Глава 39. Знакомые лица

Зоя Пообщавшись с Ривом открыла в себе кое-что новое. Отказывается, в небольших дозах насилие вдохновляет меня на интимные подвиги. Я была уверена, что он не причинит мне сильной боли, остановившись на зыбкой границе между реальной жестокостью и ролевой игрой. Только Рив ни капельки не играл в ревнивого деспота, похоже, эти качества присущи ему на самом деле. Никогда прежде мне не приходилось мириться с мужчиной через секс на мокрой от росы поляне. Очень понравилось. И почему говорят, что «мужчина берет женщину»… Не-ет, этим утром случилось обратное – именно я брала Рива, а он давал мне себя, словно рассчитывая наказать, проучить. А потом его злость прошла, без следа растворившись в моем теле. Наверное, без следа. Полагаю, моя беременность не входит в планы Сартака. Он прекрасно знает, что я не принимаю какие-либо средства защиты и постоянно убеждает не волноваться о последствиях. Попробую осторожно расспросить Маху. Низенький робот – гуманоид с мелодичными гусеницами вместо ног провожает меня к хозяйке сианского агрохолдинга. Интересно, куда делся кот, мы почти подружились… Укрытая по пояс толстым коричневым пледом, Маха восседает на кресле с царственным величием. Заметив меня, приветливо машет рукой и тут же продолжает беседу с гостем, лица которого я пока не вижу. На столе перед ними разложены кисти и баночки, тюбики с клеем или краской, прочие инструменты непонятного назначения. В центре возвышается глиняный сосуд с широким горлышком. Я уже слышала, что Маха любит реставрировать старые вещи, сама расписывает мебель и занимается декупажем, то есть наклеивает вырезанные из бумаги рисунки на дерево или стекло. Часто использует натуральные листья из своего сада, недаром на столике их целая коробка. Собеседник Махи медленно поворачивается, и я замираю от удивления – Тусар! Он разглядывает меня с откровенным любопытством, но вряд ли поражен нашей встречей. Маха, должно быть, рассказала о новой прихоти внука. – Рад тебя видеть, Сероглазая! – в голосе пасынка Рива звучит скорее усталость, чем боевой азарт. – Взаимно, господин Тусар, – сдержанно ответила я, тут же взглядом здороваясь с Махой. – Выглядишь помятой и бледной. Минувшая ночь тебя слишком утомила? – капризно заметил молодой сианец. – Я отлично выспалась и полна сил. Тусар смачно зевнул, едва прикрывшись ладонью. – А вот я скверно себя чувствую уже вторые сутки. Все этот проклятый остров не выходит из головы. Даже не привстав Маха погладила его по макушке длинным упругим стеблем, с которого только что счистила листву. Занявшись второй веткой, она спокойно заметила: – А кто же заставлял тебя лететь в общину бывших наемников? Ты сам искал развлечений. Зоя… садись рядом со мной. Ты завтракала? Может, хочешь искупаться или отдохнуть в доме? Рив освободится не скоро. – Да, он предупредил. Могу вам помочь? Маха благосклонно кивнула, пододвигая мне плоскую корзиночку с растительным материалом. – Вот, отделяй самые мелкие листочки и укладывай под пресс, они должны немного подсохнуть. Красивые, правда? Тусар обещал расплющивать зерна, но слишком нудная работа ему не по вкусу. Тусар – сын моей подруги, бывшей жены Рива, мы с ней редко общаемся в последние годы, у нас возникли некоторые разногласия. Зато мальчик частенько меня навещает, среди молодежи и я сбрасываю с плеч пару десятков лет. Объяснение Махи было правдоподобным, оставался вопрос, что интересного сам Тусар находит в обществе пожилой дамы. Может, его привлекает расслабляющая атмосфера зеленых грядок и подвязанных кустов. Здесь можно прятаться на время от городской суеты, зализывать раны… – Вы начали говорить про остров. Уж не туда ли ссылают смутьянов из числа бывших солдат? – Именно! – оживился Тусар, запустив пальцы в россыпь душистых листочков мяты. – Я напросился в инспекторскую группу, хотел проверить слухи насчет их боевого братства. Слышал, они бросили выпивку и мордобой, хорошо организовались в плане поддержки безнадежных товарищей. Я только хотел понять, как можно сохранить человеческий облик, потеряв ноги или глаза… Ведь на острове почти нет развитой инфраструктуры, они охотятся как дикари, ловят рыбу заостренными палками, греются у костров. Мы думали, они перережут друг друга, ведь последняя партия состояла из отъявленных головорезов. Так