Глава 22

Я сначала опешила, а потом меня такая злость взяла, ведь оставалось до конца сеанса массажа всего чуть-чуть, и мне захотелось выставить обеих за дверь

Но выходило, что, если я сейчас буду вставать, а потом чего-то говорить, а Итон продолжит лежать на полу, то смотреться это будет странно.

Поэтому я слегка выпрямилась, и, оставаясь на коленях, тоном ведущего хирурга нашего травматологического отделения Сан Саныча Зайкова, сказала:

— Почему посторонние врываются во время лечения?! Кристиан, проводи аэру Рианнару в гостиную, мы сейчас подойдём.

Дверь моментально закрылась, но перед этим мне показалось, что бабушка посмотрела на меня так, будто я только что правильно ответила на важный вопрос

Раз уже нас так грубо прервали продолжать стимуляцию прямо сейчас не было смысла, поэтому я кивнула Захарию, чтобы он помог перенести Итона на кровать.

— Я сам! — заявил супруг, и я поняла, что он мне сейчас окончательно сегодняшнее лечение испортит.

— Мы не закончили, — заявила я, — продолжим в спальне.

Надо было видеть лицо супруга. А вот Захарий с каменным лицом подошёл и помог Итону перебраться в кресло. И вопросительно на меня взглянул.

— В спальню, — скомандовала я, — и положите раэна на кровать лицом вниз, мне понадобится открытая спина.

—Тебя там бабушка ждёт, — напомнил мне Итон, но, как-то вяло у него это получилось.

— Мы быстро, — не стала я расстраивать супруга, и он сглотнул и слишком быстро отвёл взгляд.

Я подумала, что абрикосовое масло — это хорошо, но надо бы чуть позже добавить что-то разогревающее, а пока, чтобы завершить всё то, что мы сегодня делали, я просто с капелькой масла, поглаживающими движениями размазала это масло по всей спине Итона, и там, где он точно чувствует, и там, где он считает, что чувствительность для него потеряна навсегда.

Вообще, я считаю, что человеческие руки один из самых совершенных инструментов, которые придумала природа, они имеют идеальную температуру, и являются проводниками нужной энергии. И поэтому лечение именно руками – это основа, при котором и всё остальное будет работать.

— Всё, — сказала я, слезая с кровати, и оставляя Итона расслабленно лежать.

Он даже не шелохнулся, и, с одной стороны, это настораживало, а, с другой стороны, мне больше не кричали «пошла вон».

— Вы пойдёте в гостиную к аэре Рианнаре? — я посчитала нужным спросить, совершенно не ожидая ответа.

Но в ответ услышала, причём неожиданно вежливое:

— Да, идите, я присоединюсь чуть позже.

Я вышла из спальни, отдала указания Захарию и пошла знакомиться с бабушкой.

Уже на подходе я услышала продолжающийся в гостиной разговор, и речь, конечно же шла обо мне, говорила аэра Валенсия:

—… стала странная, заявила, что будет лечить Итона, пыталась меня выселить. Я думаю, что она пытается избавиться от него, но уже другим способом.

Аэра Рианнара ей ответила:

— Итон не выглядит замученным, даже наоборот, мне показалось, что ему нравится то, что с ним делают.

Она помолчала мгновение, и добавила:

— Хотя и выглядит всё это довольно необычно.

— Вот, — сразу подхватила аэра Валенсия.

А я решила, что уже услышала достаточно, чтобы позволить Валенсии и дальше развивать эту тему, и вошла.

— Добрый день, аэра Рианнара, — тело привычно сделало книксен, видимо младшие аэры не гнушались кланяться старшим.

— А со мной не хочешь поздороваться? — ядовито спросила Валенсия.

— А с вами аэра Валенсия, мы сегодня уже виделись, — ответила я, и не удержавшись, добавила, — боюсь, если я буду слишком часто желать вам здоровья, это будет выглядеть нечестно.

— Не ссорьтесь, девочки, — вдруг прозвучало от аэры Рианнары, а в глазах у неё прыгали смешинки.

«Неужели с бабушкой мне повезло?» — подумала я.

Дверь открылась, и зашёл Кристиан вместе с незнакомой мне полной женщиной. Невысокого роста, она, тем не менее была весьма сильной.

В руках у неё был большой поднос. На котором стояли маленькие тарелочки с закусками и кувшин и четыре красивых чашки.

Она ловко накрыла на стол, и, поклонившись, на секунду застыла, словно чего-то ожидая.

— Как дела, Роза? — спросила Рианарра.

— Стало лучше, — коротко ответила кухарка, и я вдруг поняла, что и вопрос, и ответ вовсе не о том, что происходит, а о чём-то конкретном, или о ком-то.

Пришлось усаживаться за стол, но начинать разговор я не торопилась. А в голове билась мысль, что надо было бы поехать к бабушке, не откладывая на завтра, а, с другой стороны, тогда бы я столкнулась там с Валенсией.

«Ты и так с ней столкнулась.»

Теперь мне надо было как-то принять участие в разговоре, не скатываясь в детсадовские обвинения из серии, «а вот она его спаивает», или «а вот она деньги со счёта выводит неизвестно куда» и так далее.

Начала разговор Рианарра:

— Почему ты вернулась, Оливия?

— Боги не разорвали нашу связь с Итном, и я решила, что это знак. — говорить правду легко и приятно.

— А почему ты решила, что сможешь Итона вылечить? Им занимались лучшие целители.

— Может, потому что раз магия его не берёт, то можно попробовать помочь ему без магии.

— Ты разговаривала с богами? — неожиданно спросила Рианарра, и мне сначала показалось, что она шутит. Но взглянув на неё я поняла, что говорит она совершенно серьёзно.

— Я разговаривала с братом Даниэлем, и он подсказал мне кое-что, — я подумала, что не обязана все всё рассказывать.

— Рианарра, зачем ты её слушаешь? — зашипела Валенсия, — я уверена, что дело совсем не в богах.

Я молчала.

— Что скажешь, Оливия? — обратилась ко мне Рианарра, не отвечая на шипение Валенсии.

— Скажу, что Итону можно помочь, а аэру Валенсию следует ограничить в её правах, а то мы вылечим раэна, а он уже нищий.

Что тут началось! Валенсия вскочила:

— Я не позволю! Где она была, когда здесь все делали, что хотели? Я пришла, а здесь полный дом бездельников, а за хозяином и присмотреть было некому.

— Именно поэтому вы до сих пор им платите? — спросила я.

Увидев вопросительный взгляд Рианарры, рассказала про свой визит в банк.

Но больше мы не успели поскандалить, дверь распахнулась и в гостиную на своём кресле, которое катил Захарий, въехал Итон.

Все сразу замолчали, глядя на «яблоко раздора».

Сейчас Итон выглядел совсем иначе. На нём была белая рубаха, шейный платок, какой-то удивительно яркий камзол бордового цвета, с вышивкой.

Итон кинул взгляд на меня, и мне это напомнило переглядывание тех, между кем есть определённая тайна, которая только их, поэтому остальным её знать не рекомендуется.

— Итон, — попыталась воззвать к нему Валенсия, — скажи аэре Рианарре, что Оливии нельзя доверять.

И установилась тишина.

— Оливия моя жена, по крайней мере на год, — после паузы произнёс Итон, и, сделав ещё одну паузу, добавил, — так решили боги.