Глава 61

Ольга (Оливия)

Всё вокруг стало серым.

Нет, не так. Мир не потемнел, он как будто выцвел. В одно мгновение растерял все краски сразу и стал чёрно-белым.

Я умерла?

Но если умерла, то почему я по-прежнему вижу всё вокруг себя, а не парю где-то под высокими сводами зала, разглядывая картину целиком сверху, как пишут в книгах?

Я попыталась вдохнуть, но так и не поняла, получилось ли. Попыталась поднять руку, чтобы взглянуть на неё, но рука не послушалась.

Я не слышала ни звука. Ни музыки, ни голосов — ничего; вокруг была только глухая, будто ватная тишина, словно меня поместили в вакуум. Будто я и правда провалилась в чёрную дыру и теперь наблюдала за миром откуда-то из глубины себя.

Повернуть голову я не могла. Но глаза меня слушались.

И я водила ими по залу, отчаянно пытаясь различить хоть одно лицо. Но всё безуспешно, потому что все лица сделались одинаковыми и представляли из себя плоские белые пятна. Раньше их можно было хотя бы различить по цвету одежды. Теперь не осталось и этого.

А потом я увидела свет.

Среди серой массы горел один-единственный силуэт. Итон.

Стоило мне подумать о муже, и я тут же разглядела знакомые черты. Он стал моим якорем. И теперь я смотрела только на него.

Я видела, как меняется его лицо, словно вокруг что-то происходило — то, из-за чего его лицо становилось напряжённым, потом мрачным. Я увидела, как его взгляд заметался по залу и наконец замер на мне.

«Итон! — хотела крикнуть я. — Я здесь, я тебя вижу!»

Но как я не могла поднять руку, чтобы помахать ею, так же я не могла и крикнуть. Потому что в пустоте звуки не проходили. Да и Итон, кажется, меня не видел.

А потом всё потемнело.

Между нами встала чёрная фигура, она заслонила моего дракона. И тогда я услышала голос: «Иди вперёд. Иди вперёд. Иди вперёд».

Слова вбивались мне в голову, как гвозди, огнём и железом, глубоко, не оставляя возможности не слышать этот приказ. А впереди, там, куда толкал меня этот голос, разгорался свет.

Только не такой тёплый, каким светил мне Итон, а ярко-белый, холодный.

И я поняла, что должна дойти до этого света. Чего бы это ни стоило. Всё остальное вдруг перестало что-либо значить. Осталось лишь одно, простое и единственно верное: идти вперёд. Делать то, что велит голос.

И я пошла.

***

Генерал Итонриад (Итон)

Она шла к королю, медленно делая шаг за шагом, лицо её ничего не выражало. А украшавшие алое платье камни разгорались всё ярче, и я наконец понял всё.

Артефакт, который мы подменили, был обманкой. Настоящее оружие — это не какой‑то там артефакт, это Оливия. И сейчас она неумолимо двигалась к Брейдену.

Канцлер оказался хитрее нас.

Судя по яркости камней на платье, до взрыва оставались считаные мгновения. Почему стоят остальные? Все застыли и словно заворожённые смотрели на разворачивающееся действие.

Решать надо было мгновенно: до короля ей оставалось несколько шагов. Я поймал её взгляд и увидел, что она борется; в глазах Оливии сквозь пустоту появлялась боль, значит, она пытается сломить навязанную ей чужую волю. Я не мог потерять её, но я не мог потерять и своего короля.

Выбор.

Я должен был выбрать.

И вдруг я увидел, что Оливия падает. Возможно, ей удалось таким образом остановиться.

Но если она упадёт, то цепочка артефактов разорвётся. Взрыв не достанет короля.

Но Оливии не выжить, тем более что она не дракон.

Решение пришло раньше, чем я додумал мысль.

Я встал, и никто не успел понять, что произошло. Никто даже не успел удивиться. Два шага, которых от калеки не ждал никто, — я схватил Оливию в охапку, и мой дракон распахнул крылья впервые за целую вечность. Первый взмах крыльев вознёс нас к крыше, а второй вынес наружу, даже не заметив преграды.

Я взлетел туда, где ни одна чужая магия не могла дотянуться до заложенной в камнях смерти. Одним движением когтей я содрал сверкающую нить артефактов с её груди, не проронив ни капли крови.

Камни полетели вниз и взорвались над столицей россыпью разноцветных искр, словно так и было задумано, как праздничный салют в честь именин королевы-матери.

Я уносил свою истинную прочь. Туда, где будем только мы вдвоём. В наш дом.

И не заметил того, что у неё на поясе в остатках платья, в шнуровке, был спрятан ещё один ряд артефактных камней.

Я понял это, лишь когда раздался резкий хлопок, а Оливия вдруг дёрнулась. Лицо её исказилось от боли, и она обмякла в моих руках.

Я опустился на землю, её спина была мокрой от крови, а алый шёлк платья стал кроваво‑алым.

Схватив любимую, я ринулся домой. Мне было всё равно, что там, во дворце, я знал, что теперь Брейден справится. А вот Оливия без меня погибнет.

Держа на руках Оливию, я вбежал в дом. Кристиан тут же вызвал лекаря Номара, который появился к тому моменту, когда я уже остановил кровь.

— О, все святые! — воскликнул лекарь Номар. — Что случилось с аэрой? — Он сердито посмотрел на меня. — Что вы с ней сделали?

Пришлось рявкнуть:

— Это не я! Аэра попала под взрыв.

— У неё не осталось ни одной целой кости. — Лекарь больше меня не обвинял. Но его хмурое лицо заставляло меня нервничать.

Дракон, мой дракон, который, как оказалось, вполне себе жив и силён, рычал так, что заглушал то, что говорил лекарь.

Рианарра стояла рядом. Она, как никто, понимала моё состояние и, взяв меня за руку сказала:

— Итон, пока камень-сердце сияет, есть шанс.

Амулет истинной связи сиял, подтверждая то, что я упорно отгонял от себя, боясь поверить. Оливия — моя истинная, я ошибался, когда отрицал это, а мой дракон знал лучше меня.

Вскоре лекарь Номар вышел:

— Кости я срастил, нервные окончания — тоже; теперь надо ждать.

Но прошёл час, за ним — другой, наступила ночь, вслед за ней пришёл рассвет.

А она не приходила в себя.

Я звал её, шептал имя, целовал руки — она не просыпалась. И только камень-сердце у неё на груди всё светился и светился, даря надежду.

Приходил Брейден, рассказал, что произошло после того, как я вынес Оливию, пробив крышу.

Я не слышал, потому что всё заглушал рёв моего дракона, который звал свою истинную. Спустя три дня Оливия всё ещё не пришла в себя.

Пришёл лекарь Номар, и я услышал, как он сказал Рианарре:

— Моя магия ей не поможет, да и никакой целитель не сможет помочь, потому что душу вернуть лекарская магия не в состоянии.

Я выскочил из спальни.

— Она не может быть мёртвой. — Я не узнал собственный голос. — Она дышит. Смотри, она дышит.

— Дышит тело, — тихо сказала бабушка. — А душа её ушла. Так бывает, Итон.

— Что мне делать? — Я умирал от каждого её слова. — Я не смогу без неё, Рианарра, не смогу.

Она помолчала. Потом накрыла мою руку своей.

— Иди в храм. Один раз они её уже вернули. Может, вернут ещё раз.