нет же, калеки установили дежурство на берегу и проинструктировали новичков о порядке в общине. – Похоже, увиденное оставило тебе яркие впечатления, – не то спросила, не то подытожила Маха, любовно оглаживая липкий от смазки сосуд. Скоро на нем распластались округлые лепестки фиалок и маков. Осталось зафиксировать несколькими слоями глянцевого клея и высушить. Я прислушивалась к рассказу Тусара и следила за руками Махи, а во время короткой паузы решила бросить невинное замечание о том, что декорирование и шитье развивают мелкую моторику пальцев и омолаживают мозг. Неожиданно Тусар рассмеялся, дружески мне подмигнув. – Да-да, согласен! Когда занимаешься ручной работой, в свободную голову приходят толпы забавных мысли. Например, что люди по сути мало отличаются от червей – есть отверстие для пищи, длинный пищеварительный тракт и дырка для удаления отходов. Маха сурово поджала губы. – Но разница очевидна. Каждый червяк с рождения выполняет программу, заданную природой. Ему не доступен выбор и душевные метания. – Проклятое серое вещество! – дурашливо возопил Тусар и вдруг подсел ближе ко мне, положив руку на спинку моего стула. – Ты ведь жила в нижнем городе среди деградантов, потом Рив засунул тебя в Хижину ветра для дезинфекции, и вот ты побывала в его горном гнездышке, а теперь беседуешь на равных со мной и Махой. Каковы ощущения? – Честно? – я приняла загадочный вид и, прикрыв глаза, пафосно произнесла: – Я устроена таким образом, что могу создавать вокруг себя комфорт и уют, куда бы не забросила судьба. Вероятно, обладаю редкостным даром заводить друзей. И мне обычно достаются замечательные собеседники, колоритные фигуры. Я наблюдаю и сравниваю… Я умею скользить по обочине грязной лужи, даже не запачкав подошв, представляешь? С одинаковым удовольствием копаюсь в земле и парю в небесах. У меня есть желания и цели – от сиюминутных до размером с Галактику, мне никогда не бывает скучно… – Почему ты выбрала Рива, а не меня? – резко спросил Тусар. – Думаю, это случайность, просто господин Сартак приложил чуть больше усилий, – неуверенно прошептала я, глядя в темные глаза напротив, увы, мой театральный настрой моментально угас. Можно было придумать ответ эффектней, но отчего-то горло сдавила тоска. Маха не слишком натурально откашлялась, и я вдруг почувствовала пустоту в груди. К чему вся эта высокопарная болтовня с претензией на откровенность? Лучше обсудить бытовые мелочи, вроде любимых питомцев и саженцев. – А где Наки… я правильно назвала вашего котика? – Вчера его усыпили наконец, – ровным тоном сказала Маха, – сколько можно мучиться с галорастворами, бедняга и так прожил три срока, отпущенного его звериному роду. Хороший пример для меня, надо уходить вовремя, хотя трудно решиться оставить тех, кого любишь безмерно. Видишь… готовлю чашу для праха старого друга, глупая привычка оставлять под носом свидетельства прошлого. Проследи, чтобы Рив потом выкинул в распылитель мое барахло. Признание Махи меня тронуло. Я с трудом заставила себя оставаться на месте, а так хотелось убежать и нареветься в кустах, где никто не увидит. В момент сильной боли мне всегда хочется спрятаться даже от близких. Вспомнилась бабушка. Ее последние дни прошли в одиночестве, и потом я даже у скромного памятника не могла высказать все, что творилось в душе. Она не любила проявление слабости в людях, презирала сантименты и меня учила быть независимой и самодостаточной. Защищенной от ударов в спину, рухнувших надежд и разлетевшихся сосновой пыльцой иллюзий. Однажды в хвойном лесу мы с бабушкой вместе наблюдали, как кружится в воздухе невесомый желтый пушок, – завораживающее зрелище. Я никогда не решалась ее обнять… – Что с тобой? – удивилась Маха, не отрываясь от своего кувшина. Судорожно вздохнув, я попыталась улыбнуться, а испытующий взгляд Тусара помог справиться с приступом хандры. – В детстве я очень боялась смерти, а потом услышала, что это касается только тела с дыркой для отходов и сразу же успокоилась. Маха одобрительно засмеялась, и я тоже повеселела, настолько она в этот момент показалась родной и милой, напомнила бабушку в добром настроении. А вот Тусар продолжал хмуро пялиться на меня, от усердной мыслительной работы безупречный лоб его испортила складочка. – Я собираюсь сегодня слетать