Глава 42. Неожиданный поворот

Зоя Под утро приснился чудовищный сон, будто у меня по самый пах отсутствуют ноги, я беспомощно ползаю по разрытой черной земле, а рядом копошатся мясистые розовые черви, как из садка Махи, только намного больше. Вот уже тянутся ко мне – противные, скользкие… Что им нужно? Я проснулась от собственного вопля и, взмахнув руками, оттолкнула от себя Рива. За все время на Сиане никогда еще так не радовалась рассвету. И стандартной комплектации своего тела – ноги на месте. – Ты ночью прилетел? – я сама себе напомнила куклу с испортившейся мембраной в груди. Охрипший голос показался жалобно-чужим. Видимо, желая успокоить, Рив забрался под одеяло, взял в ладони мою холодную ступню, поцеловал и прижался к ней щекой. – Ты не заболела, дорогая? Его ласковый тон и странное обращение настораживали. – Не знаю, возможно… А мои вопросы предпочитаешь игнорировать? – Я здесь со вчерашнего вечера, заканчивал работу в зеленом домике. Мне нужно было остаться одному. – И Маха знала? Разве это секрет, я бы поняла и не стала мешать. Рив, нам надо серьезно поговорить. – О той авантюре, что предложил тебе Тусар? Сартак по-хозяйски развалился на кровати, а я забилась в угол и натянула одеяло на колени, заглядывая в непроницаемые черные глаза сианца. – Я же запретил тебе видеться с солдатом без моего ведома. – Это вышло спонтанно… Я растерялась, когда Тусар начал искать госпиталь, а потом нам с Дином не удалось даже пару слов друг другу сказать. Рив, прости, но если бы ты оставил средство связи, я бы предупредила. – Конечно, я тебя прощу, дорогая, – спокойно протянул он. – Раньше ты меня дорогой не называл. Значит, обдумываешь наказание. Почему ты сердишься, ведь сам же отпустил с Тусаром. Не хотелось заискивать, но в притворном благодушии Рива чудилась змея, сжавшаяся для молниеносного броска. – Испытание ты не выдержала. Я разочарован тем, как легко тебя было увлечь. – Ну, понятно. Решил устроить проверку? Чему, Рив? Абсурд! Я прекрасно знала, что ты отслеживаешь наш путь. Я ничего не собиралась от тебя скрывать. Он выпустил мою ногу и тихим, шипящим голосом начал говорить: – Для тебя, похоже, нет никакой разницы, с кем ложиться в постель. Ты готова давать себя из жалости и в благодарность. А может, из любопытства? Ты все и всех готова попробовать на вкус и ощупь, еще немного усилий и согласилась бы улететь с Тусаром на Чантас, ведь я прав, мотылек? Я хотела быть честной и прежде чем ответить, внимательно заглянула в себя. – Нет. Ты не прав, и в мыслях тебя не предавала. Но даже будь я последней шлюхой, какое тебе дело, Рив? Я не навязывала свои услуги. Иногда мне казалось, что между нами есть нечто большее, чем просто деловой договор. Ты мне не безразличен, ты принес мне радость и надежду, но терпеть оскорбления я не стану даже от любимого мужчины. Зачем ты меня обижаешь? Хочешь получше вытоптать, чтобы было удобней стелить? Я никогда не буду ковриком у твоего порога. Если достаточно наигрался, просто отпусти. – Нет, моя дорогая, я еще не наигрался. Все случившееся дальше не могло меня вдохновить, я просто подчинилась его желаниям. И только остатки гордости убеждали назвать это не насилием, а как-то иначе. Наверно, так обращаются клиенты с продажными женщинами. Или ревнивые любовники с предметом бешеной страсти. Мне не с чем сравнивать, у меня еще не случалось секса против моей воли. Интересный опыт, правда, никакого удовольствия. Рив получил, что хотел, поправил одежду и встал у дверей, с явным намерением уйти. И все же медлил. – Тебе не понравилось? – язвительно спросила я, закутавшись в бесполезное одеяло. Меня снова бил озноб. – Надеюсь, я не причинил тебе боль, – вежливая формулировка заставила поморщиться. – Терпимо. Благодарю за заботу – это так трогательно. Думаю, мы подошли к кульминации нашего договора. Когда я получу своего солдата в исправленном состоянии? Рив замер, прислушиваясь к сигналу невидимого проводника. – Подожди… мне нужно ответить. Останься в доме. Собираясь выйти на улицу, одной рукой он взялся за ручку двери, а другую прижал к уху. И вдруг резко повернулся ко мне, – я заметила, что его смуглое лицо посветлело, а зрачки расширились. Должно быть, новости вызвали такую реакцию. – Что случилось? Рив, это касается Дина? Не знаю, что заставило меня снова задеть болезненную тему, может, интуитивное понимание надвигающейся беды. – Не-ет, – он будто на ходу придумывал ответ, – небольшие проблемы в Риверсе. Я улетаю, а за тобой здесь присмотрят. Тусар вас не потревожит, Маха отказала ему в визитах. – Прекрасно! Мавр сделал свое дело, мавр может уйти, – припомнила я горько-ироническую цитату. Шиллер, кажется… или Шекспир. Хотелось кричать и