Тень

Что-то во мне никак не желало смириться с тем, что это конец. Я смотрел на тактический монитор, спроецированный Васей, и пытался вычислить: что, если я сейчас схвачу Лэма, заброшу его на плечи и побегу назад, в скалу, на самые нижние уровни?

Вычисления раз за разом показывали всю тщету таких усилий. В лучшем случае я бы только продлил агонию для нас обоих. Что лучше — мгновенно исчезнуть в белой вспышке или же медленно умирать от ожогов? Или свариться заживо в подземной части ледника?..

Не в силах принять никакого решения, я тоже поднял голову и завороженно глядел наверх. Там, в бездонной синеве, раскрылись три белоснежных парашюта.

Если бы хотя бы «Буран» был под рукой… возможно, я смог бы сбить заряды. В крайнем случае изменить их траекторию, направить по другую сторону хребта, тогда у всех нас был бы шанс выжить… но модуль безмолвствовал… можно ещё было попытаться заставить Анну его разблокировать. Но я понимал, что не успею, никак.

Секунды текли мучительно медленно. Белые купола над нами будто бы застыли, повиснув в воздухе, а я всё никак не решился отвести от них взгляд.

Лишь спустя какое-то время я заметил, что вокруг стало очень тихо. Слишком тихо: ни шагов, ни завываний ледяного ветра.

Я огляделся. Рядом со мной стоял Айтен. Его род приоткрыт в немом крике. Я подошёл к нему, преодолевая сопротивление воздуха, ставшего неожиданно упругим. Помахал перед его глазами. Моя ладонь нагрелась, будто я быстро поводил ей по стеклу.

В полном недоумении я обернулся. Увидел Лэма. Он наблюдал за мной улыбаясь.

— Ч… что происходит? — спросил я, чуть запнувшись, но стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно.

— Я хочу поговорить, — сказал Лэм, и пошёл мне навстречу, плавной текучей походкой.

Я отпрянул.

— Старайся резко не двигаться. А то обожжёшься, — сказал он.

Я провёл ладонью по воздуху. Она действительно ощутимо нагрелась.

— Как мы дышим? — спросил я. Особых затруднений с дыханием я не заметил.

— Воздух попадает в локальный темпоральный мешок, — сказал Лэм. — Он ограничен нашими физическими телами.

— Ты замедлил время? — спросил я.

— Это не вполне корректное представление. Я направил нас чуть в сторону от основного временного потока в локальных координатах этой браны, — ответил Лэм. — Мы пройдём по широкой дуге и снова вернёмся к обычным временным координатам.

— Кто ты? — я, наконец, задал тот вопрос, с которого следовало бы начать наш разговор.

Лэм снова улыбнулся.

— Йинлэм одно из моих настоящих имён. Почти позабытое на этой планете, — вздохнул он.

— Значит, у тебя много имён, — констатировал я.

— Как и у тебя, — сказал тот. — Женя, Тейдан… твои позывные. А будет ещё больше. Имена не имеют такого большого значения, как им приписывают.

— Ты можешь обезвредить это? — спросил я, кивая на белые купола, медленно опускающиеся на нас. Под ними уже можно было разглядеть чёрные зёрнышки смертоносных зарядом.

— Возможно, — ответил Лэм.

— Сделай это, — попросил я.

— Тогда мне придётся уйти, — вздохнул он. — А мне бы хотелось с тобой ещё поговорить.

Я выдержал паузу, собираясь с мыслями. После всего произошедшего способность рассуждать здраво и отстранённо давалась мне с огромным трудом. И Васю на помощь не позовёшь — не та ситуация…

— Что ж, — кивнул я. — Давай поговорим.

— Там, на границе пустыни. Когда ты обездвижил трийан. Ты ведь планировать с ними сделать что-то ещё, да? — спросил Лэм, заглядывая мне в глаза. — Почему остановился? Они ведь были полностью в твоей власти.

