Глава 41

— Откуда вы узнали про именины королевы-матери?

Услышав этот вопрос, я слегка растерялась. С одной стороны, мне хотелось всё рассказать Итону, но с другой, я не знала, чем это может закончиться. Ведь не просто так Оливия ничего не говорила супругу. И сейчас я случайно могла поставить под удар незнакомую мне семью — Вестеррах, которые ждут и надеются, что я их заберу.

— Мне рассказала мадам Бофри.

— А зачем вы поехали к мадам Бофри?

«Зачем-зачем… За надом», — подумала я.

— Управляющий банком… Я приезжала за деньгами, и меня спросили, собираемся ли мы с супругом на именины королевы-матери.

Это было почти правдой, потому что барон Страдард сказал мне об этом именно тогда, когда я была в банке.

— Вы меня допрашиваете? — спросила я, чувствуя, как по спине скатывается капля пота. Всё же врать и изворачиваться, это не моё.

— Я просто хочу понять, Оливия, можно ли вам доверять?

Я хотела сказать ему: «Нет. Как можно мне доверять, когда я сама себе доверять не могу?» С одной стороны — барон Страдард, с другой — Рианарра, а с третьей — неизвестная мне семья Вестеррах.

Итон вздохнул. К этому моменту он уже сидел в своём кресле: после массажа мы решили немного перекусить и выпить горячего чая. Теперь-то я понимала, зачем он устроил это чаепитие.

А я в это время смотрела на его ноги, не обутые, на чём я настояла, чтобы немного впиталось масло после массажа, и мне вдруг показалось, что пальцы шевельнулись.

— Итон, — я сама удивилась, насколько глухо прозвучал мой голос, — попробуйте пошевелить пальцами на ноге.

Он вздрогнул и, нахмурившись, посмотрел на меня, обвиняюще, словно я нарочно предприняла попытку уйти от неудобного разговора.

— Не надо на меня так смотреть. Попробуйте!

— На какой ноге?

— Всё равно. Пробуйте!

И на левой ноге пальцы шевельнулись. Я увидела, как меняется выражение лица мужчины: сначала удивление, затем недоверие. Но он шевельнул пальцами ещё раз, и ещё, и ещё. Он сглотнул.

— Я смог.

— Конечно, вы смогли.

Он смотрел на меня, и во взгляде его было всё: и благодарность, и недоверие, и нежность, и злость, и свет, и тьма. Он не понимал. С одной стороны, сейчас я была для него тем самым единственным человеком, способным вывести его из тьмы неподвижности; с другой — он не мог мне доверять. И пока я ничего не могла с этим поделать.

— Давайте завтра вызовем лекаря Номара, пусть посмотрит, что изменилось внутри в потоках.

Зная, как он относится к визитам лекаря, я уточнила заранее. И, о чудо, Итон не возразил.

Я повернула голову и взглянула в тот угол, где обычно сидел старый слуга. На лице Захария было выражение полного, абсолютного счастья, и я подумала, что Итону очень повезло, что рядом есть такой преданный человек.

— Захарий, — улыбнулась я, — скажешь Кристиану, чтобы завтра с утра пригласили лекаря Номара.

Захарий вскочил:

— Понял! Слушаюсь, аэра!

Итон, глядя на это, только покачал головой.

А потом я ушла к себе в покои, чтобы спокойно отдохнуть, записать результаты лечения и продумать, что мы будем делать дальше. Прогресс был потрясающий.

И у себя в покоях я снова обнаружила записку. Она лежала на туалетном столике, рядом со шкатулкой с драгоценностями. Я смотрела на неё, как на ядовитую змею. Я знала, от кого она, и мне хотелось бросить её в огонь, но в конце концов, здравый смысл возобладал, и мне всё же пришлось её взять и прочесть.

«Завтра в полдень».

Ни подписи, ни места. «Ну, значит, завтра поеду в банк», — подумала я. Надеюсь, что успею, главное, чтобы лекарь Номар смог прийти утром.

Тогда сразу после его визита я поеду в банк, а потом надо будет заехать в салон мадам Бофри.

Завра я спрошу у Страдарда про мою семью. Мне нужно было подтверждение, что Вестеррах — это родные Оливии.

***

Лекарь Номар не пришёл, а прибежал.

— Аэра Оливия, — сказал он с укоризной, — разве можно так пугать! Когда ваш человек сообщил, что срочный вызов, у меня чуть было сердечный приступ не случился.

— Лекарь Номар, у нас и правда срочно, — улыбнулась я, — вчера раэн Итонриад пошевелили пальцами на ноге.

Лекарь уставился на меня, как будто у меня за спиной выросли крылья.

— Вы не ошибаетесь?

— Пойдёмте, сами увидите, — предложила я, и заметив страх в глазах лекаря, добавила, — генерал больше не кидается тяжёлыми предметами. Нам удалось с ним договориться.

Но лекарь мне всё равно до конца не поверил, и в покои Итона входил, пригнувшись и попытавшись спрятаться за мою спину.

Уже начав сканирование, лекарь немного успокоился, глядя на то, что Итон даже поздоровался с ним, и ни разу не выругался.

А, завершив своё обследование, даже ещё не все зелёные искры потухли на Итоне, лекарь Номар поднял на меня глаза, в них было удивление, смешанное с недоверием.

— У раэна Итона начали срастаться разорванные магические каналы.

Я спокойно ответила, потому что для меня магические каналы всё ещё были неким аналогом нервной системы, и я их представляла именно, как нервы, которые действительно могут срастаться.

— Но это невозможно, — сказал лекарь Номар, а потом растерянно добавил, — было невозможно.

***

Итон

Его снова раздирали противоречивые чувства. Он уже был готов обвинить Оливию во лжи, но она одним словом перевернула всё.

«Попробуйте!»

И он впервые за много месяцев сам ощутил, что может управлять пальцами на ноге. Она заставила его забыть про все подозрения, про то, что он собирался допросить её и не отпускать пока не убедится, в её вине или невиновности, но она заставила его забыть обо всём.

Оставшись один, он до изнеможения пытался и пытался управлять своим телом. Пока не уснул. И во сне ему снилось небо. Он снова летал.

А с утра пришёл лекарь, его привела Оливия, потому что самостоятельно лекарь вряд ли бы решился войти в его покои, судя по тому, как он пытался спрятаться за Оливию.

И Итон с удовлетворением услышал, что магические каналы начали оживать.

— Значит ли это, что вы сможете магически ускорить рост? — тут же спросил Итон.

Лекарь испуганно взглянул на него, потом перевёл взгляд на Оливию.

— Я бы не спешил, раэн. Ваш случай совершенно уникальный, я боюсь навредить.

И Оливия его поддержала, а Итон поймал себя на мысли, что верит тому, что она говорит про его лечение.

Так почему же он уверен, что она лжёт про барона Страдарда и про остальное?