Глава 46

— Мы сейчас пойдём с вами в Голубую гостиную? — спросила я.

Итон поморщился, как будто от боли, но всё равно сказал:

— Я бы предпочёл не откладывать этот разговор.

«Предпочёл бы он…», — мысленно передразнила я его ровный тон. После всего, что он сегодня устроил, после того как он объехал половину столицы, и после его геройских выходок со вставанием, от которых у меня до сих пор холодело внутри, — он бы предпочёл провести разговор, не откладывая.

— Итон, давайте договоримся, — сказала я мягко. — Сначала массаж, вы отдохнёте, а разговор никуда не денется. Я обещаю, что не сбегу.

Тон мой стал более докторским, когда я сказала:

— Мы сегодня не провели ни одного сеанса, для лечения это очень нехорошо.

Он молчал, и я добавила:

— Я знаю, как это бывает. Когда хочется просто встать и пойти, особенно если чувствуешь улучшения. Но иногда лучше подождать.

Что-то в его лице дрогнуло. Видно, ему и правда было нехорошо — иначе он бы непременно поспорил.

— Хорошо, Оливия. Я буду ждать вас через четверть часа.

Захарий молча покатил кресло к двери.

И я уже собиралась пойти к себе, но вдруг меня захлестнуло какое-то веселье, может быть, потому что нервное напряжение этого длинного дня стало сходить, а может потому что поход в Голубую гостиную откладывался, а только я остановила Итона.

Меня до сих пор сбивали с толку эти его переходы. Только что, уважительно-отстранённое «вы», а через некоторое время снова тёплое и домашнее «ты».

— Постой, — окликнула я. — Итон.

— Да? — Мужчина обернулся.

Я шагнула к нему и наклонилась совсем близко, так близко, что могла бы пересчитать золотые искры в его глазах. Вдохнула запах его кожи. Зачем дракону освежаться? От него тянуло раскалённым на солнце камнем, нагретым железом, озоновой свежестью после грозы. Этот запах кружил мою голову.

А Итон смотрел на меня с каким-то мальчишеским удивлением.

— Итон, давай условимся, как мы зовём друг друга, — сказала я. — Либо «ты», либо «вы». А то я, признаться, путаюсь.

— Хорошо, Оливия. — В уголке его губ дрогнула тень улыбки. — Жду тебя через четверть часа.

— Если мне хватит этого времени, чтобы тоже освежиться, — произнесла я, удивившись тому, как томно это прозвучало

И с удивлением заметила, что в его глазах что-то полыхнуло. А у меня внутри вдруг зашипели весёлые пузырьки, словно кто-то взболтал бокал шампанского, и накатило шальное, хулиганское веселье, и я, не удержавшись, чмокнула супруга в щёку.

— До встречи, дорогой.

И пошла прочь, в другое крыло, где были мои покои. Спиной чувствовала его взгляд. И улыбалась.

Ничего особенного я в тот вечер делать не собиралась. Итон весь день провёл на ногах — если так вообще можно сказать о человеке в инвалидном кресле. Но миофасциальное расслабление было ему необходимо. А ещё, чего уж там скрывать, у меня имелся свой, меркантильный интерес. После такого массажа тело расслабляется, и уже не хочется вести никакие серьёзные разговоры. Скорее всего, Итон уснёт. А именно это мне и нужно: чуть отодвинуть разговор в Голубой гостиной, привести в порядок мысли и решить наконец, что я готова рассказать мужу, а что пока придержу при себе.

Я пришла через полчаса. Итон уже ждал: в широких домашних штанах и простой белой рубахе. Захарий помог ему перебраться на кушетку и неслышно вышел.

Я больше не стеснялась того, что мне приходится почти вплотную прижиматься к нему и рук неудобно не выворачивала. Садилась так, как было удобно.

Платье выбрала скромное, без открытого декольте из плотной ткани. Сегодня мне не нужно было его провоцировать. Сегодня мне нужно было его успокоить.

Я положила ладони ему на спину и начала.

Под пальцами перекатывались тугие узлы, я ощущала напряжение там, где его уже почти не было. Я разминала их медленно, слушая, как меняется его дыхание: сперва довольно напряжённое, потом оно становилось всё ровнее.

И в какой-то момент случилось странное. Я начала слышать, как стучит его сердце.

И не заметила сразу, обратила внимание уже в конце сеанса, что наши сердца начали стучать в унисон.

С точки зрения физиологии это было невозможно. Я женщина, у меня другой вес, другое давление, лёгкие меньше. Но факт оставался фактом, моё сердце или его, подстроилось и держало общий ритм.

«Магия какая-то», — подумала я. Я понятия не имела, как это работает. Но это меня не пугало.

Итон почти уснул.

«Вот и хорошо, — решила я. — Пусть отдохнёт». Я хотела попросить Захария перенести господина на кровать, но Итон, конечно, не позволил, он одним сильным движением перебросил тяжёлое тело обратно в кресло, подкатил к постели и сам перелёг на неё.

