Глава 53

На пороге против света стоял барон Страдард. И вид у него был… заждавшийся.

— Поздновато возвращаетесь к себе, аэра, — протянул он.

— Я, вообще-то, замужняя аэра, — отрезала я, пресекая странный флирт.

Он сделал шаг ко мне. Я вскинула руку:

— Не приближайтесь, барон. И не надо мне сказок про наше славное прошлое. Я прекрасно помню, что ничего не помню.

— Неважно, помнишь ты или нет. — Его губы жёстко сжались.

— Очень даже важно. Вот только между нами никогда ничего не было и быть не могло. Разве что в ваших фантазиях.

Несколько секунд он молчал. Что-то пугающее появилось на его лице, и мне на мгновение стало страшно, но я постаралась этого не показывать. Тем более что ровно через мгновение лицо барона снова вернулось к привычному выражению превосходства.

— Ладно, — сказал он наконец. — Хватит лирики. Ты готова?

— К чему?

— К тому, о чём сама просила.

Я расправила плечи:

— Готова.

Мы вышли из сарая, и я огляделась в поисках транспорта. Ни кареты, ни лошадей. Ничего.

Всё оказалось и проще, и куда страшнее.

Границу, объяснил барон, можно пересечь по воздуху — на драконе. Тех, кто летит на драконе, следящие артефакты не замечают: в такой форме считывается лишь сам дракон, а дракон имеет право находиться где угодно. Почти где угодно. Не всякий, разумеется. Но у барона Страдарда как раз была выписана командировка — он, оказывается, состоял при посольской службе, и небо над границей было ему открыто.

— Так вы понесёте меня на себе? — уточнила я.

— Вот уж нет, — усмехнулся он, и мне это очень не понравилось.

Дальше выяснилось, что, во-первых, дракон может позволить сидеть у него на шее или на спине — уж не знаю, как там у драконов это называется, — только ту, кого рассматривает как… партнёршу. Свою женщину. Во-вторых, если такая женщина не приходится ему официальной невестой, женой или роднёй, её ждёт всеобщее порицание.

И это в мои планы никак не входило.

Оставался второй способ.

Ненавижу драконов. Вернее, полёты.

Когда огромная лапа сомкнулась вокруг моей талии, я только успела вдохнуть. Потом земля из-под ног исчезла. Стало очень холодно, невозможно было укрыться от ветра, который бил в лицо. Про то, чтобы любоваться ночными видами, не шло и речи. Я зажмурилась и боялась даже взглянуть вниз.

Когда тебя несут, зажав в драконьей лапе, — это, доложу я вам, ни с чем не сравнимо. К концу полёта я чувствовала себя куском мяса, который аккуратно переместили через границу и с некоторым удивлением обнаружили, что он ещё дышит. Мне понадобилось минут десять только на то, чтобы прийти в себя и вспомнить, как стоять на ногах.

Зато, как оказалось, всё это заняло очень немного времени, а оклемавшись после экстремального перемещения, на что понадобилось ещё пять минут, я вошла в дом.

В дом, где меня ждали Эления и Алисия.

Встречи с прошлым Оливии я опасалась: мне казалось, что уж если кто сможет догадаться, что я не Оливия, то это они. Те, кого Оливия считала семьёй.

Дом стоял на отшибе, с краю небольшого посёлка домов на двадцать, хотя, может быть, в темноте я не всё увидела. Небольшой, симпатичный, ухоженный, окружённый палисадником, в котором было несколько клумб, за которыми явно кто-то ухаживал, причём с душой, потому как каждая клумба имела своё «лицо», и все они органично друг друга дополняли.

В том числе и ароматами. Ночь же, а ночью ароматы цветов ещё сильнее. Свет в доме не горел. И, остановившись перед дверью, барон вопросительно взглянул на меня.

— Не шумите! — строго сказала я, представив себе, что можем напугать ребёнка и пожилую аэру.

Я осторожно постучалась.

Через некоторое время внутри зажёгся свет и послышались шаги.

