Глава 43. Ночная кукушка

Я затаилась, как птичка в просторной клетке из свежей лозы. Кормушка полна еды, а прутья такие тонкие, что почти незаметны на фоне садовой зелени. И вроде бы незачем искать дверцу. Куда мне лететь? Чего желать? Маха рассказала свою непростую историю. В юности ей пришлось пройти отбор в «Хижину ветра», чтобы спасти семью от разорения. Отец был биржевой игрок, паникер и кутила. Маха презирала его за слабость духа и поклялась сама достичь успеха. Однажды в небесном саду ее заметил владелец «Риверсе», скоро жизнь обедневшей аристократки круто переменилась. Она стала женой одного из рода Сартака. – Ты любила дедушку Рива? – спросила я. – Очень, но порой ненавидела и боялась. Мне поразил ее краткий ответ. За емкой формулировкой скрывалась личная драма. Может, в старости я буду похожа на Маху… Меня то и дело посещали странные дежавю. Рив третий вечер не появляется, начинает казаться, что для него история с хубанским солдатом просто закончилась. Неужели он думает, что для меня тоже? Самое страшное – это осознавать свою беспомощность и бесправность среди толпы равнодушных людей. Я не могу проверить новость о смерти Дина, у меня нет надежных осведомителей и вообще каких-либо ориентиров в Сонме. Дин был единственным маячком. Он решил, что я попала в хорошие руки и выключил свой фонарик. Или его заставили это сделать. Как мне узнать правду? Маха держит нейтралитет, но, конечно, поддерживает любимого внука. Ей сказано меня занять, вот она и решила излить душу, предаваясь воспоминаниям. Я вежливо киваю и вздыхаю сочувственно, а сама думаю, как далеки от меня беды сианской леди. Маху никто не увозил в соседнюю Галактику, а гламурная «Хижина ветра» не сравнится с домом терпимости военного поселения на Харакасе. Третий день мы придумываем себе занятия: раскрашиваем вазочки и сортируем лекарственные травы, наблюдаем за тем, как в экспериментальном садке на подвяленных листьях возятся земляные черви. Точнее, это я смотрю за опытными образцами, а Маха – за мной. Пристально, с возрастающей тревогой. Мы обе ждем возвращения Рива, потому что он строжайше запретил мне покидать ферму, будто я здесь рабыня или преступница. Коплю силы для новой встречи, собираю в горстку подходящие слова, репетирую много раз в день и постоянно сбиваюсь. Но пусть только Рив Сартак появится на пороге моего домика, попробует прикоснуться ко мне еще раз… А когда в темном саду снова заводится бешеный хор цикад, я тихонько крадусь на поляну говорящих подсолнухов. Они мило лепечут во сне, вздрагивая от теплого ветра, словно беззаботные малыши, утомившиеся за день. Между толстыми коленчатыми стеблями я ложусь на свернутое одеяло и тщательно прислушиваюсь. «Где ты сейчас, Дин…» Я верю, что он подаст мне какой-то сигнал. Это непременно должно случиться, потому что мы не простились по-настоящему, потому что мне тоскливо без него и гложет чувство вины, и если на свету я еще держусь, то сумерки час за часом расплющивают меня между землей и небом, остается протягивать вверх ладони, сдаваясь безоговорочно, даже не моля о пощаде. Но вздохи спящих цветов создают иллюзию присутствия маленького сплоченного коллектива. Они целиком на моей стороне, кажется, понимают без пространных разговоров. Сегодня я специально оделась теплее, чтобы задержаться на поляне как можно дольше и потом сразу забыться сном. Приглушенные голоса на дорожке заставили меня стянуть с головы капюшон и сползти с одеяла в траву. Похоже, Маха приветствует гостя… Рив все-таки соизволил прилететь. О чем они спорят в такое позднее время? Только бы не проснулись «болтушки» с корнями, иначе начнут громко зевать и хныкать, шелестя листьями, так я не разберу людские голоса. – Ты должен ей все рассказать! Она не может смириться, почти не ест и постоянно прислушивается к себе, просто