в Науту. Хочешь со мной? – Новая экскурсия? – Вроде того. Можем заглянуть к твоим прежним знакомым. У тебя же остались друзья в нижнем городе? – Боюсь, что нет. «Знать бы, что ты опять задумал, экстремал неуемный…» – Мое приглашение кажется тебе неприличным? – ехидно сказал Тусар, расправляя плечи и явно красуясь. – Я здесь по желанию Рива. Ему не понравится, если я буду гулять с другим мужчиной. – Какой же я чужой! Вот не думал, что ты отличаешься послушанием! Впрочем, ясно… такая же унылая домоседка. Едва не пустила слезу над гробиком облезлого Наки – его давно пора было уложить в золотой саркофаг. – Умолкни, болтун! Прояви уважение! – грозно воскликнула Маха, и я не без удовольствия заметила, как Тусар покорно обмяк. Кажется, его действительно угнетала недавняя поездка на остров ветеранов. Один из работников Риверсе – хозяин злобной псины, немного рассказывал мне о тамошних обитателях. Именно тогда я представила, как можно обустроить имение Сартака, чтобы изувеченным людям не приходилось копать себе землянки и голодать. Может, поделиться этими планами и с Тусаром? Он ведь тоже сотрудник военного департамента, должен помочь. – Если Маха не против нас отпустить, давай прогуляемся до Перводерева и поговорим. – А я думал, ты меня боишься… – ответил Тусар, ухватившись за мое предложение. – Разве есть причины? – Нет, – глухо пробормотал он и обошел стол, чтобы поцеловать застывшую как изваяние Маху в висок. Якобы извинился, засранец! Она чуточку отстранилась, поправила короткие завитые волосы с благородным серебристым отливом и приказала не тревожить ее до завтрашнего обеда. * * *Мы долго бродили с Тусаром по дорожкам сада, где-то почти касаясь друг друга плечом, но чаще я шла впереди и первой начинала беседу. Поведала ему историю принца Сакья-Муни, которого позже стали называть Буддой, мол, тоже родился и вырос в роскоши, а потом ужаснулся человеческим бедам и свою знаменитую философию изобрел. «Жизнь есть страдание… страдания можно избежать…». Тусар рассеянно слушал, скептически посмеивался, но не перебивал. Сегодня с ним было спокойно, будто близость к Сартаку сразу прибавила мне возраста и статуса. О своем отчиме Тусар говорил уважительно, но с оттенком иронической грусти. – Я стал одной из причин их расставания с Гертой. Она меня с рождения баловала, а Рив пытался держаться строже, я тянулся к нему, хотя и ненавидел порой. Они ссорились, однажды Рив поставил условие – новый ребенок, его собственный ребенок. А мать сказала, что тогда я буду заброшен, поэтому она предпочла уйти. – Но ведь было очевидно, что когда-нибудь он захочет своего малыша… Ведь Рив на это способен, да? – Конечно! С настоящей-то сианкой. Тусар насмешливо оглядел меня с головы до ног и отчеканил: – Хотя с тех пор его предпочтения могли измениться. – Вряд ли, такие люди тверды в своих убеждениях, – отмахнулась я. – Но где сейчас твоя мать? – Далеко отсюда, не волнуйся. – Даже не думала… – Так ты летишь в Науту? Хорошо, сейчас я сам спрошу у Рива. – Постой, ты собираешься связаться с ним? Не нужно, он занят! – Тш-ш-ш… ты же не хочешь провести вечер в скорби о Наки, которому так и не нашли снадобье вечной жизни. Вот досада, даже экстракт тарсианских камней не помог! Тусар в самом деле коротко сообщил отчиму о своих планах на мой счет, и через несколько секунд из крохотного приемника раздался приглушенный голос Рива, обращенный прямо ко мне: – Ты хочешь снова увидеть ночную Сонму, Зоя? – Да, если отпустишь в полет со своим сыном. Я нарочно назвала так Тусара, припомнив, как в прошлый раз Рив поправил меня. Но сейчас он лишь отрывисто произнес: – Будь осторожна и благоразумна, и тогда завтра я сумею тебя порадовать. – Отлично! – Как Маха? – продолжил допрашивать Рив. Тусар быстро ответил за меня: – Неплохо держится старушка. Наше присутствие излишне и только отвлекает от нежной грусти. – Не груби! – Я люблю ее больше Герты… я предлагал ей другого кота, даже синтетического питомца с милыми сенсорными лапками, – Тусар дурашливо замяукал и отключил громкую связь, а потому ответ Рива я уже не расслышала. «Начались семейные разборки! Им проще, они знают друг друга много лет, а я здесь случайная гостья, только покажите открытую форточку и мотылек улетит, куда глаза глядят, например, на свидание с Дином. Думаю, Пен