Глава 38. Музыка ветра

 Научи меня быть счастливымВереницей долгих ночей,Раствориться в твоей паутинеИ любить ещё сильней…   (с) Сартак проснулся позже, чем планировал, сказалось утомление последних дней. Первой мыслью было желание увидеть Зою, просто убедиться, что она в доме. А где же еще… С вершины нет легких дорог, можно переломать кости, скатившись вниз. Тишина вокруг уже не казалась благостной, как в прежние времена, когда он отдыхал здесь один после утомительных переговоров. «Наверно, бунтарка сбежала посмотреть на восход Антарес. Отсюда открываются прекрасные виды». Припомнив события минувшего вечера, Сартак начал торопливо одеваться. Вчера Зоя отказалась делить с ним постель, и он уступил вместо того, чтобы применить силу или угрозы. Она не должна видеть в нем врага, но, несмотря на все его старания, что-то идет не так… Похоже, единственное, что их накрепко связывает – это восхитительный секс, которому она отдается самозабвенно и страстно. Надо ли желать большего? Оказывается, Рив ждал проявления благодарности и восхищения не только во время соития. Облачившись в свои несуразные платья, Зоя вновь становилась замкнутой и отрешенной, загоралась только во время спора. Похоже, для нее секс тоже был разновидностью борьбы. Она даже пыталась доминировать, но Рив мягко избавил ее от этой необходимости. Когда она прямо спросила о совместном будущем, Рив едва скрыл удовольствие. Значит, в душе Зоя надеялась на такой вариант и правильно выбрала тактику. Он очарован и даже не пытается это скрыть. Так почему ее мало впечатляют открывшиеся перспективы? Женщины Дейкос настолько глупы или, напротив, изощренно расчетливы? «Скоро устранится единственная помеха, ничто не будет отвлекать…». Сартак распорядился насчет летмобиля и вышел из дома, стараясь оставаться незамеченным. Ему хотелось понаблюдать. Зоя в одной рубашке гуляла возле ближайшего каменного валуна, волосы непривычно собраны и заколоты кверху, кончики торчат смешным хохолком. Она была похожа на маленькую белую птичку, собирающую в траве птенцов под свое крыло. Зоя вдруг вскинула голову и посмотрела на него в упор, улыбнувшись. – Привет! В это мгновение Рив пожелал забыть мир вне горного массива и зеленой поляны, отринуть как ненужный балласт колючие цепи блокопостов и химеру великого города, сосредоточиться лишь на голоногой фигурке перед собой – такой беззащитной с виду, но с каждым днем обретающей все большую власть над сердцем. Открытие это настолько поразило, что какое-то время он ничего не отвечал, а просто разглядывал ее, будто ища недостатки. Потом сорвался с места и, быстро преодолев разделяющее их пространство, грубовато спросил: – Давно ты встала? Она пожала плечами и доверчиво потянулась к нему, словно и не было вчерашней размолвки. – Я хотела послушать ветер, меня еще в детстве бабушка учила – там, на Земле. Надо встать рано утром и выйти в чистое поле, как в сказке, да… Поклониться на три стороны и что-нибудь загадать, а потом прислушаться. Он непременно ответит – ласковым шепотом или сильным порывом. Иногда словно теплым дыханием согреет затылок, игриво нос пощекочет… Высушит слезы, развеет тоску. Я уже и забыла, как это бывает. – Расскажи мне. – Ну, вот я и говорю… – Расскажи про свою бабушку. – Она была строгой, не то что твоя Маха, – между бровями Зои собралась крохотная морщинка. – Ты ее плохо знаешь, – быстро ответил Рив. – Это сейчас она притихла немного, а прежде любила совать нос во все мои дела. Невероятно! Ему не нравилось обсуждать Маху Сартак с посторонними. Тема семьи всегда была неприкосновенна, но галактический ветер занес в его владения храброго мотылька, который способен менять правила. Или высечь их на камне, подтвердив правоту. Зоя больше не входит в разряд чужаков. – Отвези меня к Махе. Может, ей одиноко и хочется