Глава 57

Мне так и не удалось связаться с Эленией.

Но Итон успокоил меня, пообещав, что им передадут. На все мои попытки узнать, каким образом, он отвечал:

— Доверься мне.

И всё.

Пришлось признать, что раз я сама ничего не могу сделать, то надо довериться, тем более что пока Итон меня ещё ни разу не подвёл, за исключением моей собственной беспечности.

Я сообщила Итону, что обговорила с Эленией кодовое слово — «парез». Он удивился, но я объяснила, что если к Элении придёт незнакомый человек, то, услышав это слово, она будет знать, что это от меня.

А субботним утром, в самый день приёма, Итон вошёл ко мне и сообщил радостную новость.

— Твоим родным всё передали, и теперь они знают, что в полдень им надо будет выйти из дома, — сказал он.

Я выдохнула. Хотя бы за Элению и Алисию не придётся переживать. Итон пообещал, что их отправят туда, где их никто не достанет.

За день до этого приехала Верея и привезла платье для финальной примерки.

Артефакт, как мы с Итоном и ожидали, она не привезла. Но, может, оно и к лучшему, ведь настоящий давно был заменён на пустышку, и лишний раз рисковать не стоило. Зато платье вышло очень красивым.

Платье было пошито из плотной ткани насыщенного алого цвета.

— Не слишком ли ярко? — усомнилась я, разглядывая себя. — Явиться ко двору в таком цвете — не будет ли это слишком вызывающе?

— Бледные оттенки жене прославленного генерала носить неуместно, — объяснила Верея. — Запрещены только золото и серебро, потому что это привилегия королевской семьи.

Я в который раз подумала, сколько я ещё не знаю про местный этикет.

Драгоценности, которые были в шкатулке, оказались вовсе не драгоценностями, а украшениями, которые нашивались прямо на ткань. И теперь, глядя на себя в большое ростовое зеркало, я вдруг поняла, что так идти нельзя: шея смотрелась голой.

И подумала: «Любопытно, а есть ли у меня какие-либо украшения? Фамильные или подарки супруга? Те, какие было бы уместно надеть на королевский приём».

Выручила меня Рианарра.

Она зашла, чтобы взглянуть на платье, и, окинув меня долгим взглядом, одобрительно кивнула.

— Хороший цвет. Алый подчеркнёт твою принадлежность к сильному роду. — Она сделала паузу, и уголки её губ дрогнули. — А ещё — что чувства между супругами истинны.

Я вспыхнула, потому что вдруг осознала, что Рианарра, скорее всего, вчера не только видела, как Итон сделал свои первые шаги, но и то, что произошло потом.

Рианарра заметила мои пылающие щёки и понимающе улыбнулась.

— Истинных чувств не надо стыдиться, — сказала она. — Это естественно, а что естественно, не может быть предметом порицания.

И Рианарра, попросив подождать, принесла небольшую шкатулку, в которой на чёрном бархате лежал кулон, сделанный из ярко-голубого, слегка светящегося камня.

— Это фиаррит*, — сказала она, — камень-сердце.

(*Выдумано автором.)

— Это что-то означает? — спросила я.

Рианарра качнула головой и не ответила.

Вместо этого она сказала:

— Я мечтала подарить его той, кто достоин. Носи.

Я заметила, что Верея попыталась что-то сказать, но Рианарра так на неё взглянула, что та предпочла сделать вид, что её уже почти нет.

При примерке платья выяснилось, что я немного поправилась. Хотя я, скорее, склонна была думать, что это мышцы. Всё это время я работала с телом Итона, а тело моего дракона состояло из мышц, которые требовали довольно глубокой проработки, и сил на каждый сеанс требовалось всё больше и больше. Вот у меня и спина, и руки, и пресс стали крепче.

Но так думала я, а Верея была уверена, что я поправилась. И нисколько не удивилась этому: видно, для её клиентов это обычная история.

— Слегка расставлю, — деловито сказала она. — Привезу завтра утром, тогда и наденем — как раз к отъезду во дворец.

И посмотрела на меня так многозначительно, что я всё поняла без слов.

Именно завтра вместе с платьем она передаст мне артефакт.

А ближе к вечеру ко мне влетел Захарий. Я давно не видела мужчину таким взволнованным.

— Аэра Оливия, вы должны что-то сделать! Он меня не слушает.

Сердце ухнуло вниз: завтра же на приём, что Итон опять натворил?

А вслух спросила:

— Что случилось?

— Хозяин с самого утра нацепил корсет и целый день пытается ходить. Уже падал несколько раз. Я боюсь, аэра Оливия, что это плохо кончится.

Ну конечно. Как я могла об этом забыть.

Корсет мы получили только вчера. Мастеровой маг приехал быстро, схватил суть с полуслова, снял мерки и буквально за час собрал каркас, который должен был поддерживать спину Итона.

