Глава 20. Забрать свое

Когда я вышла из душа, на кровати лежала моя косметичка. Стоять в одном полотенце, посреди комнаты Оскара и понимать, что в любой момент он может зайти сюда и сделать со мной что хочет – было страшно. Но сейчас я не могла раскисать. Не время для истерик. Нужно было усыпить его бдительность своим послушанием. Возможно, этот самый ужин в ресторане и есть мой шанс на побег.

Правда, бежать мне совсем некуда. Есть только Лука… да и не уверена, что он у меня есть. Станет ли он браться защищать меня теперь, когда между нами все кончено? Впрочем, я сама не пойду к нему за помощью. Но предупредить об опасности обязана. Варламов должен знать об Оскаре, а остальное неважно.

Устроилась у зеркала и достала косметику. На правой скуле от удара припухла и покраснела кожа. Будет синяк. По всей левой руке красные отметины от грубой хватки Оскара. И я не должна демонстрировать их – это не то, чем можно гордиться.

Пока пыталась замазать тональным отметины, все крутила в голове варианты. Если Оскар связан с исчезновением Глеба, то зачем ему жениться на мне? Мог ведь просто оставить все на самотек и позволить Роме уничтожить меня. Зачем ему вообще эта свадьба? Он на самом деле хочет сделать меня своей? Даже, понимая, что мне плевать на него? Или здесь еще какой—то интерес и наш брак даст ему новые возможности? Наследство? Возможно…

От этих мыслей накрутила себя так, что стало тошнить. Злясь на себя, откинула в сторону тюбик с кремом и сжала пальцами виски. Чувствовала, как истерика набирает обороты.

А что, если сбежав, я привлеку внимание Оскара к Луке? Смогу ли я простить себе еще и эту ошибку?

Ответ пришел тут же. Даже в глазах потемнело при мысли, что Варламов пострадает из—за меня.

Нет. С него достаточно бед. Этот мужчина заслуживает спокойной и счастливой жизни. Оскар, Глеб, Рома – это лишь моя проблема, и разбираться с ней придется мне самой.

В дверь постучали. Я даже не шелохнулась в ответ. Просто перевела взгляд и увидела, как в комнату вошел Оскар. На нем был надет строгий костюм. От пристального взгляда мужчины меня бросило в озноб.

– Почему так медленно? – процедил сквозь зубы.

– Пытаюсь синяки спрятать, – стоило мне произнести это, он тут же сорвался ко мне. Схватил за подбородок, заставляя замереть от страха. Внимательно осмотрел мое лицо.

– Ничего не видно.

Немного помолчав, добавил.

– Ты сама виновата. Спровоцировала.

Мне стало горько. Он так себе все представляет? Что ж, отвечать не было смысла.

– У тебя пять минут. Если не успеешь одеться, пойдешь, в чем есть.

Оскар покинул помещение, громко хлопнув дверью. Мне потребовалось около минуты, чтобы взять себя в руки и не разрыдаться. Подскочив со стула, натянула на себя злосчастное платье и, распустив волосы, посмотрела на себя в зеркало.

Оскар врал. Синяк было видно. Особенно если взглянуть на свет, то можно догадаться о нем. Глаза были красными и воспаленными после недавней истерики, но сейчас мне было плевать на свой внешний вид. Было плевать абсолютно на все, ведь после увиденного в гардеробной Оскара, я вдруг поняла, что у меня никогда не было шанса на спасение.

Когда я села на заднее сидение машины, он, ни слова не проронив, резко тронулся с места. Мы не разговаривали. Я сидела и пялилась в окно, думая о том, что еще этой ночью я была на вершине блаженства. Хоть и я в пьяном угаре, но я была с тем, кого люблю. Рядом с Варламовым мне казалось, что весь мир у моих ног. И плевать, что у Луки другая, а между нами давно все кончено. Я купалась в эйфории. А Оскар вытянул меня из этого блаженства. Резко, так, что до сих пор от боли в себя придти не могу.

Через полчаса пути мы выезжаем из города, а еще через двадцать минут попадаем на территорию загородного ресторанного комплекса.

Орлов назначил встречу именно здесь, потому что это любимое их с Глебом место. Здесь нет залетных гостей или простых зевак. В это заведение можно попасть только по членским картам. И такая карта есть у каждого из моих братьев. Оскар же пользуется причастностью к моей семье.

Я смотрела на то, как он отдает ключи от машины швейцару, как протягивает мне локоть так, будто ничего между нами не произошло, и мне было так горько. Лицемер или маньяк? Я не знаю, кто он. Кто все это время скрывался за личиной верного друга и помощника моего брата.