— Я почувствовал ловушку, — ответил я, решив, что полная искренность будет правильной политикой в этой ситуации. — Это решение лишь казалось правильным. Трийан нет смысла запугивать: они и без того боятся настолько, что совсем потеряли облик разумных существ.

— Верно, — кивнул Лэм. — Как там у вас говорят на Земле? «У страха глаза велики»?

Последнюю фразу он произнёс на русском. Из-за плотного воздуха его речь звучала чуть приглушённо, поэтому звуки родной речи будто разносил старый динамик, какой устанавливали в детских учреждениях.

— Что ты сделал на Земле? — спросил я ледяным тоном.

— Я? — Лэм широко распахнул глаза, тщательно изображая удивление. — Совершенно ничего. Не моя епархия, знаешь ли.

— А Нарайа? Получается, твоя?

Он вздохнул и посмотрел на меня грустно.

— Можно и так сказать, — ответил Лэм. — Эта планета по законам Сектора принадлежит мне.

— Получается, ты тот, кого боялись трийане… — сказал я.

— Получается, так, — он согласно кивнул. — Они приняли тебя за меня. Есть в этом какая-то грустная ирония, не находишь?

— Почему? — спросил я. — Почему они приняли меня за тебя?

Лэм хитро сощурил глаза.

— А ты догадайся, — сказал он, после чего добавил серьёзным тоном: — некоторые загадки совсем не обязательно разгадывать, Тейдан. Пускай пройдёт время.

— Ладно, — кивнул я. — Тогда почему они тебя так боятся? И почему решили, что ты сделаешь что-то совсем невообразимое с людьми?

— Ну почему же невообразимое? — улыбнулся Лэм. — Это как раз просто. Трийане решили, что мне нужен разум всех людей на планете. Для каких-то моих прикладных целей.

— Потеря разума? Они считают, что это хуже смерти? — спросил я.

— Многие так считают. Ты не согласен? — ответил Лэм. — Можно было догадаться, если бы внимательнее читал «Наставления Тепла». Осознанность, разум — главная ценность, о которой говорится в той книге. Там ведь про переход от хаоса через осознанность своих желаний к разуму. А ты этого даже не понял. Впрочем, ты ведь никогда не был особо религиозным, да? Тут простой логики мало.

— А тебе людской разум не нужен? — на всякий случай спросил я.

— Точно нет! — рассмеялся Лэм.

— Но почему они решили, что это именно то, за чем ты придёшь?

— Ты наверняка догадался, что трийане — не местный вид. Остатки сезонного программирования в генетике. Странности в экологии… много что указывает на это. Так вот, они — потомки колонистов-ренегатов. То, что произошло на их родной планете, сильно их напугало.

— А что там случилось?

— Туда пришёл собственник. И он был настолько добр, что в ответ на мольбы трийанской элиты открыл им часть своего знания. Разумеется, они оказались к нему не готовы и случилось то, что случилось… — вздохнув, ответил Лэм.

Он сделал паузу и задумчиво поглядел на медленно, как в кошмарном сне опускающиеся парашюты со смертью.

— Они не поняли то, что им открылось, — продолжал он. — Но, как часто это бывает, решили для себя, что всё поняли. Начали внедрять «прогрессивные» на их взгляд программы развития, стимулировать девиантное поведение, пытаться играть в транстрийанизм, не имея правильного представления о настоящей природе того, что им открылось. В конце концов те элиты, которые считали себя посвящёнными, развязали планетарную войну, которая закончилась гибелью той цивилизации.

— А что же тот, кого ты называешь собственником? Его такой расклад устраивал? — спросил я.

— Он с грустью наблюдал за происходящим. И помог выжившим покинуть планету, — ответил Лэм. — Но вмешиваться не стал. Нарушение свободы воли его подопечных отбросило бы его назад… впрочем, тебе пока рано об этом.

Бомбы стали заметно ближе. Темп времени, как мне показалось, немного ускорился. Обернувшись, я заметил, что Айтен успел закрыть рот. Его глаза медленно двигались, смещая фокус с того места, где я стоял, когда Лэм заговорил со мной.

