Глава 19. Сбрось свою маску

– Ты не Ослик, ты Ослица, – прозвучал из динамиков на всю комнату ЕГО хриплый голос. – Заказывай место на кладбище для своего женишка. А свадьба все равно состоится…

Я замерла. Страх мелкими иголками вонзался в кожу, заставляя всю нервную систему быть в напряжении, парализуя ее. Я смотрела в его глаза черные, которые с каждой секундой все больше напоминали мне глаза убийцы.

– Огинский? Дружок Варламова? – оторвав взгляд от экрана, он произнес устрашающе тихо. Мой телефон в его руках окончательно погас. Сразу же после того, как Лука сбросил вызов.

Господи, мне казалось, что я в самом жутком своем кошмаре. Сразу после того, как Оскар позвонил мне, я послушно села в такси и приехала домой. Я ожидала очередную нотацию, серьезный разговор по душам, да все что угодно, но только не этот ад.

Стоило мне переступить порог дома, он отобрал у меня сумку вместе с телефоном, и начал кричать. Он кричал, обзывая меня шлюхой и безмозглой идиоткой. Говорил, что я ставлю под угрозу свое будущее.

Но все это полная ерунда. Когда зазвонил мой телефон, и на экране высветилось имя Демида, вот тогда—то мне стало по—настоящему страшно.

Оскар сделал шаг, и когда его ноги коснулись моих коленей, он опустился на пол. Теперь его глаза были практически на уровне моих. По спине пробежал озноб.

Мне было сложно верить в происходящее. Сложно представить, что тот, кто все это время защищал, вдруг превратился в ужасного монстра, желающего сделать больно, пугающего до глубины души. Его лицо было лишено эмоций, а вот глаза… Жуткий коктейль из арктического холода и обжигающей ненависти.

– Но это же не Огинский говорил… Это и есть Варламов, – губы мужчины исказил звериный оскал. – Женишка, значит, на кладбище, а вы в закат? А? Этой ночью ты была с ним, да? – наклоняется, утыкаясь носом мне в волосы, с шумом вдыхает их запах. А меня знобит.

– Ты трахались с ним, – утверждает, не спрашивает. – Пока я был в поездке, ты развлекалась с ним? Не ожидала, что я приеду раньше? – хватает меня за подбородок, больно сжимает, заставляя голову поднять и посмотреть ему в глаза.

– Я не… – не успеваю ответить. Жгучая боль обжигает мое лицо. Висок, скулу. Я падаю на кровать, прикрываясь руками от него. Секундный шок сменяется страхом. Из глаз слезы фонтаном, мне так больно и обидно. Зачем он так со мной?

Оскар резко поднимается, принимаясь расхаживать из стороны в сторону.

–А я, дурак, не верил, – смеется нервно, стискивая ладонями виски. Под ноги себе смотрит, словно разговаривает с собой.

Я осматриваюсь по сторонам, силясь придумать хоть какой—то план побега. Я не знаю, что нашло на Оскара, но мне страшно. И единственное, чего я хочу – уйти отсюда.

– А мне говорил Рома, – продолжает рычать сам себе, будто помешанный. –Бросил мне словно плевок в лицо. Мол, пока ты задницу за нее рвешь и таскаешься следом, пока сохнешь как дебил, она с Варламовым трахается… Не верил этому ублюдку, считал, что выводит меня на эмоции. А выходит, так и есть, – он резко поворачивается ко мне, лицо искажает гримаса злости.

Оскар срывается в мою сторону, а я отползаю к стене, стараясь хоть как—то оградиться от него.

В его глазах – беспросветная тьма. И я не узнаю сейчас в нем своего Оскара, того, кто всегда оберегал меня наравне с братом.

– Трахалась с ним? Сегодня ночью ты с ним была, ведь, да?

Мне страшно даже смотреть на него. Садист, сбросивший личину добряка. Он ударил меня и ему понравилось. Оскар упивается властью надо мной.

Отрицательно качаю головой. Смотрю на него сквозь пелену слез, а саму лихорадит.

Оскар подается ко мне. Я закрываю лицо руками, боясь нового удара, а он за волосы меня хватает и резко стягивает с кровати. Я взвизгиваю от боли, умоляю его отпустить. В этот момент я готова сделать все, что он захочет, лишь бы это прекратилось.

– Трахалась, – рычит на ухо. – Провоняла им насквозь. От тебя разит так, что стоять, бл*ть, невозможно рядом, – сквозь зубы с презрением цедит.

По лицу моему пальцами водит, по губам. А меня трясет от страха, слезы душат.

– Я обещал Глебу оберегать тебя. Обещал, во что бы то ни стало, сохранить его бизнес. Он – мой брат, он протянул руку мне руку, когда я погибал. И я все делаю для этого… а ты… – рычит гневно, сжимая кулак на моих волосах.

– Мне больно.. – я не вижу его из—за слез, застываю, ожидая нового удара.

А он вдруг бросает меня. Отходит и кривится. Словно противно ему.

– Бл*ть… Ты меня с ума сводишь… У нас свадьба через два дня, а ты с другим… – рычит, и в сторону противоположной стены срывается. Бьет в нее. Снова и снова, издавая устрашающий, звериный рык.