– Идем, Орлов уже здесь, – подгоняет, когда я путаюсь в полах платья. Оно слишком длинное, ненавижу такой пошив. Оскар решил нацепить на меня мешок, чтобы никто не смел смотреть на его собственность? Как же это все противно и омерзительно!

Он слишком быстро идет и слишком сильно тянет меня. Наш зал самый дальний, и чтобы попасть в него необходимо протий через еще два. Здесь полно народу. Удивительно для этого места. В ресторане редко бывает людно.

Когда мы подходим к арке, ведущей в наш зал, Оскар останавливается.

– Без глупостей давай. Роме не стоит знать о наших разногласиях. Это в твоих же интересах.

Я усмехаюсь.

– Здесь вроде как все должно быть в моих интересах.

Вижу, как он стискивает челюсть, и уже жалею о сорвавшихся словах. Но Оскар просто отворачивается и проходит в посещение.

Здесь несколько столов. Один длинный, занимает практически весь зал. За ним неизвестная мне компания, в основном мужчины, лет сорока—пятидесяти. У самой стены, за небольшим столом я замечаю Рому. По правую руку восседает Юля. Она что—то шепчет ему на ухо, поправляя локоны своих волос. Рядом с Юлей сам Орлов.

Чувствую как напрягается хватка Оскара при виде моего брата, но внешне он не выдает волнение. Подводит меня к столу и сдержанно поздоровавшись, устраивается напротив Ромы.

– А она тут зачем? – фыркает пренебрежительно Юля.

Поднимаю глаза и сталкиваюсь с Ромиными, полными гнева и злости.

– Она, – Оскар делает ударение на местоимении . – Здесь и должна быть. А вот для чего сюда пришла ты?

Он переводит взгляд на Юлю, а потом возвращает его к Роме.

– Или ты ее специально взял, чтобы моральное давление на Ию пыталась оказать?

Глаза Ромы наливаются огнем.

– Че ты бл*ть сказал?! – он едва ли не срывается с места, в ответ на что Орлов вдруг громко стукает по столу.

– Угомонитесь, оба! – он переводит строгий взгляд с Ромы на Оскара. – Когда Глеб пришел ко мне с просьбой помочь открыть свое дело, я не раздумывая дал согласие. Потому что знал, Вершинин—старший человек дела. Не смотря ни на что, он поднимет фирму. Вся семья столько лет живет в полном достатке только благодаря ему. И сейчас, когда Глеба не стало, вы мало того что с фирмой не можете разобраться, превращаете ее в свалку, так и между собой как собаки грызетесь!

Поднимаю глаза на Рому. Ноздри раздуты, с презрением смотрит на мужчину. Мог бы, придушил его тут же, но боится. Ждет решения судьбы акций. Все еще надеется, что ему обломиться фирма.

– В том то и дело, Александр Васильевич, —цедит сквозь зубы Рома. – Тут судьба фирмы решается, семейное дело. Не пойму, каким образом это касается личного помощника Глеба…

Оскар на спинку стула откидывается, смотрит на Рому с улыбкой.

– Так мы породнимся с тобой через пару дней.

Ромино лицо напоминает каменную маску, только глаза наливаются кровью. Юля начинает смеяться, а у меня даже злости на нее нет. Хочется встать и покинуть это заведение. Такое чувство, что они меня в грязи изваляли.

– Ты за него замуж собралась? Идиотка, – смеется девушка.

– Хватит.– рычит Орлов. – Для меня этот ужин такая же вынужденная мера как и для вас. Хотя бы на время станьте нормальными людьми, – рычит мужчина. – Имейте ввиду, за соседним столом отдыхает уголовный розыск. Здесь и начальник полиции, и руководитель комитета. Поэтому без драк и ругани, все ясно?

Все молчат.

– Александр Васильевич, – произносит с ухмылкой Рома. Замечаю, что он успевает взять себя в руки. – Так не тяни. Скажи, кому акции решил продать, и покончим с этим.

– Сейчас скажу, – смотрит на часы. – Еще один гость опаздывает.

В этот момент за соседним столом закричали «ура» и прозвучал звон бокалов. Я удивленно посмотрела на Оскара. Судя по его выражению лица, он тоже не понимал, что происходит.

– Какой еще гость? – рыкнул Рома, а Орлов повернулся ко входу.

– А вот и он, – произнес довольно мужчина, и мы все как один посмотрели по направлению его взгляда.

В этот момент, по проходу в нашу сторону шло двое мужчин. Высокие, широкоплечие, одетые в шикарные костюмы. Они выглядели словно боги, только что спустившиеся с Олимпа. Я застыла, боясь сделать вдох… чтобы не прогнать это видение…

Клянусь богом, я видела Луку. Идеально уложенная прическа, цепкий умный взгляд и спокойное с виду лицо, но я чувствовала его напряжение. Позади него шел Илай.

