Глава 27

Итонриад Хаарраэш (Итон)

Итонриад Хаарраэш (Итон)

Барона Страдарда он знал давно, они вместе учились. Но никогда не были друзьями. Хотя одно время Итон был ему благодарен за то, что он познакомил его с Оливией.

На фоне местных аристократок, либо морщивших симпатичные носики при виде боевого генерала, редко появляющегося на столичных балах и не следующего моде, либо наоборот так и норовящих повиснуть на нём, стоило ему только появиться, Оливия ощущалась, как глоток свежего воздуха, тоненькая, молчаливая, с лёгкой искренней улыбкой. И что самое важное, она нравилась его дракону.

И ещё она была сиротой, которой покровительствовала семья Страдард, по старой дружбе между их родителями.

Поэтому он без лишних раздумий сделал ей предложение, и был счастлив, когда она его приняла. Три года счастья. Ему всегда были рады его всегда готовы были принять, в каком бы состоянии он ни возвращался домой. А потом…

О том, что они с королём едут на инспекцию в Чёрный лог, знал только он, король и… она. Он не собирался ей говорить, но после жаркой ночи, уже засыпая, на грани сна, она вдруг спросила:

— Когда ты вернёшься, любимый?

— Я недалеко, — ответил он.

— Ты снова обманываешь меня, наверняка летишь к Синим скалам.

И её прекрасные глаза блеснули хрустальными слезами.

— Спи, любимая, — сказал он, — Чёрный лог совсем близко, я вернусь, ты не успеешь по мне соскучиться.

А потом в Чёрном логе их ожидала засада, и в момент опасности он принял решение. Сделай он всего шаг назад, и остался бы цел и жив. Но тогда погиб бы Брейден, с ним они тоже вместе учились в академии, и он для него был больше, чем король, друг. И Итон сделал шаг вперёд, закрыв собой друга. Но в момент своей смерти он думал о ней.

А потом выяснилось, что он не умер. Он тогда в первый раз пришёл в себя, глаза его не открывались, отчего у него создавалось впечатление, что он мёртв, но при этом слух, и так прекрасный, как и у всех драконов обострился настолько, что ему казалось, что он слышит, как бегают мыши в подвале замка.

И тогда он услышал, как его предаёт любимая женщина. В его же доме.

Страдард и Оливия. Они были вместе. И она сказала, что лучше бы он умер, чем выжил, став калекой. И была сказана странная фраза но сколько Итон не вслушивался, больше ему не удалось услышать что-то подтверждавшее, что его жена и Страдард предатели.

Зато у него было время проанализировать. И всё сходилось к тому, что Оливия каким-то образом была связана с теми, кто хотел убить короля.

И тогда генерал Итон понял, что слаб. Он не смог ей сказать, что знает, он не отдал её дознавателям короля, зная, что уж они-то точно смогут получить всю информацию. Генерал хорошо знал, что будет с Оливией там, в подвалах дознавателей. И ему не хватило сил отдать её. И тогда он решил, что убьёт её сам. И тоже не смог этого сделать.

Он выгнал её. Какое-то время он пытался бороться, наивно полагая, что драконья кровь и целительская магия способны совершить чудо. Но день шёл за днём, сменялись лекари, эликсиры, а его дракон не откликался, и тело его так и оставалось наполовину неподвижным.

И так продолжалось пока Оливия не настояла на ритуале.

Все эти её смешные попытки он терпел, пока у него не дёрнулась нога. И в её глазах он увидел радость и надежду. Снова вернулась боль. И она тоже радовалась, говоря, что боль означает, что надежда есть. И он ей почти поверил. Пока к нему не приехал барон.

Ничего странного в том, что к нему в гости приехал бывший сокурсник не было. Он сам раньше никого не принимал, но в этот раз он разрешил Кристиану впустить барона. Он смотрел в знакомое довольное лицо барона, который делал вид, что его очень интересует здоровье Итона, но на самом деле зачем-то пытался выяснить всё про Оливию, и … ненавидел.

— Итон, — сказал барон, — я встретил твою супруг в банке, она говорила тебе об этом?