Бос присмотрит за ним, пока меня нет…» Я решительно пошла одна по тропе в сторону дерева-химеры, похоже, на Сиане ничего не имеют против подобных генетических комбинаций. Желтое яблоко висело низко и будто само просилось в руки, уже хотела сорвать его, но вздрогнула, заметив поодаль робота, собирающего плоды в разные емкости: груши направо, яблоки – налево, сливы и инжир в центральный короб. Задержалась немного, наблюдая, как трудятся искусственные конечности с гибкими щитками вместо ладоней – бережно охватывают спелую фруктину и медленно укладывают на отведенное место. Поскольку Тусар не спешил меня догонять, я решила помочь садовнику и тоже сняла с ветки странный плод, похожий на плотный малиновый баклажан с жесткими волосками у плодоножки. Робот на мгновение замер, а потом одобрительно похлопал меня по плечу еще одной мягкой конечностью, только сейчас заметила, что мелкие ягоды он собирал с помощью вакуумного устройства, чтобы случайно не раздавить. Этот жест дружелюбия растрогал меня не меньше, чем предложенное вскоре той же механической «рукой» яблоко. – Щедрый приятель! – усмехнулся Тусар. – Как насчет небольшой передышки? Я провожу тебя к гостевому домику и заберу через час. – Договорились. Осмотревшись в комнате, я некоторое время раскладывала и примеряла вещи, выбирая удобную одежду на прогулку. После полудня небо затянуло караванами белых облаков, я вышла на крыльцо и, предвкушая интересный вечер, откусила яблоко. По вкусу натуральный ананас! Перводерево и не такие сюрпризы таит. А вообще меня занимал вопрос, неужели Тусар действительно предан Сартаку и почитает за настоящего отца. Или это напускное смирение? Тусар – темная лошадка, вместо того, чтобы развлекаться в рядах золотой молодежи или упорно строить головокружительную карьеру сегодня он намерен выполнить рейд по трущобам Науты. И я буду в роли экскурсовода. Стоит ли посетить бар «Саманти» и подземный аквапарк? Или сразу слетать на место раздачи просроченных вкусностей… Тусар знает про распыление остатков пищи вместе с людьми? Оказывается, пока я планировала маршрут, он уже все рассчитал. – Сначала погоняем на спиральной трассе, а потом покажу тебе своих подопечных. По примеру Махи я тоже занимаюсь благотворительностью, хотя Рив и считает это пустой тратой средств. – Отчего же? – Чтобы вытащить человека из болота недостаточно только протянуть палку, потом придется сушить одежду и показывать чистую дорогу, иначе скоро он окажется в том же дерьме. – А ты думал, сунешь милостыню и над головой тут же засияет нимб святости? Было бы слишком просто… – горячилась я, начиная испытывать к нему что-то вроде сочувствия. Надо же, «золотой мальчик» собирается людям помогать, а они, гады такие, не ценят его доброту. – Недавно ты с умным видом рассуждала о своем принце, который стал нищим бродягой во имя призрачных целей. Но, скажи, Зоя, как можно спасать тех, кто кусает твою руку и лает без устали? Затянутый в коричневый костюм вроде тонкой кожи, Тусар нервно раскидывал носком спортивного ботинка камешки на тропе. Красиво очерченные ноздри прямого носа яростно раздувались. Ни дать ни взять обиженный подросток. – Скажи, у вашей семьи есть личный психолог? – вкрадчиво спросила я, проникаясь профессиональным интересом. У этого парня на лицо парочка незакрытых гештальтов. Если будем общаться дальше, я вполне сумею помочь. И тут же одергиваю себя. Ну, что за навязчивое желание быть полезной, востребованной, постоянно доказывать свою компетентность в вопросах жизнеустройства. Помочь Дину, Сартаку, меценату-мажору… бедняжки, они же без меня пропадут! – А может, сбежим на Астенас? – лукаво щурится Тусар. – Или роскошное турне по Чантасу: море, буйная растительность, выставки и модные показы… Какой песок предпочитаешь – белый как снег, красноватый, сиреневый или золотой? Я шумно вдохнула и развела руками с видом напыщенного сожаления: – Вы очаровательны, юноша, но у меня осталось здесь одно важное дело. Касается жизни и смерти, как вы обожаете. Еще до отлета из резиденции Махи я успела рассказать Тусару про Дина и обещание Сартака устроить его в хорошую клинику. А разве это секрет? Пусть знает, что его отчим тоже порой склонен к спонсорской деятельности. Ведь не могут же мои скромные эскорт-услуги оцениваться в такие большие суммы.