драться. – Ведь ты сам подговорил его привезти меня к Дину! Я ненавижу ваши интриги. Еще называетесь ястребами… хотите выглядеть красиво и благородно, а не хватает смелости действовать честно. Стервятники! – Тебе нужна моя честность, Зоя? – взвился Сартак. – Так вот, ты никогда больше не увидишь неудачника Болара. Полчаса назад он умер еще раз. Теперь уже навсегда. Почему-то я сразу ему поверила. И еще не вполне осознавая драматизма случившегося, накинулась с обвинениями: – Неправда! Неправда! Ты приказал его убить. Ты и не собирался ему помогать, какая же я дура. Дура-а… И ради чего, Рив? Я бы осталась с тобой, сколько ты хочешь. Мне надо было просто знать, что он жив, пускай далеко от меня, пускай даже с этой козлоногой рыжей хубанкой. Он обхватив голову руками и ошарашенно глядел по сторонам, будто не в силах смириться с тем, что ситуация вышла из-под контроля. Потом очень убедительно закричал: – Я не приказывал его убивать. Он оставил на стене надпись: «Нет жизни без тебя». Что это означает, Зоя? Нелепая мелодрама! Я рассчитывал на другой исход. Он раздраженно оправдывался и ругал "глупую выходку" Дина, на мой взгляд странное определение, но я плохо слушала. Я пыталась выровнять дыхание и применить защитную психотехнику, чтобы успокоиться и принять проблему. Человек – есть набор стандартных реакций, все давно изучено и проанализировано, подлежит корректировке при умелом воздействии. Врач – исцелись сам. Но я не хочу исцеляться! Это я виновата в том, что Дин отказался бороться. Он увидел меня с Тусаром и решил, что больше не нужен. «Нелепая мелодрама!» И даже Сайя не смогла его остановить, хотя подобралась гораздо ближе меня – стояла за стеклом, у его белой кровати внутри больницы-ромашки. «Любит- не любит, к сердцу прижмет, к черту пошлет…». Когда-то я рассказывала Дину, что возле леса у нас был разнотравный луг, мы с девчонками собирали одуванчики, плели венки и беспечно бросали их, наигравшись, а на другой день находили увядшими. Мы быстро забывали прежние украшения, на лугу ведь много цветов – ромашка, клевер, мышиный горошек и буйные заросли желтого донника. Ах, какой запах стоял в жаркий полдень! А бабушка, помню, ругалась, «не рвите одуванчики ради забавы, вызовете грозу – они ведь как маленькие солнышки…». Потом действительно налетал ветер, небо темнело и покрывалось панцирем черных туч, травы гнулись под ливнем. А мы робели, словно в самом деле прогневили небесное светило. «Когда ты умрешь, то станешь солнцем, но все равно меня будешь выше…». – Дин, где ты сейчас? – еле шевелю губами, а глаза остаются предательски сухими, как заброшенные колодцы с песком. Рив ходит кругами по комнате, продолжает спорить с кем-то по невидимой связи, кажется, передумал оставлять меня одну. Скоро зашуршали у дверей лапки паучка Дикси, значит, Маха тоже прибудет. Так и есть, слышу сквозь приоткрытую дверь ее удивленный голос. – Рив, что произошло? Вы поссорились? – Зое нужна медицинская помощь. Что за ерунда! Я почти согрелась, но от горячего сладкого чая не откажусь. А потом надо бы прогуляться по цветнику забвения, обнять Перводерево… хм, почему «перводерево», разве изначально природа создавала такую сборную солянку? Нет, это люди придумали вмешиваться в генетику, чтобы улучшить качества исходного существа. Растения, животные – расходный материал, но и сам человек для кого-то значит не больше объекта исследования. В голове крутятся десятки не связанных друг с другом мыслей, мой разум лихорадочно цепляется за них, чтобы обрести опору. – Зоя… послушай, ты сделала для него все, что смогла. Он пренебрег. Не оценил. Предпочел просто исчезнуть. – Отвернись, пожалуйста, мне надо одеться. Наконец-то Рив оставил меня в покое. Я умылась и скоро вышла к Махе. Надо было как-то объяснить крики и суету. Дикси радостно скакал рядом, вызывая у меня непривычное раздражение. Бестолковое создание. Его хозяин умер, а роботу хоть бы что. Поскулил пару часиков и готов развлекать новых покровителей. А как поступить мне? Хотелось выговориться и даже поплакать на дружеском плече. А кто здесь мой друг? Наверно, я была резка с Махой и лучше бы напроситься с Ривом в клинику, но панически боялась лететь в «ромашку». Срабатывал механизм самосохранения. Или проявилась подлинная трусость характера. Мне никого еще не приходилось провожать туда, откуда не возвращаются. Подсознательно я всегда избегала этих ритуалов. И лишь потом, после долгой эмоциональной беседы с Махой и совместной прогулки по тропинкам сада в успокоившийся ум стали закрадываться подозрения. А что, если недавняя сцена только тщательно спланированный спектакль для одного зрителя… Тогда Рив Сартак – безжалостный монстр, которому нет прощения.