общения. – Хорошо, – сдавленно обещал он, все еще удивляясь новым ощущениям. Непривычно-приятно. Остро-свежо. – А когда ты вернешься? – Собираешься ждать меня или новостей о солдате? – И тебя тоже. Не давая осмыслить фразу, она обняла его чуть выше пояса и прижалась ухом к груди. – Спасибо, что привез сюда. Мне не хватало тишины, я впервые за месяц спокойно выспалась. Здесь обо всех бедах можно забыть. – Мы думаем одинаково. И чувствуем тоже, ты замечаешь? – Ты же не просто так меня выбрал, – грустно усмехнулась она, потряхивая волосами, из которых Рив успел вытащить пару заколок. – Так о чем ты спрашивала сианский ветер? – он приподнял ее подбородок, чтобы заглянуть в глаза – сегодня совершенно прозрачные, как чистая заводь. – Я просила что-то вроде благословения, – она смущенно засмеялась, стараясь увести взгляд в сторону. – Не для себя, а… чтобы принести удачу тем, кто рядом. – Но я на втором месте в списке, правильно? – внезапно Рив ощутил признаки подступающей злости, как она вообще смела думать о ком-то кроме него. Эксперимент провалился, даже не начавшись как следует. Хватит притворяться благодушным эстетом, играть на психологических коллизиях и смаковать оттенки чувств. Он сжал ее горло и прошептал прямо в испуганно приоткрывшийся рот: – Ты забудешь его и полюбишь меня, иначе я раздавлю твоего солдата как червяка с бабушкиной плантации! В серых глазах Зои блеснул огонек злой насмешки: – Но я люблю тебя, Рив. Это самое простое. Мы созданы друг для друга. Даже таким я тебя люблю. Он целовал ее бешено, исступленно, нарочно причиняя боль, и она не скулила о пощаде, а напротив, отвечала с тем же горячим азартом. Приходя в себя после вспышки гнева и похоти, он мог бы поклясться, что ее возбудили элементы насилия и короткой борьбы. Зоя переменчива как любая стихия и столь же свободна. Даже уступая его натиску, она невероятным образом одерживала верх, потому что не чувствовала себя жертвой, открыто наслаждалась близостью и легко забывала о прежнем удовольствии, предвкушая новое. И о любви-то сейчас говорила с оттенком мягкого снисхождения, подобно матери, желающей успокоить не в меру расшалившегося мальчишку. «Несколько дней порознь пойдут нам обоим на пользу!» – убеждал себя Рив, разыскивая в цифровой картотеке данные лучшего испытательного центра Сонмы в области медицины. * * *Еще в семи лагах от «Хижины ветра» на счет престижной клиники был переведен солидный авансовый платеж. Осталось назначить полное обследование пациента и выбрать услуги. Уверенно шагая по знакомому саду, Рив задержал взгляд на качелях, где еще недавно сидела Зоя. Рядом за душистыми кустами ворковали прелестницы матушки Ромм, – ничего не меняется, время будто остановилось на ласковых небесах. Только у пруда идет строительство новой беседки с мостками – из деревянных плашек рабочие собирают полураскрытый бутон водяного цветка. Единственный отогнутый лепесток кокетливо ложится на воду. Позже его покроют особой краской или пристегнут ткань, имитирующую белую шкурку ценного зверя… «Зое могло бы понравиться. Может, и в самом деле привлечь к реставрации Риверсе здешнего выдумщика. Пен Бос начинал как интересный архитектор загородного жилья, но популярные критики сочли его проекты недостаточно прогрессивными и приземленными». Отчего-то сейчас хотелось наблюдать мир вокруг глазами бунтарки, проникнуться ее ощущениями, так будет проще понять и исполнить все ее заветные желания. Скоро любопытный опыт заставил Сартака замедлить шаги, прислушавшись к необъяснимой внутренней тревоге. Узкая тропа впереди расширялась, открывая просвет между деревьями, – на поляне стоял мужчина с взлохмаченными светлыми волосами. Он аккуратно привязывал к молоденькому саженцу отломанную ветку другого растения. Разница была хорошо заметна по форме и окраске листьев. – Что ты делаешь? – спросил