейманом. Его напряженный взгляд то и дело возвращается к нам, идущим по аллее.

И когда мы выходим из кладбища, Варламов подходит к нам.

– Ты едешь?

– Да, она со мной, – Дема по собственнически прижимает меня к себе. Я вижу, что Луке это не нравится. Но он лишь молча кивает. Направляется к своей машине. У меня сердце рвется на куски от того, что не могу даже подойди к нему…

– Лука!

Он оборачивается. Замирает на мне напряженно.

– Твоя куртка. Прости, в прошлый раз я забыла…

Он удивленно смотрит на пакет, который я протягиваю ему. И, словно, только сейчас догадавшись, о чем я, забирает его. И когда наши пальцы с ним соприкасаются, мы поднимаем глаза и смотрит друг на друга… И я клянусь, я хотела бы исчезнуть с лица земли прямо сейчас. Умереть вот так, глядя в глаза любимые, полные нежности и тоски.

Вдруг рядом со мной раздается оглушительный рев. Я вздрагиваю. Вижу, как Дема срывается куда—то в сторону. Застываю в испуге. Он буквально налетает на незнакомую девушку, по всей видимости, только что подошедшую к нам.

– Если не хочешь, чтобы я прямо здесь вь*бал тебе, уматывай нах*й отсюда! – рычит, нависая над ней. Он стоит в упор к ней. В его глазах ярость, его буквально трясет от нее.

– Стой здесь, – Лука резко тянет на себя, буквально вбивая меня в корпус машины, а сам срывается к ним.

– Дем… я пришла выразить соболезнования, – шепчет еле слышно девчонка. – Я любила тетю Аню.

Он резко хватает ее за плечо. Похоже, что слова девушки лишь сильней разозлили его.

– Даже имя ее не смей произносить…

Лука пытается его успокоить.

– Демид.. – отвлекает внимание Огинского на себя. Тот поворачивается к Варламову. Дема в ярости, в любую секунду готов броситься и на друга, если посчитает нужным. Не понимаю, с чего он вдруг так взъелся.

Перевожу глаза на девушку. Она очень напугана. Худенькая, с мокрыми от дождя волосами. Жмет к груди три гвоздички. Видно, что денег у нее нет. Одета не по погоде холодно. На ней лишь коротенькая ветровка и джинсы. Сумочка, перекинутая через плечо сделана из дешевого кожзама, и он изрядно потрепался в уголках.

– Пошла отсюда! Чтобы я тебя больше не видел! – кричит он, намереваясь снова наброситься на бедняжку.

Мне ее жаль. Я срываюсь к ней и встаю впереди, закрывая собой от яростно бросающегося Огинского.

– Демид, так нельзя, слышишь?!– кричу, пытаясь призвать его к рассудку.

В этот момент Дема вырывается из рук Луки и идет в нашу сторону. Я успеваю притянуть девушку к себе за руку, сжать в объятиях, закрывая от него. Толчок в спину. Мне больно, но в ответ я только сильней сжимаю ее в объятиях.

– Огинский, бл*ть! – где—то за спиной раздается рык Луки. А потом Дема пропадает куда—то. Обернувшись, вижу, как его скручивают Нейман с Варламовым. А в нескольких метрах стоит напуганная Нинель и просит ребят делать это помягче.

Парни что—то говорят ему. Лука рычит, сжимая в руках его голову и всматриваясь в безумные глаза Демы.

– Угомонился?

Тот рычит в ответ.

– Пусть она свалит!

Я понимаю, что нужно уходить, иначе добром это не кончится.

– Идем, – я тяну девчонку вслед за собой. Помнится, неподалеку была автобусная остановка. Думаю, мы сможем вызвать такси и убраться отсюда.

– Идем, милая, – обернувшись, встречаюсь с ее испуганным взглядом. Девушка кивает и послушно следует за мной.

Я слышу за спиной мужские крики, слышу, как заводятся машины и едут мимо нас. Дождь начинает идти сильней, и в итоге, к остановке мы уже несемся бегом.

Забравшись под крышу, устало опускаемся на скамейку. Я смотрю на часы. Понятия не имею, будет ли тут какой—то транспорт.

– Вызову такси, – произношу это и лезу в сумку за телефоном.

Девчонка поднимает на меня испуганный взгляд.

– У меня нет денег на такси. Я посижу немного и дойду, тут недалеко.

Я смотрю на окружающие нас промышленные здания и думаю о том, что до ближайшей жилой постройки тут не меньше получаса езды. Куда она собралась идти одна?

– Ничего, я оплачу. Мне тоже в город.

Она кивает послушно, поднимает на меня глаза.

– Спасибо.

Сдавленный, смущенный голос девчонки что—то делает со мной. Мне хочется плакать. Но я сглатываю образовавшийся в горле ком, не желая ее расстраивать еще больше.

– Меня Ия зовут, – протягиваю ей ладонь, выдавливая из себя улыбку.

