Глава 21

— Вам ведро, лёд, и щётки? — неожиданно спросил Кристиан, когда я уже собиралась подниматься.

— Да. И найди мне щётки пожёстче, если есть, то с конским волосом.

— Найду, — пообещал дворецкий.

— И, Кристиан... как сегодня настроение у раэна Итонриада?

— Переменчивое, аэра, — уклончиво ответил Кристиан.

Видимо, на моём лице отразился испуг, потому что мне реально на секунду стало страшно идти.

— Не волнуйтесь, аэра, это впервые за много кругов такое, чему мы все рады, — сказал Кристиан, — хозяин как будто бы проснулся.

Я почувствовала, что Кристиан и вправду рад, и хотела уже спросить, а почему мне-то не стоит волноваться, в связи с этим, но вдруг поняла, что Кристиан назвал слово, которое я хотела уточнить.

—За много кругов? — переспросила я, забыв про свой страх.

И оказалось, что круг — это месяц. Значит банк действительно пошёл мне навстречу.

И эта новость так меня обрадовала, что я забыла спросить про себя.

***

Переодевшись в более удобное платье, потому что на сегодня планировала не только повторить пробуждение, но и поработать с крестцом, я пошла в покои супруга.

Сегодня было необходимо заняться спиной, потому что пока он злится на весь мир и качает себе руки и плечевой пояс, его поясница находится в спазме. А это нужно снять, потому что именно там расположены выходы нервов, которые мне предстоит восстанавливать.

Пока у меня, к сожалению, не было методов исследования, позволяющих узнать наверняка, что нервы не разорваны полностью. Но надежда была.

Когда я подошла к двери в покои супруга, я снова некоторое время не могла заставить себя её открыть. Потому что оттуда раздавались ругательства и звуки падающих и бьющихся предметов.

Вскоре в коридоре показался Кристиан с ведром, а за ним и Силли, которая, увидев меня, присела в книксене и тут же спросила:

— Аэра Оливия, нужна ли моя помощь?

Я не знала, что мне может ещё понадобиться, нужно было сначала взглянуть, в каком состоянии находится мой супруг, поэтому попросила Силли не отходить далеко.

Решительно взяла в руки ведро и распахнула дверь.

Еле успела отклониться. В меня запустили пустым кубком. Ситуация напомнила вчерашний день, и моё тело, кажется, уже вырабатывало новый навык выживания рядом с супругом, при котором быстрая реакция спасает жизнь.

Попади мне этот кубок в голову, и неизвестно, чем бы дело закончилось. Но благодаря моей реакции кубок врезался в закрывшуюся дверь, которую предусмотрительно захлопнул Кристиан с другой стороны.

А я, выпрямившись, наткнулась на взгляд супруга, и мне показалось, что в его глазах был испуг. Похоже, что он испугался, но не того, что кинул кубок, а того, что чуть было не попал в меня.

— Доброго дня! — бодро сказала я.

Увидев, что я цела, супруг демонстративно отвернулся и снова зарычал на Захария:

— Принеси мне дубовика!

Я перевела взгляд на Захария:

— Захарий, добрый день.

— Здравия желаю, аэра Оливия! — отрапортовал Захарий.

На какое-то мгновение стало смешно, но я сохранила серьёзное выражение лица.

— Доложи обстановку.

И тут Захарий сказал то, за что я была готова его расцеловать:

— Раэн Итонриад проснулся сегодня от тянущей боли в ногах.

Я перевела взгляд на супруга. Потому что боль — это хорошо. Боль в нашей ситуации — это прекрасно. Плохо, когда ничего не чувствуешь.

— Это правда? — спросила я мужа, который замолчал, наблюдая за нашим с Захарием разговором.

— Да! — рявкнул он.

— Отличная новость! — объявила я, но не дала возможности супругу прокомментировать и сразу спросила, — давно ли вы принимали пищу?

Выяснилось, что прошло уже несколько часов. Для работы этого было достаточно.

— Так вот, сегодня мы с вами повторим то, что делали вчера. А после я поработаю с вашей спиной.

Готова была поклясться, что в его глазах появилась не то чтобы надежда, но какая-то растерянность, смешанная с предвкушением.

Эх, — подумала я, — какие же вы все, мужчины, одинаковые. И неважно, полковник ты или дракон.

Захарий уже закатал штанины и снял обувь с ног супруга. Я подошла поближе, Когтей на руках не было, уже хорошо. Я прикоснулась тыльной стороной ладони к его лбу, проверяя температуру.

Он, естественно, сразу схватил меня за руку.

— Что вы делаете?!

— Итон, я хочу понять, в каком состоянии сейчас находится ваш организм. Для этого мне нужно узнать, горите вы или, наоборот, покрылись холодным потом. Я просто дотронулась рукой до вашего лба.

— Не надо до меня дотрагиваться. Я не хочу чувствовать твоих прикосновений.

— Ну, хорошо, — вздохнула я, решив пока спустить всё это на тормозах.

Но провокация состоялась, потому что для того чтобы дотронуться до лба сидящего в кресле мужчины, мне пришлось подойти к нему очень близко и встать практически между его широко расставленных ног.

Я начала медленно опускаться на пол, снова вспомнив, что не озаботилась скамеечкой. И уже практически опустившись на колени, когда моя голова находилась на уровне его живота, а он, не отрываясь, смотрел мне в глаза, я будничным тоном сказала:

— Захарий, дай мне подушечку и оставь нас вдвоём.

Я заметила, что супруг сглотнул, хотя и попытался сделать это незаметно.

