Глава 27

Эта неделя слилась в сплошное расплывчатое ощущение усталости и апатии. Михаил окружил её заботой, как всегда, принося чай, укутывая пледом, но её состояние не улучшалось. Лёгкое недомогание, сперва кажущееся лишь временной слабостью, постепенно набирало силу, настойчиво заявляя о себе и превращаясь в неприятные, тревожные ощущения, которые особенно сильно давали знать о себе по утрам.

Её начали раздражать запахи, которые раньше приносили удовольствие. Запах кофе, всегда такой тёплый и успокаивающий, теперь вызывал приступы тошноты. Даже вкус любимых мандаринов, которые Михаил так старательно выбрал в супермаркете, вдруг стал неприятным.

Усталость не отпускала. Даже если она спала долго, ощущения бодрости не приходило. Лежа в кровати, Марина чувствовала, как её мысли кружат в бесконечном круговороте.

Она списывала всё на стресс. Последние недели были слишком насыщенными: тендер, бесконечные переживания и ночи, когда она ворочалась, не в силах уснуть. Но был ещё один фактор, который заставлял её насторожиться.

Задержка.

Сначала она убеждала себя, что это — всего лишь следствие стресса. «Это нормально,» — снова и снова повторяла она, словно мантру, стараясь заглушить сомнения. Последние недели выдались слишком напряжёнными, и списать всё на переутомление казалось самым логичным.

Но с каждым днём уверенность в этом совпадении слабела. Каждый новый день приносил не облегчение, а усиливающееся ощущение, что она что-то упускает. Чем дольше она отодвигала эту мысль на задний план, тем отчётливее становилось: это не просто стресс.

Игнорировать это больше нельзя.

Пора сделать тест.

Она решилась.

Тест лежал перед ней на полу ванной.

Две полоски.

Яркие, чёткие, не оставляющие места сомнениям.

Марина застыла, сидя на краю ванны, цепляясь за холодный край руками, словно боялась, что её унесёт вихрь эмоций. Взгляд не отрывался от двух полосок — маленьких линий, которые в одно мгновение перевернули её мир. Они казались почти нереальными, будто вот-вот исчезнут, если смотреть слишком долго.

Внутри неё всё смешалось: радость и страх, восторг и тревога. Внутри неё бушевал ураган чувств: радость билась о стены страха, восторг сменялся тревогой, а каждое «что теперь?» рождало новое «а вдруг?». Сердце гулко стучало о рёбра, как безумное, а мысли кружились, сталкиваясь и разлетаясь, как осколки стекла.

Она закрыла глаза, сделав глубокий вдох, но от этого не стало легче. Марина понимала, что её жизнь уже никогда не будет прежней, и это осознание одновременно пугало и вдохновляло.

«Как я скажу ему?»

Михаил всегда был рядом. Его поддержка была для неё якорем, его уверенность давала ей силы. Но теперь она сомневалась, как он воспримет эту новость.

Он не раз говорил, что мечтает о семье. Но разве сейчас? Разве они были готовы к такому шагу?

И она?

«Господи, какая же я дура,» — пронеслось в голове, пока она нервно кусала губы, ощущая солоноватый привкус боли. Ведь она сама уверяла Михаила, что всё под контролем, что она пьёт таблетки.

«А сама?»

Она сжала кулаки, чувствуя, как в горле поднимается ком. Это был её просчёт, её беспечность. И теперь всё, что оставалось, — ждать, смотреть в лицо последствиям и надеяться, что он поймёт.

Она чувствовала, как её обуревает чувство вины.

Марина вернулась в спальню. Её взгляд упал на прикроватную тумбочку, где всегда стояла кружка с водой, которую Михаил приносил перед сном. Она почувствовала комок в горле.

Она знала, что не сможет сейчас сказать ему.

Её пальцы дрожали, когда она взяла лист бумаги. Она долго смотрела на него, прежде чем написать слова.

«Миша, прости, я тебя подвела. Мне нужно немного времени, чтобы всё обдумать. Сейчас мне важно разобраться в себе. Не ищи меня. Вернусь, как только смогу. »

Листок лёг на прикроватную тумбочку.