поговори с ней откровенно, – убеждала Маха. – Нужно было раньше. Теперь ни к чему. – Но ей плохо, Рив! Если она увидит его в новом качестве… – Хватит! Прошу, не начинай, я устал. – Отвези Зою к этому человеку. Она все поймет. Она не глупая женщина. – Это я буду глупцом, если пойду на поводу ваших истерик! – злобно парировал Рив, а потом небрежно сказал такое, от чего я впилась ногтями в землю. – Солдат сделал свой выбор в пользу сианской науки. Должен признать, поступок смелый и благородный. Доктор Ганн остался доволен итоговой операцией. Еще сутки и можно перевозить на остров. Но ты будешь молчать! Жаль, последние слова было плохо слышно, у меня в ушах опять зашумело море… Я хорошо ориентировалась в ночном саду и скоро без труда нашла домик с зеленой крышей – личную территорию ястреба. От колючих зарослей и следа не осталось, путь был заманчиво расчищен. В единственной комнате мансарды горел светильник. Ну, чем не маяк во тьме… Стараясь двигаться бесшумно, я поднялась по лестнице на второй этаж и толкнула приоткрытую дверь. Рив сидел перед черным монитором с видом человека, который раздумывает, заняться ли скучными делами или же послать все к хубанским чертям и завалиться спать. Мое появление могло внести коррективы в этот процесс, и я подчеркнуто вежливо спросила: – Можно войти? Ненадолго. – Хочу, чтобы ты осталась здесь до утра, – ответил он, не отрывая взгляда от пустого экрана. – Здесь – значит, в твоем доме? – уточнила я. – Хорошо, я останусь. Ты выглядишь уставшим, все ли сложные вопросы удалось решить? Это были далеко не те слова, что я готовила в течение последних суток, но обстоятельства изменились. Мне любой ценой хотелось получить информацию, а сил на споры и слезы не хватало, поэтому выбрала другой путь. Обстановка затемненной студии располагала к душевной беседе. Я засучила рукава, подвернула свободные брюки, оставив на виду щиколотки, и уселась на коврик в углу почти по-турецки, насколько хватило гибкости. Теперь Рив бесстрастно наблюдал за каждым моим движением, как затаившийся голодный хищник. – Понимаю, ты ждешь объяснений и прячешь обиду. Но мой рассказ будет краток. – Кажется, я готова зачеркнуть прошлое и начать новую жизнь. – Это разумно. И с чего мы начнем? – С доверия. Я растянулась на ковре, подняла ноги и уперлась ступнями в стену, а потом перекрестила лодыжки, не зная, куда себя деть, – тело казалось чужим и слишком громоздким для маленькой бесприютной души. – Рив, я хочу быть свободной и полноправной гражданкой Сианы. Хочу изучать вашу историю и культуру, а также социальную политику, чтобы разбираться в твоей работе. Ты мне поможешь? Я хочу быть интересной тебе не только в постели. – Значит, безделушки Махи и прогрессивные червяки тебя мало привлекают? Я что-то такое подозревал. Его мимолетная улыбка коснулась моего сердца, как робкая бабочка, взять бы ее в руки и сохранить навсегда, не используя формалин и булавки. Люблю, когда Рив шутит с серьезным взглядом. Меня физически тянет к нему, несмотря на все преграды, что ставит разум. Плоть глупа по сути своей, она существует инстинктами… Но они-то и помогают нам выживать, продолжая себя в детях. Тело заставляет кричать от боли или дарит множество ни с чем не сравнимых удовольствий. Его легко обмануть или подкупить. Но я сюда пришла не за ласками, мне нужно решить, что делать дальше. И вот появилась достойная цель – личное детективное расследование. Возможно, метод ночной кукушки позволил бы сократить время на поиски Дина, но я предпочла зайти издалека. – Ты купишь мне современное средство связи? Позволишь летать над городом, посещать торговые центры и салоны красоты? Маха собирается обновить зубы, утверждает, если удлинить их на пару миллиметров, лицо омолодится на семь лет. Перспектива завораживает. Может, и мне что-то улучшить во