«Вот и хорошо, — подумала я, — значит мозг будет настраиваться на ощущения.»

Получив подушку, я слегка отодвинулась, иначе мне было бы неудобно работать с его ногами. Достала жёсткую щётку и сразу начала с того, что резко провела по подошве, сначала левой стопы, потом правой.

Потом стала медленно вести щёткой вверх, и остановилась, только когда кожа начала краснеть. Кожа была всё ещё бледной, нормальное кровообращение пока не восстановилось.

— Что-нибудь чувствуете? — спросила я.

— Нет.

Сегодня я решила работать с верхней частью ног. Поскольку брюки были достаточно широкими, а руки и щётка у меня небольшие, я взяла щётку в правую руку, левой начала работать с другой ногой — и одновременно стала проводить стимуляцию на бёдрах обеих ног.

Когда я это делала, я представляла себе, как примерно проходят нервные окончания, как выглядит нервная система, опоясывающая весь организм. Мне пришлось прикрыть глаза, так я лучше представляла себе схему.

Естественно, что мои представления были из анатомии человека, но мне казалось, что здесь мы не слишком отличаемся.

И вдруг его нога дёрнулась.

Я открыла глаза. Передо мной было его лицо. Он тяжело дышал, глаза у него светились, а на щеках проступила чешуя.

— Вы что-то почувствовали? — хрипло спросила я.

Супруг, вместо того чтобы ответить, спросил:

— Что это было?! Ты видела? Нога дёрнулась! — он скорее испугался, чем разозлился, но злость была привычнее, и он выбрал её.

А я обрадовалась.

— Это говорит о том, что у вас возможно восстановление связи между повреждёнными каналами. Это прекрасная новость, Итон.

Я вытащила руки из его штанин, положила щётки в ведро.

— На сегодня хватит.

И увидела на лице супруга расстроенное выражение.

— Хватит со стимуляцией, — уточнила я. — Мне нужно ещё поработать с вашим крестцом. Помогите мне встать, я немного отсидела ноги.

Я протянула руку, чтобы он помог мне подняться. Он дёрнул слишком сильно, и я завалилась прямо на него.

— Отодвиньтесь от меня, — сказал он.

— А вы меня отпустите, — попросила я и стала отталкиваться руками от его груди.

И почувствовала, что его рука опустилась гораздо ниже дозволенного приличиями. Мысль мелькнула: что за игры такие?

Но я решила не заострять на этом внимание. Если он не потерял мужских желаний, то нам это только на руку. Но у меня правило: никаких романтических отношений с пациентами.

Я подошла к двери и распахнула её. Захарий и Силли стояли прямо рядом, вслушиваясь в то, что происходит внутри. У Захария лицо было испуганное.

— С вами всё в порядке, аэра? — спросил он.

— Да, всё хорошо. Просто иногда раэн может быть очень груб.

— Я за вас переживал.

— Спасибо, Захарий, — поблагодарила я, и это было искренне. — Силли, у нас есть какое-нибудь масло? Из косточек фрукта? Абрикосовое, или что-то похожее?

— Да, аэра, у нас есть абрикосовое масло.

— Отлично. Мне нужна маленькая бутылочка. Принеси, пожалуйста.

И повернулась к Захарию:

— Захарий, не мог бы ты организовать что-нибудь вроде жёсткой кушетки? Если нет, тогда, постели что-то на пол. И мне нужно, чтобы ты положил господина набок и открыл ему спину. Так, чтобы я видела поясницу.

Что мне нравилось в Захарии, так это то, что он лишних вопросов не задавал. Банкетки подходящего размера не нашлось, потому что супруг был слишком огромен, поэтому на пол постелили сложенный вчетверо пушистый плед. Туда мы и переложили раэна Итонриада, который если и сопротивлялся, то только для вида.

Когда Захарий помог мне задрать рубаху, обнаружилось, что штаны слишком высоко сидят на талии и до крестца я добраться не могу. Но всё решилось тем, что мы распустили пояс, и мне даже не пришлось спускать супругу штаны.

Захарий уже не стал дожидаться, когда я попрошу его выйти, и вышел сам.

Мне нужно было мягко поработать с фасциями в районе пояснично-крестцового перехода. Я вспоминала, как мои пациенты в прошлом мире реагировали на это. Многие говорили, что ощущение у пациента такое, будто доктор просто держит руки на спине.

На самом деле это выглядит почти как медитация, но именно такое воздействие расслабляет фасции и освобождает зажатые позвонки.

— Что ты там делаешь? — спросил Итон, как только я нашла нужную точку.

— Лечу, — коротко ответила я.

Мне было неудобно, потому что я находилась со спины и мне приходилось неестественно выворачивать руку. Гораздо комфортнее было бы работать с противоположной стороны, но я подозревала, что тогда меня снова начали бы подозревать в непристойных намерениях.

Сеанс уже подходил к концу. Я заметила, что поначалу возбуждённый, напряжённый Итон никак не мог расслабиться, но постепенно под моими пальцами мышцы становились мягче.

Конечно, за один сеанс сложно ожидать мгновенного результата, но мне показалось, что поясница его нагревается, и это небольшое изменение температуры, было хорошим признаком.

Итон даже задремал.

Как вдруг дверь распахнулась, и раздался визгливый голос:

— Вот! Взгляните, что она с ним делает!

Я подняла глаза. Аэра Валенсия. А рядом с ней стояла пожилая, но всё ещё красивая дама.

— Поглядите, аэра Рианнара, что она с ним делает!

— Бабушка?! — одновременно произнесли мы с Итоном.