Я уже видела по нетерпеливому лицу барона, что он не намерен больше ждать, и тогда я тихо сказала:

— Эления, это я, Оливия.

Из-за двери послышался сдавленный вздох, и вскоре дверь осторожно отворили. В свете тускло горящей лампы, напоминающей по форме керосиновую, я увидела женщину, от вида которой у меня защемило сердце.

Нет! Она не была ни на кого похожа, но глаза у меня защипало — может, так сработало тело Оливии, если такое возможно. Но эта женщина совершенно точно была мне дорога, именно мне, потому что я уже не могла отделить чувства Оливии от своих. И, наверное, именно поэтому внутри рядом с этим щемящим чувством поднялась волна гнева, направленная на барона, что он смеет угрожать дорогим мне людям.

Женщина подслеповато прищурилась и немного протянула руку вперёд, чтобы свет упал на меня. А когда разглядела, кто перед ней, глаза её распахнулись, а потом на лице её возникла такая радость, что мне даже стало неловко.

— Олечка! — И будто бы даже не заметив барона, она сунула ему в руку лампу и, всхлипнув, просто упала мне в руки.

Барон от неожиданности так и застыл с лампой в руках, а я в этот момент так пожалела, что не было у меня возможности взять с собой никакой артефакт, сейчас бы спокойно можно было передать.

Единственное, я шепнула:

— Элечка, скоро за вами придут от моего мужа.

Мне захотелось сказать кодовое слово, и я ничего другого не придумала, кроме «парез».

Этот термин вряд ли кто-то, кроме меня, знает.

— Запомни слово: «парез». Тот, кто его скажет, точно будет от меня.

Лёгкое пожатие показало, что Эления, несмотря на захлестнувшие её чувства, всё услышала и поняла.

— Хватит, — грубо сказал барон и сунул лампу обратно в руки Элении, потом перевёл взгляд на меня. — Убедилась?

— Как Алечка? — спросила я, не обращая внимания на барона.

— Хорошо. Спит. — Эления повернулась к барону. — Раэн, позвольте, я ребёнка разбужу. — Она посмотрела на меня. — Алечка мне не простит, если узнает.

— Тётя Эления, — раздался сонный детский голос. — Кто там?

Я застыла, не в силах ничего сказать.

Вскоре в дверном проёме показалась девочка лет десяти-одиннадцати. Она во все глаза смотрела на меня. Конечно, она тоже не имела ничего общего с моей дочерью, но в горле у меня встал ком.

Но девочка, в отличие от женщины, не спешила признавать во мне родную. Даже наоборот, она не сделала и шага ко мне, просто посмотрела и, вдруг опустив голову, набычившись, заявила:

— Кто это?

Эления беспомощно посмотрела на меня, потом перевела взгляд на девочку:

— Пойдём, родная. — И увела девочку.

Барон с подозрением посмотрел на меня, и мне стало понятно, что он всё услышал и ему это не понравилось.

Вскоре Эления вернулась.

— Прости, Олечка, Аля испугалась. У неё бывает после… ну… — Она бросила взгляд на барона. — После той простуды.

— Ничего. — Я снова обняла женщину. — Очень рада была увидеть и тебя, и Алечку. Поцелуй её за меня.

Мы с бароном вышли за калитку.

— Почему мне показалось, что девочка тебя не узнала?

Я пожала плечами.

Барон остановился и неожиданно больно ухватил меня за плечо:

— Кто ты?

Я спокойно ответила:

— Я Оливия Хаарраэш. И отпустите меня, вы делаете мне больно.

И после этого рука барона разжалась, и мне показалось, что он задумался, тем не менее мы продолжили идти.

Когда мы прошли от дома достаточное расстояние, почти выйдя на ту поляну, где приземлялся дракон, барон вдруг повернулся, лицо его стало хищным. И я даже не успела заметить, как он резким движением, сжимая что-то в руке, вдруг приложил меня в лоб.

Это был не удар, потому что было не больно, но это было что-то очень холодное. И последним, что я увидела, перед тем как провалиться в беспамятство, были удивлённые глаза барона.