внешности, как считаешь? Пальцы Рива пробежались по дисплею, заменявшему клавиатуру, и на экране показался горный пейзаж с водопадом, скоро я различила и шум падающей воды. Самое время закрыть глаза и притвориться куском пластилина, забытого на солнечном подоконнике. От мороженого было бы слишком много сладкой воды, пальцы стали бы противно клейкими, а пластилин можно размять и слепить что-то забавное, потом сломать и сформировать заново. Пока не надоест. Рив целует меня в висок, бережно поворачивая лицо в ладонях. – Тебе не нужно меняться, Зоя. Посмотри на меня. – Умеешь читать по глазам? – Ты научилась хорошо прятать чувства, а мне нужна та наивная, смелая девушка, что пришла в паучье гнездо искать справедливость. Зоя, поверь, я хочу тебя защитить. – Твои желания часто противоречивы. Почему ты солгал насчет Дина? Он ведь жив. Ты просто спрятал его от меня. А я по рукам и ногам связана, шагу ступить не могу без твоего контроля. С чего ты решил, будто захочу убежать? Рив, давай будем честными, перестанем бояться и репетировать глупые роли. Я третий день жду твой краткий рассказ, ты нарочно тянешь время… Он потерся носом о мою щеку и нехотя заговорил: – После очередного восстановления Дин Болар должен был покинуть Сонму и отправиться на Гиду в составе мирного контингента. Я планировал для него отличное будущее в миссии Касалано. Этот гуманитарный проект известен во всей системе и служит престижу Сианской политики. Школы и лечебницы для дикарей, огромная оранжерея, музей природы и местных традиций… Солдат мог бы садить цветы и выполнять другие поручения, но предпочел бесполезно сцедить свою кровь. Не вздумай хныкать, учись принимать правду и с горьким привкусом. – Что с ним сейчас? – еле ворочая языком промямлила я. – Кроме патетической фразы в полстены о твоей роли в его жизни, Болар также подпи ал согласие на модификацию Джау. Процедура подразумевает полное стирание личности, потерю имени и переход в статус технической единицы. Было решено не использовать его в качестве боевого киборга или охранника. После тестовых проверок Д-325ас будет рекомендован как смотритель-контролер в социально нестабильных людских сообществах. Иногда их называют наблюдателями… администраторами… Абсолютно новая и малоизученная каста людей-машин. Богатый материал для ученых. – Дин теперь наблюдатель? Судьба исполнила заветное желание, – голос мой сорвался до жалобного шепота. – Это твоя заслуга, Зоя. – Какой-то бред! Средневековая дикость превращать умерших в идеальных зомби. Думаешь, ему теперь лучше? – Определенно у него больше не будет сердечных сбоев и приступов удушья. Физически и морально он безупречен. В некотором смысле он теперь сверхчеловек. – С хромированными нервами и семиядерным процессором вместо мозга? – Трансформация еще не завершена. Но я считаю этот вариант идеальным для хубанского солдата уже испытавшего восстановление после взрыва. Мы немного помолчали, причем, я зажмурилась, а Рив тихонько дул на мои сомкнутые веки, словно желая согреть их и заставить раскрыться, как цветочные лепестки по утру. Наконец я смогла загнать слезы подальше внутрь, представив, что внутри моей головы плещется море. Нет, это шумит дождь за окном… почему же у него такие соленые губы… Неужели я все свои горести буду лечить, покорно отдаваясь мужчине? Только я умею черпать силы и вдохновение в сексе, даже если не слишком горю желанием? Одинокая ночная кукушка. Со дна памяти поднимаются полузабытые строки: "У нее нет птенцов, у нее нет гнезда, ее манит незримая в небе звезда…" Почему я не знаю ни одной популярной сианской песни… Надо это исправить. И полюбить город. Так и записать в ежедневнике – полюбить город со всей его бесконечной суетой. Иначе я сойду с ума в цветнике забвения. Дурацое прозвище я дала усадьбе Махи, здесь ничего не возможно забыть.