– Я Лия, – улыбается девчонка в ответ.

– Как сестры, прям, – смеюсь. Она кивает, но улыбка тут же сходит с ее лица. Краснею от неудачной шутки.

– Черт… авто никак не назначают. Никто не хочет ехать в это захолустье, – смеюсь.

Она молчит. Так и прижимает к себе цветы, перед собой смотрит. Вдруг замечаю, как с уголков ее глаз скатывается слеза.

– А я ведь ничего ему не сделала плохого. А он со мной так… – сглатывает. Ее плечи дрожат. И мне кажется, что трясутся они совсем не от слез.

Не успеваю ничего ответить, вдруг перед нами резко тормозит черный внедорожник. Пассажирская дверь открывается и с водительского сидения на меня смотрит Лука.

– Садитесь, довезу.

Ехать с ним в машине – не то, что я должна делать. Но на улице холодно, и я сама уже дрожу.

– Давай быстрей, промокните ведь, – рычит недовольно, и я поднимаюсь со скамьи, утягивая за собой Лию. Она упирается.

– Не бойся, он хороший.

Девчонка обнимает себя за плечи, смотрит мне в глаза.

– Ты веришь мне?

Мимолетная грустная улыбка кривит ее губы.

– Я тебя совсем не знаю…

– И я тебя не знаю, а Дема – мой друг. Но я встала на твою сторону, потому что вижу, ты хорошая. А теперь, бросай дрожать. Поехали. Сейчас всем сложно.

Моя речь, по всей видимости, звучит убедительно. Потому что уже в следующую секунду, Лия смахивает слезы с глаз и забирается на заднее Туарека. Я не решаюсь сесть на переднем, хотя, Лука все еще держит для меня пассажирскую дверь открытой. Устроившись рядом с Лией, закрываю за собой дверь. То же самое делает и Варламов.

В машине тепло, но Лука делает мощность печки сильней, чтобы мы смогли согреться.

– Можешь взять мою куртку. Она в пакете, – он поднимает с переднего сидения.

– Спасибо, все в порядке, – киваю, поворачиваясь к девушке.

– Ты скажешь, почему он набросился на тебя? Это не похоже на Дему…

Она хмурится.

– Наши отцы расстались не на лучшей ноте. Демид винит и меня в смерти родных.

Я вспоминаю рассказ Демы. Получается, Лия дочка того самого компаньона, который отнял бизнес у Огинского старшего?

– Так и есть, – отвечаю ей. – Мы не несем ответственности за действия родственников. Отцов, братьев… – я поднимаю красноречивый взгляд на Луку. Он в это время смотрит в зеркало заднего вида прямо на меня.

– Дема сильно задел тебя? – остановившись на перекрестке, он оборачивается и смотрит на меня напряженно.

– Нет, пустяки.

Вдруг раздается звонок его телефона. Лука снимает трубку, подносит его к уху, вот только голос собеседника звучит из колонок авто. Он не выключил синхронизацию с компьютером.

– Котик, а ты где? – раздается томный голос девушки. – Что там за движуха у вас была? Мирон заметил драку, когда уезжал…

Варламов тут же переключает динамик. А я опускаю глаза, чувствуя, как сердце в груди вот—вот разорвется.

Котик… Вот как. Меня начинает тошнить.

Он сбрасывает вызов, что—то говорит мне, смотрит на меня в зеркало. А я не слышу ничего. Шум в ушах такой, что голова начинает кружиться.

– Лия, ты спешишь?

Девушка удивленно хлопает глазами, и, кажется, отрицательно качает головой.

– Останови… – рычу на него.

Он оборачивается, прожигая меня злым взглядом.

– Угомонись, я же сказал…

– Останови, Варламов, иначе я на ходу выйду, – хватаюсь за ручку, и дергаю ее.

Знаю, что не выпустит. Но и я пойду до конца. Только что он в очередной раз разбил мое сердце вдребезги. И я больше не хочу быть рядом с ним ни секундой больше.

– Твою ж! Хоть бы раз послушала нормально.. – цедит сквозь зубы, тормозя на перекрестке.

Я пулей выпрыгиваю из машины, вытаскиваю за собой девчонку.

– Подожди, – он выходит из тачки, а я срываюсь с ней по тротуару.

– Ия!

– Отвали! – даже не оборачиваюсь. Не хочу смотреть в омерзительно—лживые глаза. Он чужой. Он не мой больше. Да и я по сути уже другому принадлежу.

– Ослик!

Это прозвище лезвием по нервным окончаниям. Вздрагиваю, чувствуя, как пеленой застилает глаза. Обернувшись, смотрю на него. А он посреди улицы замер, руки в кулаки сжаты, глаза потерянные такие. И мне могло быть жаль его… Но сейчас я ненавижу его всем сердцем.

– Даже не смей, слышишь?! Больше никогда не смей…