— Плохо то, что эта травма осталась с трийанами. Даже длительное сожительство с другим видом не излечило их, хотя поначалу были некоторые основания для оптимизма. Напротив: всё стало только хуже. Они посчитали себя вправе вершить судьбу целого вида. Попытались устроить геноцид, не останавливаясь ни перед чем… с ними самими случилось то, чего они больше всего на свете боялись, — вздохнул Лэм. — С ними — а не с людьми.

— Ты решаешь их судьбу! — догадался я. — Поэтому мы говорим.

Лэм грустно улыбнулся.

— Ты умён, хоть и находишься в самом начале своего пути, Тейдан, — сказал он. — Впрочем, я уже всё решил. Спасибо тебе.

Он кивнул и отвернулся, очевидно, собираясь уходить.

— Постой! — рискнул окликнуть я. — Подожди… как с тобой можно связаться? Что на Земле происходит? И…

Лэм обернулся и посмотрел на меня. Его глаза постепенно наливались синим сиянием.

— У тебя впереди долгий путь, Тейдан. Наслаждайся каждым шагом. Не спеши множить свою печаль, — сказал он.

После чего исчез в короткой синей вспышке.

Я поднял голову. Заряды уже опустились на высоту, где можно было бы ожидать детонации. Однако этого не произошло — и я знал, что не произойдёт. Он ведь сказал мне про долгий путь впереди. Значит, я не погибну!

Неразорвавшиеся заряды оставили на месте, вместе с десятком бойцов и припасами на неделю. Таков был приказ из центра — хотя Айтен порывался забрать их с собой на самолёте. Ведь много места освободилось после того, как «Буран» потерял функционал.

Взлёт и начало полёта для меня были как в тумане. Перед глазами всё крутилось то мгновение, когда Лаймиэ вырвалась из рук удерживающих её товарищей, чтобы вытащить меня. Всё пытался сообразить были ли иные варианты. Опоздай она на полсекунды — меня бы уже не было. Зато жила бы она… мне сильно её не хватало. Запах её тела будто преследовал меня, хотелось протянуть руку и… не знаю, чего мне хотелось. Я раньше никогда не влюблялся, и лишь теперь понял, что со мной случилось именно это. Понял — потеряв то, ради чего стоит жить.

Но первый шок постепенно отступал. Я думал об Эалин. Поступила бы она также, если бы оказалась рядом? У меня не было ответа на этот вопрос. И это к лучшему.

«Женя, новости с „Севера“, — сказал долго молчавший Вася; я даже вздрогнул от неожиданности, чем заслужил недоуменный взгляд Айтена. — Есть данные анализов ДНК».

«Ну?» — протянул я, почти не сомневаясь в результате.

«Это не твой близнец или клон, — сказал Вася. — Собственно, это вообще не человек».

Теперь я подскочил от неожиданности. Айтен нахмурился и что-то шепнул своему помощнику. Я мысленно пообещал себе сохранять сдержанность — а то решат ещё, что у меня самого крыша потекла на фоне стресса…

«В смысле не человек⁈» — спросил я.

«В прямом. Образец содержит человеческие клетки, вот только при ближайшем рассмотрении они оказываются не совсем человеческими. В ядре присутствуют фрагменты человеческого ДНК, но, кроме этого, там находится множество других ДНК. И не только ДНК. А в центре вообще полимер неизвестной конфигурации, предположительно несущий генетическую информацию неизвестной природы. Лаборатории на борту недостаточно, чтобы подробнее исследовать эту штуку!»

«Получается это что-то вроде метаморфа? — предположил я. — Существо, копирующее других существ?»

«Похоже на то».

«Тогда вообще непонятно, как его удалось убить…»

«Понимаешь, какая ситуация… — замялся Вася. — Предположительно, оно не было до конца мертво, когда мы его обнаружили. Но алкоголь блокирует цепи молекулярного восстановления того полимера, который у них в ядре. Альтернативной ДНК…»

«Получается, мы же его и убили⁈»

«Похоже на то. И кое-что ещё, Жень», — продолжал Вася.