Мастер, конечно, сначала удивился такому заказу, но, получив оплату, лишь поблагодарил. А уходя, спросил, оформлено ли на эту модель разрешение. Я не успела сказать, что нет. Итон за меня выпалил: «Да». И не успел мастер уйти, как Итон тут же отправил куда‑то заявку. Оказалось, что благодаря расторопности Итона, я стала обладательницей первого права на изобретение.

А мне оставалось только удивляться, что патентное право работает и здесь, и неважно, как оно называется.

И вот результат. Заполучив корсет, супруг решил себя «истязать» — Захарий еле увёл дракона с улицы.

— Пойдём, — велела я. — Где он сейчас?

— В своих покоях, аэра.

Первое, что я увидела, распахнув двери, — это был Итон. Он стоял у стола, вцепившись в столешницу побелевшими пальцами. Лицо напряжено, волосы на лбу слиплись от пота, но рот сжат в упрямую линию.

— Дорогой супруг, — сказала я врачебным тоном, даже снова перешла на официальную форму обращения. — Вы большой молодец, но сейчас пришло время отдохнуть.

— Я только начал, — нагло солгал он.

Я укоризненно на него посмотрела:

— Вы совершенно не умеете лгать. Захарий!

Слуга мигом пододвинул кресло. И вдвоём мы помогли Итону опуститься.

Я примерно догадывалась, с чем сегодня столкнусь. Захарий врать не станет, и если он сказал «целый день», значит, супруг тренировался целый день.

И теперь задача у меня была одна: сделать так, чтобы завтра мой упрямец не расплатился за сегодняшнюю дурость.

— Если вы сейчас не успокоитесь, — сказала я прямо, — то завтра во дворец я поеду одна. Потому что вы будете не в состоянии встать с постели.

Проблемы начались сразу.

Я попыталась размять ему спину, начав с обычного расслабляющего массажа, но мне элементарно не хватило сил. Мышцы были забиты так, что напоминали камень.

— Вы что-нибудь чувствуете? — Я надавила сильнее, буквально навалившись всем весом. — Как вы ощущаете мои прикосновения?

— Да, — довольно отозвался Итон. — Я чувствую лёгкое поглаживание.

Я снова качнула головой:

— А должны ощущать почти боль.

И я поняла, что мне не хватает силы пробиться.

А Итон, напротив, усмехнулся, и в его голосе мелькнуло что-то игривое:

— Звучит прекрасно.

А вот мне было не смешно. Я слишком хорошо знала, каково ему будет утром.

— Итон, пойдёмте в ванну, — решила я. — Сделаем водный массаж, иначе мне сквозь эти каменные мышцы не пройти.

Захарий подготовил воду, и мы остались вдвоём.

Странная это была вещь. Уже который сеанс подряд проходил в удивительно лёгкой, тёплой атмосфере, а вот сегодня Итон был в особенно игривом настроении, какого я давно у него не видела. Он поигрывал мышцами, заставляя меня нарочито злиться и обливать его, вместо того чтобы продолжать массаж.

И к концу массажа я вымокла до нитки.

Я привычно расстелила на полу полотенце, дождалась, пока он выберется из воды, и накинула ему на плечи второе.

— Ты вся мокрая, — хриплым голосом сказал он, оглядывая меня с ног до головы.

Я рассмеялась.

— Естественно. Ты же сам меня и обрызгал. — Отжав рукав, я добавила: — Мне надо переодеться, не смотри.

Отвернувшись, я стянула промокшее платье.

И совершенно забыла об одной мелочи.

Ванная была выложена гладким тёмным камнем — таким, что он отражал, как зеркало.

Я мельком глянула на себя и на секунду замерла.

Он не отвернулся.

Сидел и во все глаза смотрел. На меня.

— Отвернись, — сказала я. — Мне нужно взять полотенце.

— Не хочу, — просто ответил он.

Второе полотенце — то, что я собиралась взять, — лежало на табурете совсем рядом с ним.

— Я иду за полотенцем. Отвернись, — повторила я и, повернувшись, наткнулась на потемневший взгляд.

Прикрывшись одной рукой, я сделала несколько маленьких шагов к табурету. И остановилась, не в силах отвести взгляд от его глаз. Он смотрел на меня так, как, наверное, погибающий от жажды путник в пустыне смотрит на озеро с водой.

Его взгляд был полон такого желания, что у меня подкосились колени.

В одно мгновение весь мир сузился до нас двоих, и я вдруг поняла с абсолютной, спокойной ясностью, что нет сейчас на свете ничего важнее, чем он и я. Мы.

Я опустилась перед ним на колени. Моё лицо оказалось напротив его лица. Мои ладони легли ему на плечи, скользнули по широкой груди.

Я вздрогнула, ощутив его руки у себя на спине.

Кто из нас потянулся первым, кто первым нашёл губами губы другого — я так и не вспомнила.

Но именно в миг, когда наши губы соприкоснулись, что-то случилось. Меня поглотила вселенная. Не осталось ничего: ни запретов, ни условностей, ни страха. Всё вдруг стало ясно и просто.