Рив, подходя ближе. Если Дин и удивился нечаянному гостю в удаленной части сада, то не подал вида. – Хочу приживить этот образец. – А есть такая необходимость? – Хочу проверить, как они будут существовать вместе. Сложится ли единый организм. – Науке давно известны подобные опыты, они касаются человека, и даже существ вроде тебя, – не скрывая презрения, бросил Сартак. – Что вам нужно? – тихо спросил Дин, оставив бинтовать раненый стволик. – Зачем вы пришли сюда? – Лучше ответь, почему ты согласился на эксперимент, попросив сохранить большую область сознания? Разве в твоем прошлом много приятных воспоминаний? А ты уверен, что они часть именно твоей истории, а не товарища по казарме? У тебя был шанс родиться заново в полноценном теле взрослого мужчины с базовыми навыками выживания и четкой установкой на продолжение службы. Ты же предпочел сохранить свою истерзанную плоть. Что тебя в ней держало, солдат? – Я боялся потерять себя, стать другим… – неуверенно отвечал Дин, перебегая взглядом с маленького ножа в своих руках на лацканы дорогого пиджака гостя. – Разве это страшно? Ты мог значительно повысить уровень. – Для чего? Рив раздраженно кивнул, будто найдя собственное объяснение сложным вопросам. – Твой пример лишь подтверждает мою теорию. Отсутствие должной мотивации – вот главная причина инфантилизма в наших рядах. Дин рассеянно огляделся, потом провел рукой по глазам, будто стряхивая невидимую паутину, и вдруг спросил невпопад: – Зоя… Она с тобой? У нее все хорошо? – Я позабочусь о Зое. Ее судьба тебя больше не касается! – Мне нужно знать, что она устроилась хорошо. Мне нужно видеть ее, – упрямо повторял Дин. – Кем ты себя возомнил, хубаноид? – отрывисто бросил Сартак. – Твое имя давно вычеркнуто из списков живых. Ты – нелепая прихоть врачей, у тебя в груди заводной механизм вместо сердца. На лице Дина отразилось сомнение, он опустил голову, а потом сбивчиво возразил: – Но ведь сердце или ступня – это еще не я… И памяти я не боюсь – чужой ли своей, она все равно похожа на запись фильма, можно пересматривать бесконечно, ужасаясь и радуясь, но я тот, кто мыслит и говорит именно сейчас. Даже если откажет язык… Я рождаюсь заново с каждым вздохом. Я жив, пока я дышу. Спросишь, зачем? Наверно, как это дерево – дышит, растет, ловит свет и тянет на себя воду, потому что больше ничего не умеет. Разве можно за это судить? В чем моя вина? Послушайте, Зоя хотела увидеть работу корней во тьме, я придумал способ, у меня есть чертеж… – И это лепечет бывший солдат Сианы?! Я давно утверждал, что нельзя вербовать хубанцев! Вы способны только копаться в грязи, и не можете задрать свой унылый нос чуточку выше, – произнес Сартак с горьким пренебрежением, которое тут же сменилось холодной подачей информации: – Я дал ей слово оплатить замену твоего двигателя. Ты готов лететь в клинику? А может, тебе наскучило каждое утро запускать спасительный моторчик и ты согласишься на более продуктивный вариант? Тогда ничто человеческое тебя беспокоить не будет – желания и страхи исчезнут, уступив место вечной сосредоточенности и покою. – Откуда вы знаете, что чувствуют киборги? – вскричал Дин, нервно теребя одежду на груди. Давние страхи и мечты почти осязаемо закружились вокруг головы звенящим осиным роем. – Я доверяю многочисленным исследованиям в этой сфере. За новыми разработками Джау будущее геронтологии, когда-нибудь мы приблизимся к состоянию мифических богов. Нас ждет жизнь без боли, разочарований и скуки. Самодостаточные творцы и непоколебимые исполнители – вот следующая ступень эволюции человечества. – Тогда почему ты себе не отключишь центры памяти и эмоций? Эйфория так близко… Сартак даже отступил на шаг, чтобы внимательно рассмотреть наглеца. «Надо признать, в калеке есть свой задор, может это и вдохновляет ее…». – Очевидно, я не