Марина начала собирать небольшую сумку. Она бросила туда пару удобных вещей, книги, которые её всегда успокаивали, и тёплый свитер. Каждая вещь, которую она добавляла в сумку, будто становилась кирпичиком в стене, отделяющей её от Михаила.

Когда такси подъехало, она огляделась. Квартира была наполнена его присутствием. В каждом углу она чувствовала его заботу, его тепло.

«Я вернусь и поговорю с ним когда буду готова,» — сказала она себе шёпотом, прежде чем выйти за дверь.

Путь на вокзал показался ей бесконечно долгим. Лёгкий дождь стучал по окнам машины, убаюкивая, но Марина не могла расслабиться. Её сердце колотилось, а мысли снова и снова возвращались к Михаилу.

На вокзале Марина купила билет в один конец.

Город, куда она направлялась, был тихим провинциальным уголком, где жили её мама и брат. Название этого места, «Луговая Поляна,» всегда вызывало у неё воспоминания о детстве.

Пока поезд медленно покачивался, унося её всё дальше от Михаила, Марина сидела, не отрывая взгляда от окна.

Пейзаж за стеклом сменялся один за другим: поля, редкие лесопосадки, мосты над реками.

«Я вернусь, как только всё пойму,» — повторяла она себе, словно мантру.

Но чувство вины не отпускало. Она оставила его. Она ничего ему не сказала.

В тишине купе она начала прокручивать их последние недели.

Как он всегда был рядом. Как он обнимал её, когда она была в растерянности. Как он старался рассмешить её, когда ей было тяжело.

Она вспомнила, как однажды, возвращаясь домой поздно вечером, он вдруг остановился у цветочного магазина, купил огромный букет подсолнухов и сказал:

— Тебе нужен солнечный лучик, Мариша.

Теперь она смотрела на своё отражение в оконном стекле и думала, как сильно она его подвела.

Поезд замедлялся, приближаясь к станции. Марина собралась с духом, глубоко вдохнула и взяла свою сумку.

Впереди её ждала новая глава жизни.

* * *

Марина вышла из вагона, вдохнув прохладный воздух. Родной город встретил её серыми облаками и запахом влажных листьев. Здесь всё было по-прежнему — старые фонари, тихие улочки и уютное здание вокзала, от которого тянуло запахом кофе и жареных пирожков. Её пальцы сжали ремень сумки, и она медленно пошла к выходу с перрона. На душе было тяжело, но она заставила себя держаться прямо.

Такси домчало её до знакомого подъезда. Ещё в машине она заметила штору, колыхавшуюся на окне — мама ждала. Когда Марина подошла к двери, та распахнулась раньше, чем она успела дотянуться до звонка.

— Маришка! — мама обняла её так крепко, что на секунду стало трудно дышать. — Я как увидела твоё сообщение, так разволновалась! Что случилось?

— Всё нормально, мам, — Марина попыталась улыбнуться. — Просто захотелось домой.

Из глубины квартиры раздался топот, и в прихожей появился Антон — её младший брат. Подросший, более уверенный в себе, но всё такой же озорной.

— Марина! — он подскочил к ней и чуть не сбил с ног. — Вот это да! Ты правда здесь⁈

— Правда, — Марина рассмеялась, обнимая его в ответ. — Ну как ты тут без меня?

— Да как обычно. В школу хожу, спортом занимаюсь. Но ты, вообще, пропала совсем! Мы с мамой думали, ты уже забыла, как мы выглядим.

— Антон! — строго одёрнула его мама, а затем снова повернулась к Марине. — Проходи скорее на кухню, я там пирог испекла, специально для тебя, с вишней — твой любимый.