После каждого удара я вздрагиваю. Кажется, что следующий снова попадет в меня.

Он останавливается. Трет кулаки, смеется истерично.

– И ладно тебе на меня пох*й, на чувства мои, но ты ж себя подставляешь! Я ведь прошу тебя быть дома не потому что сам хочу того, потому что твоя жизнь в опасности! Ты хочешь, чтобы Рома грохнул тебя?

Ко мне возвращается, заставляя меня вскрикнуть от страха.

За скулы хватается, сдавливает.

–Я не хочу....

Оскар щурится.

– Что?

– Я не хочу выходить за тебя замуж, я не хочу иметь дело с этой фирмой и ни с чем другим. Оставь меня в покое… – голос ломаный, тихий.

Не дает мне договорить. Резко схватив за предплечье, тянет за собой, заставляя ударяться о стены и косяки дверей.

Оскар ведет меня сквозь коридор, прямиком в свою спальню. Бросает посреди комнаты.

– Ты даже не представляешь, как я устал, Ия. Как я еб*чески устал пытаться быть хорошим для тебя, пытаться сделать тебя счастливой, – присаживается на корточки рядом со мной.

– Сколько бы я добра не делал, тебе же плевать. Ты только в сторону этого у*бка смотришь. На кладбище он собрался меня послать? – усмехается едко, проводя ладонью по губам. – Значит, сам себе приговор подписал.

Оскар поднимается, смотрит на меня, возвышаясь.

– Если бы ты была послушной, мне бы не пришлось это делать, Ия. Но ты не оставила мне шансов, – цедит сквозь зубы, направляясь к дверям.

***

С тех пор как он вышел за дверь, прошло минут тридцать, а может и больше – я не знаю. Здесь нет часов, и не работает электричество. Оскар вырубил его по всему дому. По всей видимости, боялся, что я зайду в его ноутбук и свяжусь с Лукой.

Его нет в здании. Я видела из окна, как он сел в машину и выехал со двора. Внизу, на первом этаже он поставил нескольких охранников, поэтому выбраться отсюда у меня нет никакой возможности.

Не описать словами, как мне было страшно. И я не могла сказать, за кого я переживаю больше. Куда он уехал? К Луке? Даже представить не могла, что Оскар может с ним сделать. В таком состоянии как сейчас, он и убить может.

Паника лишила меня сил, и я просто села в углу комнаты и стала плакать. Я сидела и рыдала, думая о том, что в моей жизни нет места спокойствию и счастью. Мало мне было Ромы, теперь еще и Оскар…

Что на него нашло?! Ревность? Так разве я хоть единожды дала ему повод думать, что между нами что—то может получиться? Для меня он был лишь помощником Глеба, не более того. Да и брат не позволял никому из своих парней даже намеков в мою сторону.

Смахнула с лица слезы. Нет. Не дело так сидеть и киснуть. Нужно пытаться выбраться. А если и не выйдет, то хотя бы предупредить Луку и Демку. Не хватало еще им пострадать из—за этого психа.

Я поднялась на ноги и направилась к рабочему столу Оскара. Почему он вообще решил запереть меня в своей комнате? Глупость какая—то.

Принялась открывать все ящики, надеясь найти что угодно. Старый телефон или ключ, я и сама не знала, что ищу.

В столе были какие—то документы. Многочисленные отчеты и бухгалтерские счета фирмы. Я перерыла все вверх дном, но ничего нужного так и не нашла.

Тогда я прошла в гардеробную. Стала рыться в обувных коробках, надеясь, что Оскар спрятал в них хоть что—то полезное. В самом углу, в нижней коробке, обнаружила пистолет.

Сидела и пялилась на него, боясь прикоснуться. Холодок пробежал по спине. Не по себе стало. И в любой другой ситуации я ни за что бы не взяла его, но это оружие могло спасти мою жизнь. Выдохнув и собравшись с силами, осторожно коснулась металла, взяла его в руки. Он был тяжелым.

Передернув затвор, привела его в боевую готовность. Нужно было спрятать его. Но, куда? Вернулась в комнату и положила под подушку. Больше всего я боялась, что Оскар решит исполнить свои угрозы. И если вдруг я окажусь с ним на одной кровати, то с этой вещью, я смогу защитить себя.

Вернувшись в гардеробную, принялась обыскивать его одежду. И, когда надежды практически не осталось, в нагрудном кармане его пиджака я что—то нашла. Что—то похожее на телефон.

Затаив дыхание, в нетерпении залезла в него и вытянула наружу свою находку. Едва не завизжала от радости. Это был мобильный. Я покрутила его в руках, но когда увидела заднюю часть чехла, недавний восторг сменился паникой.

Черный, с серыми разводами чехол. Такой ведь был у Глеба…

Меня бросило в жар. Трясущимися пальцами я стала включать телефон. Загорелась приветственная заставка, зарядки было на половину батареи. Первом делом я открыла журнал вызовов. Последний звонок был датирован трехмесячной давностью. Ровно в тот день, когда пропал Глеб. Опустившись на пуфик рядом с полками, открыла его переписки. Первым был чат со мной. Зайдя в него, обомлела…

Пробежалась глазами по двум последним сообщениям.