в таком плачевном состоянии, как ты, бывший сержант Болар. Моя эйфория подождет. Но как ты понял, что Зоя со мной? – Я ждал ее. Вчера и сегодня, – твердо ответил Дин. – Ваше лицо мне знакомо, вы были на охоте. Мне сказали, что Зою увез сианец… Послушай… Если ты причинил ей зло, если обидел… Она знает, что мне ничего не нужно, я готов исчезнуть, раз не смог защитить, только не трогай ее, ястреб! За всю достаточно долгую жизнь Сартаку еще не приходилось спорить из-за женщины, а уж тем более пытаться доказывать права на нее с помощью физической силы. И вот какой-то жалкий хубаноид, стиснув в кулаке крохотный нож, требует бережно относиться к своей подруге. Любимой… Бывшей жене… От мысли, что Зоя ложилась в постель с этим подобием человека, Сартак пришел в настоящую ярость. Ему ничего не стоило прикончить солдата на месте, сдерживало только данное ей обещание. Так, может, предоставить хубаноиду доказательства того, как Зоя наслаждается обществом чистокровного сианца. – У меня есть для тебя несколько записей, надеюсь, сразу сможешь отличить реальную съемку от монтажа. С бледным застывшим лицом Дин несколько минут смотрел на видео из архива Сартака: красивая молодая женщина гуляет по фруктовому саду, голышом купается в маленьком пруду, беседует со старушкой в летающем кресле… Вот она бежит навстречу воспаленному закату и вдруг оборачивается, чтобы улыбнуться тому, кто держит фиксатор кадра – у нее восхищенный взгляд, манящий, соблазняющий, откровенно счастливый облик. Потом мелькнула обстановка просторной комнаты: двустворчатые двери, высокая арка и шкаф с книгами, на винтажном фоне зазвучала речь Зои, обращенная прямо к Дину: – Я очень скучаю, но мы расстаемся не надолго, скоро я смогу тебя навестить. Господин Сартак предложил оплатить твое лечение. Он богатый человек и занимается благотворительностью, как и его старшие родственники. Сейчас я нахожусь за городом, в долине, заросшей реликтовыми лесами. На Земле тоже такие есть, помнишь, мы с тобой говорили… Дин задержал дыхание и закрыл глаза. – Из меня вряд ли получится достойный телохранитель, но я мог бы ухаживать за ее цветами. Зоя их очень любит. Ведь у нее будет много цветов, правда? – Сколько пожелает, – глухо подтвердил Сартак, чувствуя, что миссия близка к завершению. – Я готов лететь в клинику. – Есть еще один момент… Имя "Сайя" о чем-то тебе говорит? Мне передали, что хубанка ушла от Трехглазого и теперь безуспешно ищет тебя. Хочешь увидеться? С трудом глотая пряный воздух небесного сада, Дин качнулся в сторону и задел спиной саженец, над которым недавно работал, – чужая веточка тотчас повисла на куске белого полотна. Сартак подцепил ее указательным пальцем и рванул к себе, окончательно отдирая от ствола. – Видишь, как сложно срастить воедино разные тела, если нет мастерства и специального клея. Предоставь дело специалистам, может, выйдет толк. Дин поймал вопрошающий взгляд сианца и ответил четко, словно в строю: – Дай мне попрощаться с Зоей. Дальше я сделаю все, как ты скажешь. Перед отлетом с платформы, где располагалась «Хижина ветра» Сартак успел также встретиться с местным дизайнером. Пен Бос заметил, что ряд его новых проектов включал в себя идеи садовника Болара и поддержал идею превратить Риверсе в оздоровительный комплекс для военного персонала. Подлетая к известной клинике, Сартак размышлял: «Хубаноиды способны только ковыряться в земле, но ведь сумела же Маха найти применение своим червям, хотя по мнению отца этот бизнес и бросает тень на славный род Сартак. Так разве служба в разведке не требует умения оставаться в тени, прятать истинное лицо и ворошить чужой мусор, извлекая из него ценные крупицы… Каждое существо способно приносить пользу Сиане, даже если для этого придется стереть память и заменить ветхий биоскафандр на более совершенную модель».