Отвернулась, смотря на свои руки. Нет. Это галлюцинация. Разве может быть такое, чтобы здесь был Лука? И Нейман в костюме? Я ни разу в жизни не видела этого мужчину в деловой одежде.

С другой стороны, это будет настоящим испытанием. Если вспомнить, как мы расстались с Варламовым… Да еще и за одним столом с Оскаром! Боже, хоть бы это было видением!

Но когда я подняла глаза и посмотрела на присутствующих за столом, то увидела на их лицах изумление и шок.

– Простите за опоздание, были срочные дела, – раздалось над головой, и когда мужская теплая ладонь, словно так и надо, опустилась на мое плечо, я поняла что пропала.

Лука

Как только мы вошли в зал, я понял, что идея взять с собой Илая была полным отстоем. Он не видел Юлю с того самой ночи, после похорон Потапа. Когда из—за этой шкуры сбежала Нинель и все пошло кувырком.

Он знал, что она теперь с Вершиниными, про ребенка знал. Но одно дело просто слышать, а другое сидеть за одним столом с этой мразью и смотреть на то, как она жмется к своему муженьку.

Провел взглядом по присутствующим, зацепившись за рыжую копну волос. Мотор в груди тройными рывками, а вены жгутом крутит. Шел прямо к ней и пох*й мне, кто там сидел рядом и кем считал себя по отношению к Ослику. Я пришел сюда забрать свое.

– Простите за опоздание, были срочные дела, – провел взглядом по каждому из присутствующих. Один только Орлов кивнул в знак приветствия.

Гесс – красавчик. После того как подсобил мне в этом вопросе, я готов под каждое его дело подписаться. Как я понял, Орлова долго и уламывать не пришлось. Он тот еще м*дак, трясущийся за свою шкуру. А у Гесса есть на него хороший компромат.

Подошел к столу и словно само собой, положил руку ей на плечо. Хочу, чтобы знала, из—за кого я здесь. Чтобы понимала, с кем выйдет из этого зала. У нее просто нет шансов на другой исход.

Глаза свои огромные испуганные подняла на меня, а я в лицо каждому смотрю, удивление их впитываю и злость. Ловлю себя на мысли, что ожидал большего кайфа от их вытянутых физиономий. А сейчас плевать. Нет упоения, нет чувства облегчения от того, что ублюдку Вершинину поперек горла встал. Даже обозленный взгляд предательницы Юли не трогал. Уселся рядом с Осликом, а она к Оскару своему пододвинулась ближе. По венам ярость пронеслась, кислотой обжигая каждый орган. Ничего. Вытравим из нее эту дурь.

– Рад представить нового акционера компании Варламова Луку… – голос Орлова, будто сквозь дымку. Сам только не нее смотрю, а перед глазами дребезжит все, мигает.

– Оскар, ты будешь еще мясо? – спрашивает его на ухо, ладонь на локоть ему кладет. На пальчики ее смотрю красивые, а самого троит. Сучка мелкая. Только меня так держать будет. Для меня ведь играет, специально это делает, желая побольней уколоть. За Элис мстит? Вбила себе дурь в голову, и носится с ней. Да пох*р. Когда я вошел в зал, то видел ее глаза. Так, как она смотрела на меня, смотрят на тех, кого любят.

– Ты акционер? – из мыслей вырвал голос Ромы.

Перевел на него затуманенный взгляд. Он сидел чернее тучи. При виде его физиономии, даже попустило немного. В этот момент Юля положила ладонь на его плечо, и, придвинувшись, что—то прошептала на ухо. Услышал сдавленный рык сбоку, повернулся. Илай. Брат был в ярости и сейчас не сводил взгляда с парочки.

– Представляешь, теперь ты будешь согласовывать со мной каждой свое решение, – улыбнулся, глядя в глаза Роме. А сам ладонь на ее колено положил. Она вздрогнула. Слегка повернулась ко мне, посмотрела испуганно.

– Думаю, соберемся в понедельник на совещание, – проговорил, на нее глядя, потом вернул взгляд к Роме.

– Я приду с помощником, будем разбираться, в чем проблема нынешнего руководства.

Он замер, напряженно глядя на меня.

Ладонью вверх провел, к тому месту, где заканчиваются ее бедра. Услышал, как всхлипнула.

Оскар что—то говорил Орлову, а я к ней потянулся, и у самого уха прошептал.

– Там где ты его тронешь в следующий раз, у него будет сломана кость.

Молчит в ответ, а руку сразу же убрала. Оскар обернулся, посмотрел на нее. Пусть только рыпнется, я его в бетон закатаю. А она даже глаз на меня не поднимает.