Квартира была старой, но ухоженной. Они переехали сюда много лет назад, когда мама ушла от отца. До этого квартиру сдавали, после сметри бабушки, но после развода она стала их новым домом. Узкий коридор вёл в маленькую гостиную, заставленную книжными полками и старыми фотографиями в рамках. Мебель казалась немного потёртой, но от этого ещё более родной. На подоконнике стояли комнатные растения — в основном фиалки. Мама обожала их и выращивала разные сорта: «Огненные мотыльки», «Мачо», «Розмари», «Солнечный мальчик» и «Светлана». В воздухе витал запах выпечки и травяного чая. Здесь всё казалось таким привычным и тёплым, как будто время остановилось.

На кухне было тепло и уютно. Марина села за стол, а мама накрыла чай и нарезала пирог. Антон уселся напротив и тут же начал рассказывать о школе, друзьях и последних новостях. Марина слушала, кивала, поддакивала, но чувствовала себя как будто отстранённо.

Она не могла перестать думать о Михаиле. О том, как оставила его. Без объяснений. Без слов. Её взгляд блуждал по кружке с чаем, пока мама говорила о соседях и новых рецептах.

— Мариш, а ты надолго? — вдруг спросила мама, с любопытством вглядываясь в её лицо. — Или просто на пару дней?

Марина отвела взгляд.

— Пока не знаю, — ответила она тихо. — Немного отдохну. Нужно разобраться в себе.

— На работе всё хорошо? — осторожно спросила мама.

Марина кивнула, хотя внутри всё сжалось. Она чувствовала, что мама не верит, но ничего не сказала. Антон тоже вдруг замолчал, изучая её взглядом.

В квартире было две комнаты. Одна когда-то принадлежала Марине, а вторая — Антону. Мама раньше спала в гостиной, где стоял раскладной диван. Но после отъезда Марины она перебралась в спальню, оставив Антону его уголок. Этот дом был простым, но тёплым, наполненным заботой и воспоминаниями.

В спальне почти всё осталось таким же, как в её школьные годы, только добавились полки с книгами, мягкий плед на кровати, старые фото в рамках и корзинки с маминым вязанием, которые из гостиной перебрались на бывший Маринин стол. Сдвинув недовязанный шарф в сторону, Марина села за стол, вытащила ноутбук и включила его.

Экран светился, а курсор мигал, ожидая её действий. Марина набрала первые строчки документа:

«Прошу уволить меня по собственному желанию. С уважением, Марина Громова.»

Добавила дату. Её руки дрожали, когда она перечитывала текст. Это казалось окончательным шагом. Прощанием не только с работой, но и с Михаилом, с командой, с той частью жизни, которая ещё утром была её реальностью.

Она отправила документ в отдел кадров и закрыла ноутбук. Но чувство облегчения не пришло. Вместо этого на неё навалилось ощущение пустоты.

Она встала и подошла к окну. Где-то вдалеке залаяла собака. Марина провела пальцами по стеклу, как будто пыталась стереть мысли о Михаиле.

— Мариш! — раздался голос Антона, и он постучал в дверь. — Фильм смотреть будешь?

— Сейчас приду, — ответила она, пытаясь придать голосу бодрости.

Она глубоко вдохнула, расправила плечи и вышла в гостиную, где её ждали брат и мама. Они окружили её заботой, говорили о мелочах, шутили. Но Марина чувствовала, что делает это на автопилоте, пряча внутри разбитое сердце и неопределённость.

Когда все разошлись спать, она ещё долго лежала в темноте, глядя в потолок. Мысли о Михаиле не оставляли её. Ей хотелось написать ему, объясниться, но что она могла сказать? Она сама не до конца понимала, почему сбежала.

Когда мама заглянула в комнату, желая ей спокойной ночи, Марина вдруг подняла глаза и тихо спросила:

— Мам, а можно я сегодня с тобой посплю? Как раньше…

Мама удивлённо замерла, но тут же улыбнулась и кивнула:

— Конечно, Мариш. Пойдём в гостиную.

Они устроились на диване, укрывшись старым шерстяным пледом. Марина прижалась к маминому боку, как в детстве, а мама погладила её по спине и прошептала:

— Всё будет хорошо, доченька.

И только тогда Марина почувствовала, как напряжение медленно отступает, оставляя место спокойствию.

Завтра будет новый день.