Я стояла в дверях спальни, и размышляла, что мне дальше делать. А потом, словно меня кто-то подтолкнул, я мысленно хмыкнула, и, не дав себе времени на сомнения, легла рядом с мужем.

В его глазах снова мелькнуло то самое веселье.

— Вообще-то это было совершенно необязательно, — произнёс он.

— Нам всё равно нужно поговорить. Ты же сам сказал. — Я устроилась поудобнее, подложив руку под щёку. — Если настаиваешь на Голубой гостиной, что ж, можем пойти туда, но учти, что там нет такой удобной кровати. Так что можешь начинать свой допрос прямо здесь.

— Ты была в Голубой гостиной?

— Да, мы там пили чай с твоей бабушкой, — улыбнулась я.

— И как?

— Чай был вкусный,

— Невозможная женщина, — выдохнул он.

— Не самый изящный комплимент. — Я улыбнулась. — Но почему-то мне нравится.

Он вдруг притянул меня и уложил мою голову себе на плечо. Я почувствовала, как его лицо зарылось в мои волосы на макушке. Он глубоко вдохнул.

— Ты приятно пахнешь, — сказал он.

Я лежала, прижатая к его груди, слушала, как там, под рубахой, всё так же в унисон с моим стучит его сердце, — и тоже вдохнула.

— И ты, — ответила я.

Итон замолчал. Но разговор действительно назрел, поэтому спросила:

— О чём ты хотел поговорить?

— Расскажи мне всё, — медленно проговорил он, — что происходит между тобой и бароном Страдардом.

— Расскажу то, что помню, — осторожно начала я. — Но помню я немного. После ритуала память о бароне просто испарилась. Он явился в мою жизнь, и начал требовать чего-то, а я даже не понимала, чего. Не до конца понимаю и сейчас.

— Что он требует, скажи дословно? — попросил Итон.

И я сказала, хотя и знала, что это знание ляжет большим и тяжёлым камнем между нами.

— Они готовят покушение на короля.

Я почувствовала, как мощное тело Итона окаменело под моей щекой. И мне показалось, что на пару мгновений он даже перестал дышать.

— А люди на карточке? Кто они? — после небольшой паузы, охрипшим голосом спросил он.

— Думаю, что это те, кто мне дорог. Сестра. И ещё одна родственница. Имени не назову — не помню.

— Ты уверена насчёт покушения? — Голос Итона стал ровным, но в нём появились стальные нотки, как будто бы он уже был готов убивать тех, кто готовил покушение на его друга.

— Да.

— Каким образом это должно произойти?

— Я должна преподнести его величеству подарок. Подарок, который активируют на убийство.

— А портниха здесь при чём?

— Всех тонкостей я не знаю, но, кажется, для меня шьют платье, такое, чтобы спрятать от дворцовых охранных артефактов то, что я пронесу с собой.

Итон снова замолчал.

— Ты уверена, что всё именно так?

— Я вообще ни в чём не уверена, — честно сказала я. — И поэтому хочу спросить тебя, Итон. Ты уверен, что канцлер Вердер тот, за кого себя выдаёт?

— Да. — Итон ответил сразу, не колеблясь. Но мне показалось, что сомнение всё же мелькнуло.

Я приподнялась на локте, заглянула ему в лицо.

— Тогда объясни мне, — тихо попросила я, — что он делает на той карточке. Рядом с бароном Страдардом, и рядом с моей семьёй.

— Не знаю. — Итон ответил глухим голосом, будто ему было сложно говорить. — Но я выясню.

Мы снова замолчали.

— Оливия. — Тишину Итон нарушил первым. — А что сказал лекарь Номар про твою память? Почему она пропала?

Я мысленно поблагодарила всех богов, что мы не в Голубой гостиной, и приплела сюда заодно и брата Даниэля.

— Лекарь сказал то же, что и брат Даниэль. Что память может вернуться в любую минуту. А может и не вернуться никогда. Что так решили боги. — Я перевела дыхание и добавила уже полную отсебятину: — Видно, старая память мешала нам с тобой идти дальше вместе.

Последнее я выдумала только что, на ходу. Но, странное дело, мне казалось, что это недалеко от правды.

В Голубую гостиную мы в тот вечер так и не попали. Я оставила Итона отдыхать и ушла к себе. День выдался долгий и нервный, и уснула я сразу, как только добралась до подушки.

А среди ночи я проснулась оттого, что никак не могла понять, что не так.

Запах. Пахло костром. Я открыла глаза, понимая, что я в доме, и этот запах означает только одно.

Пожар!

Я метнулась к двери, рванула её на себя и отшатнулась. Коридор тонул в мутной пелене дыма.

«Боже мой».

Несколько секунд я бестолково кружила по комнате, не понимая, за что хвататься. Потом схватила полотенце, сунула его в кувшин с водой, прижала мокрую ткань к лицу и бросилась в коридор.