– И что же ты будешь проверять? – снова голос Ромы. Он никак не смириться с проигрышем. Видимо, большие ставки делал на этот вечер. Усмехнулся, продолжая трогать ее, ласкать. Рома был в ярости, как и Оскар. Только слепой бы не заметил их состояния. И если помощник Глеба мог справиться с эмоциями и не демонстрировать их здесь, то Рома был на грани истерии. И это ой как нравилось мне.

– Нынешние дела фирмы совсем плохи, будем возбуждать интерес работников к новым свершениям… – поворачиваюсь к ней. Пальцами ее лона касаюсь, через ткань. Там, где этой ночью был. И бл*ть думать не хочу, что этот урод трогал МОЕ!

Она дрожит. Губу прикусила, салфетку пальчиками сминает, стараясь не показывать своей реакции. Плевать ей на меня? Куда там. Пусть себе врет, а я устал от загонов ее. Больше не отпущу от себя, как бы ни брыкалась.

– Александр Васильевич, ты же понимаешь, что таким решением подставляешь всех нас, – рычит Рома на Орлова. Оскар как камень, только что пот на лбу выступил. Интересно, сколько выдержки ему надо, чтобы не сорваться. Пусть сделает это первым, тогда я смогу отпустить себя

– Да ему плевать, – смеется вдруг Юля, глядя на Орлова. Она в ярости, как и ее муженек.

– Я просил вас быть тише, – шипит Орлов. – Напоминаю, что в зале представители закона. Не привлекайте к себе внимание.

Покосился на соседнюю компанию. Узнал двоих – местные полицейские шишки.

Только им на глаза попасть не хватало. Я недавно из—за решетки вышел, больше туда не собираюсь.

Пальцы по бедру ее спускаются и возвращаются обратно. Мурашки ее колкие – лучшее успокоение. От каждого касания вздрагивает, и дышать начинает чаще.

– Ты на кладбище недавно была? Да? – раздается сиплый голос Илая. Нейман смотрит в упор на Юлю, только в ладони вилка уже погнута в пополам.

– Что, прости? – непонимающе пялится на него, словно на чужого. И делает вид, что не понимает Неймана.

– У Потапа на могиле цветы свежие, я так и понял что твои. Он ведь тебе всегда розы белые дарил, – Илай откидывается на спинку стула, смотрит на нее расслабленно. Но я знаю, что на самом деле у него внутри .

Юля нервно прячет взгляд, а Рома сереет. И ведь понимаю, что Илай блефует. Мы уже месяц не были у Потапа, какие к черту розы?! Ее отродясь у него на могиле не было. Сука продажная..

– Слышишь! – Рома подрывается с места, нависает над столом. – Отъ*бись от моей жены!

Илай усмехается.

– Твою жену пол города еб*ло. Так пойди, всех попроси..

Вершинин срывается к Илаю. Нейман поднимается, но не сдвигается с места. Орлов что—то возмущенно кричит, а Оскар подбегает к Роме, стараясь не допустить драки.

– Угомонись! – рычит на Вершинина, становясь между ним и Илаем. – Угомонись, иначе все за решеткой будем.

Замечаю, как со стороны входа к нам направляются охранники. Ситуация накаляется. Рома пытается оттолкнуть Оскара, извергая из своего рта какую—то чушь про то, как он собирается прикончить Неймана.

– Илай.. –окликаю его. Он поворачивается. Читаю в его глазах спокойствие и выдыхаю. Я знаю, что он не наделает тупых ошибок. Рома еще получит свое, и ответит нам за Потапа. Но не так. Не ценой собственной свободы.

–Я всегда знал, что ты психованный избалованный ребенок – рычит на Рому Орлов. Он весь пунцовый он страха и злости. – Оскар выведи его…

Ия дрожит. Я опускаю на нее глаза и вижу, что она стала белее полотна. Меня бесит тот факт, что она боится. Я рядом, и ни одной п*дле не позволю сделать ей больно. Неужели она не понимает?

Юля поднимается с места и пытается увести Рому из ресторана. Оскар с ними, но сделав пару шагов, оборачивается к столу.

– Ия, в машину, быстро.

От его наглого тона у меня вены крутит.

Она пытается встать, а я только хватку на ее бедре сжимаю, прожигая его взглядом.

– Ия никуда не пойдет.

Он челюсть сжимает, сверля меня взглядом. Ну, давай, сделай хоть что—то, м*дак.

Но в следующий момент раздается ее тонкий голос. И слова, срывающиеся с ее искусанных губ, разжигают мою ярость.

– Нет, я иду с тобой, Оскар.

Опускаю на нее глаза. Сквозь кровавую пелену смотрю на лицо ее красивое, чужое. А она головой качает, словно умоляет меня отпустить. И я вдруг понимаю, что это конец. Камня на камне не останется от ресторана, если она сейчас же не откажется от своих слов.