«Валяй уж…» — выдохнул я.

«По моему запросу компьютер на „Севере“ нашёл в своих архивах, скопированных с земных бэкапов, программу по разработке боевых модулей. Она находится в самом зачатке, проводятся первые тесты. Основная проблема сейчас в энергетической установке, которая, кстати, основана на принципе, применённом в реакторе, который мы видели на заводе…»

«Не отвлекайся, пожалуйста».

«Да. Точно. Так вот: создание универсальных боевых модулей на базе технологий „Севера“ называется „Проект Тень“».

Я улыбнулся.

«Бойся тени».

«Да, Жень. Надо было копать глубже. Исследовать вообще всё, пока не докопались бы…» — сказал он.

Я промолчал. Тяжело думать, что можно было что-то изменить, когда у тебя самого нет власти над временем.

Следы трийан уже начали постепенно исчезать из повседневной жизни на Нарайе. Стаканчик с лим-ге, который я захватил в кафетерии при клинике, был обычный, рассчитанный только на людей. Конечно, какие-то мелочи останутся — нельзя недооценивать силу традиции. Но мало кто будет вспоминать об их происхождении.

Трийане перебили друг друга, для начала полностью вычистив собственные садки. Делали они это методично, в течение нескольких дней, не забывая сжигать тела. Лишь последних из них кремировали уже люди. Это продолжалось несколько дней, после которых Нарайа вновь стала планетой людей.

Конечно, люди продолжали обсуждать случившееся. Строили самые невероятные версии. Однако политическая верхушка знала правду — я рассказал её Ринэлу, а уже он решил поделиться с остальными. Да, здешнее человечество теперь будет гораздо осторожнее со своими страхами.

Но в целом жизнь продолжалась. В пострадавшие города возвращались люди. Дети снова шли в школу. Открывались предприятия, функционировал городской транспорт.

До клиники, где в специальном особо охраняемом отделении находилась Анна, я доехал на автобусе, хотя Эалин предлагала подвезти.

После захвата у неё случился серьёзный нервный срыв, и теперь медики старались привести её в порядок. В этом были заинтересованы все — ведь она была ценным источником информации. Я тоже хотел бы её о многом расспросить, и Ринэл лично дал мне такую возможность.

Показав свитки с необходимым документами охране, я прошёл в отделение. Тут было спокойно и солнечно: стены заменяли полностью прозрачные панели, выходящие в сад. Можно было даже подумать, что это какой-то дорогой отель — если не знать, что стёкла — бронированы.

Увидев меня, Анна поднялась на кровати. Подошла ко мне и потрогала разделяющую нас прозрачную преграду.

— Вы всё-таки пришли, — сказала она тихо.

— Это сложно, но я могу сделать так, что вы увидите свою дочь, — сказал я нейтральным тоном. — Но в ответ мне нужна информация.

Она грустно улыбнулась.

— Этого следовало ожидать… передайте ей, что мне очень жаль. Хорошо? Я ждала вас, чтобы передать… вы поймёте.

Она развернулась и пошла обратно к постели.

— Скажите, что я любила её. И всегда о ней думала. Как и папа… — совсем тихо, почти шепотом сказала она. После чего закрыла глаза и перестала дышать.

Я крикнул изо всех сил, чтобы вызвать дежурную бригаду, уже понимая, что это тщетно. Подобное я уже видел. Никто ведь не стал проверять её энцефалограмму… а следовало бы.

Возле входа в больницу меня ждала Эалин. Посмотрев на меня, она молча подошла и протянула руки. Мы обнялись.

— Давай поедем домой, — предложила она.

— Давай, — согласился я, испытывая благодарность. Мне резко перехотелось пользоваться общественными транспортом и видеть много людей.

«Женя, ещё новости», — сказал Вася, когда Эалин тронула свой кабриолет с места.

«Ну?» — спросил я.

«Земля на связи! Они ждут твоего возвращения!»