Ия: «Брат, нужно поговорить. Кода ты будешь дома?

Глеб: «Приходи завтра на ужин, к пяти. Сегодня несколько совещаний. Времени нет совсем.»

Я не могла поверить своим глазам. Снова залезла в журнал звонков, а потом просмотрела все чаты. Последний разговор был за день до моего сообщения. И это странно. У брата обычно с утра начинается «смольный». Бесконечные звонки, а тут ничего. Такое чувство, будто он включил телефон, написал мне и тут же выключил…

Меня бросило в жар. Ноги стали ватными, а перед глазами потемнело. Я понимала уже все, но просто отказывалась в это верить…

Но как бы я не гнала эти мысли прочь, были неоспоримые факты. Телефон в кармане Оскара. Что он тут делает? Если Оскар не при чем, то почему не говорил мне о сотовом Глеба? И почему сообщение, которое отправил Глеб мне, было единственным в его последний день нахождения в городе?

Я услышала звук приближающихся шагов в коридоре. Испуганно подскочила с места и спрятала обратно телефон в карман пиджака. Выскочила из гардеробной, закрывая за собой дверь. В этот момент Оскар зашел в комнату.

Я замерла. Мое сердце выпрыгивало из груди.

Его злые глаза скользили по моему телу. Бросило в дрожь. Я обняла себя за плечи, желая хоть как—то спрятать от него свой страх.

В руках Оскара был бумажным пакет с маркой магазина женской одежды. Я выдохнула, понимая, что он не был у Варламова. Уверенность в этом была безосновательной, просто чутье.

– Рано радуешься, – ухмыльнулся Оскар, будто мысли мои прочитал. Швырнул в меня пакетом. Я поймала его, заглянула внутрь. Там лежала черная ткань.

Не успела опомниться, он уже стоял рядом. Чувствовала сквозящую от Оскара агрессию. Замерла в страхе.

– Я убью этого ублюдка, и всю его гребаную семейку, – он схватил меня за хвост и потянул его, заставляя в глаза ему смотреть. Я накрыла своей ладонью его, умоляя ослабить хватку. Голова еще болела от его прошлых «касаний».

– Он увидит смерть каждого из них.. а потом Варламов посмотрит, как ты станешь моей, и, осознав, что у него ничего не осталось, сдохнет…

Мне было страшно даже слушать это. В глазах стояли слезы, и все, чего я могла желать – оказаться как можно дальше от этого человека. Сколько ненависти и злости было в нем. Только сейчас я поняла, какого монстра держал Глеб возле себя.

Но как бы мне не было страшно, я не могла позволить ему сделать больно Луке. Варламов и так достаточно настрадался от моей семьи. И не важно, что изначально он смеялся над моей внешностью, и как сильно я обижалась на него. Все это пустое. Его жизнь, и его счастье – вот что имеет значение. Я поняла это сейчас как никогда раньше.

Даже если это будет стоить мне жизни, я не позволю Оскару навредить никому из них. И пусть они все отказались от меня, я не откажусь.

– Не трогай его, не надо… – взмолилась. –У меня правда ничего не было с ним. Я просто пошла в клуб потанцевать, а там он оказался. Слово за слово, я сказала, что замуж выхожу, а он… пьяный был, взбесился вот и позвонил. Оскар не нужно этого делать… что бы подумал Глеб?

Он удивленно замер. Стоял и смотрел на меня стеклянными глазами. А потом вдруг разжал свои пальцы и выпустил меня. Боль ушла, и я смогла немного выдохнуть.

– Я не трогаю тебя из уважения к брату. Но видит бог, Ия, я держусь из последних сил, – провел пальцами по скуле, сжимая подбородок. Я испуганно ойкнула. На его лице застыл звериный оскал.

– И я не тронул бы тебя, пока ты сама того не захотела. Я бы ждал… но ты мне нож в спину всадила… – сквозь зубы яд свой выплевывает, отталкивает меня, заставляя упасть на пол.

Прикрываю лицо ладонями, сжимаюсь в страхе новых ударов. А он мой сотовый из кармана вытаскивает и в меня бросает.

– Там нет сим карты. И не будет, пока ты не одумаешься и не станешь хорошо себя вести. Я не отпущу тебя. Мы поженимся, я уничтожу Рому. А потом.. ты либо моей будешь, либо уйдешь. Но Варламову я не отдам тебя, поняла?

Я молчу. Тогда он повторяет вопрос. Только так громко, что уши закладывает.

– Поняла?!

Я киваю. Снова и снова, задыхаясь от рвущихся из груди рыданий.

А он брезгливо так смотрит на меня.

– Сейчас умойся и приведи себя в порядок. Звонил Орлов, он принял решение по продаже акций. Сегодня мы узнаем, кто загребет львиную долю власти.

– Зачем? – сдавленный хрип рвется из горла. – Зачем там я?

Он оборачивается. Губы мужчины кривит улыбка.

– Орлов выставил условие. Ты должна присутствовать на вечере. Думаю, мы выиграли.