И генерала захлестнула горячая волна ревности.

— Конечно, — ответил он, злясь на себя за ложь, но не желая показывать барону, что его обманывает жена.

— А меня удивило, что ты вернул её, — ухмыльнувшись сказал Страдард, — вы же разошлись, что-то поменялось? Ты выздоровел? —и барон похабно подвигал бровями, указывая глазами на пах генерала.

Итон так сжал бокал, что ножка, сделанная из металла, закалённого в пламени драконьей горы, стала горячей и деформировалась.

— Не твоё дело, Страдард, — резко бросил он, и не удержавшись, добавил, — лучше беспокойся о том, чтобы у тебя здоровье не испортилось.

— Да, ладно тебе, Итон, — тон барона стал миролюбиво-сладким, таким сладким, что у генерала свело скулы. — Я же по дружбе, если всё хорошо, можно пригласить ночных фей, и закатить вечеринку. Как в академии, помнишь?

Итон хорошо помнил, что барон как раз и отвечал за организацию вот таких вот оргий. Что поделаешь, драконы невоздержанны, особенно молодые, особенно после первых полётов.

Это было дорого, а у барона никогда не было денег, и он взял на себя организацию, чтобы не платить.

И Итон не удержался:

— У тебя что, снова нет денег на шлюх?

И тут дверь распахнулась и вошла она. Оливия была прекрасна в гневе, но стушевалась, увидев барона, и у Итона снова всколыхнулись подозрения насчёт этих двоих.

Какие только мысли с того дня не посещали генерала. И он почти решился, поехать к королю, нельзя было допустить, чтобы заговорщики смогли подобраться к трону ещё раз, ведь теперь некому было заслонить Брейдена.

Он был готов ко всему, что его теперь изолируют, что могут даже отравить, хотя было безумно жаль умирать именно тогда, когда снова возродилась надежда, но, увидев сегодня «инспектора», он понял, что ничего не понимает.

— Что за маскарад? — спросил он Брейдена, когда тот взмахом руки установил полог тишины, явно намереваясь поговорить так, чтобы их никто не услышал, даже находящийся в комнате Захарий.

— Это я тебя хотел спросить, — ответил король и рассказал ему про то, что к нему приходила Валенсия с жалобой на Оливию.

— Итон, как ты умудрился собрать у себя в гнезде змей? Тебе здесь ещё Рианнарры не хватает.

Что он мог ответить? Чтобы ни ответил всё это звучало странно.

— Нет, — Брейден вдруг усмехнулся, — я понимаю, что тебе скучно, но причём здесь я?

Вопрос оказался риторическим, поэтому Итон не сильно удивился, когда король, не получив ответа, задал следующий.

Изучающе оглядев друга, король спросил:

— А что она с тобой делает?

— Кто?

— Твоя жена, — смутившись ответил Брейден.

— Ден, вот от тебя точно не ожидал, — вернул Итон усмешку, — чтобы она не делала со мной, — он намеренно выделил «со мной», — она имеет на это право. Боги дали нам ещё год.

— А дубовик?

— А что дубовик?

— Она куда-то собирается вывезти весь твой дубовик.

На этом Итон расхохотался: «У Оливии угрозы не расходились с делом.»

—А почему ты ей инспектором назвался?

— Она меня не узнала, — ответил король, — я не мог этим не воспользоваться.

Потом они оба замолчали.

— Не узнала или сделала вид, что не узнала, и решила мне подыграть, — после короткой паузы добавил король.

А Итон подумал, что если так, то его сомнения в Оливии и подозрения насчёт Страдарда верны. Но он снова не смог ничего сказать королю. Потому что знал, что уже через час здесь появится канцлер Вердер, и ночь Оливия проведёт в подвалах. Какой она оттуда выйдет и выйдет ли вообще он не знал.

Вместо того, чтобы поделиться своими сомнениями с Брейденом, он решил проверить своё предположение и вслух сказал:

—Значит пора ей узнать правду, — сказал Итон, — отключи полог, пусть Захарий её позовёт.