Глава 27

Прием достиг своего апогея. Вино лилось рекой, оркестр играл все громче, а толпа знати гудела, как растревоженный улей. Мы с Дамиром стояли рядом с императором, который, казалось, был единственным островком спокойствия в этом море притворного веселья. Он о чем-то беседовал с Дамиром, а я, соблюдая этикет, стояла чуть поодаль, наблюдая за толпой.

Именно тогда я его увидела.

Мужчина. Ничем не примечательный, в ливрее скромного покроя, без каких-либо знаков отличия. Он двигался сквозь толпу не как гость, а как нож, разрезающий воду. Его движения были плавными, целенаправленными. И его аура... Она была ледяной и пустой, без единой искры эмоций, лишь сконцентрированная, смертоносная решимость.

Он смотрел прямо на императора.

В его руке, скрытой в складках плаща, я увидела сгусток искаженной, багровой энергии — маленький, но невероятно мощный взрывной артефакт.

У меня не было времени думать. Не было времени на сомнения или страх. Сработал инстинкт.

— Осторожно! — мой крик, резкий и неженский, прорезал гул зала. Я рванулась вперед, заслоняя императора своим телом, и указала пальцем на незнакомца. — У него артефакт! Он целится в императора!

Все произошло за мгновения. Сначала всеобщее оцепенение. Затем — взрыв движения. Дамир среагировал быстрее всех. Он не кричал, не спрашивал. Он просто бросился вперед, но не к императору, а ко мне, затягивая меня в объятия и разворачиваясь спиной к угрозе, прикрывая меня своим телом.

В ту же секунду гвардейцы, словно тени, возникли из ниоткуда. Раздался короткий, резкий выкрик, звук борьбы, и затем — оглушительный хлопок. Не взрыв, а звук сработавшего артефакта, подавленного магией охраны прежде, чем он успел разорваться. Воздух зарядился озоном и пылью.

В наступившей гробовой тишине был слышен только тяжелый, прерывистый звук — это я пыталась отдышаться, прижавшись лицом к груди Дамира. Его руки сжимали меня так сильно, что было больно, но в этом была невероятная безопасность. Я чувствовала бешеный стук его сердца, бившегося в унисон с моим.

Он медленно отпустил меня, его лицо было бледным, а глаза горели холодным огнем. Он провел быстрым взглядом по мне, убеждаясь, что со мной все в порядке, и лишь затем обернулся.

На полу лежал мужчина, обездвиженный заклинаниями гвардейцев. Император, бледный, но невероятно спокойный, смотрел на меня.

— Лира Диара, — его голос был тихим, но властным. — Вы только что спасли мне жизнь. Каким образом вы узнали?

Все взгляды в зале были прикованы ко мне. В том числе и взгляд Дамира, полный невысказанных вопросов.

— Я... увидела его глаза, Ваше Величество, — сказала я, все еще пытаясь унять дрожь в коленях. Это была отчасти правда. — В них не было ничего. Ни страха, ни волнения. Лишь пустота и решимость. И его рука... она была неестественно сжата. Я поняла, что это не гость.

Император смотрел на меня долгим, пронизывающим взглядом. Он не выглядел полностью убежденным, но кивнул.

— Ваша проницательность достойна высшей награды. И ваша храбрость тоже.

Он повернулся к Дамиру.

— Лир Дамир, у вас поистине необыкновенная супруга.

Дамир склонил голову, но его рука снова нашла мою, и его пальцы сцепились с моими в крепком, почти судорожном рукопожатии.

— Да, — произнес он хрипло. — Поистине.

Когда суматоха улеглась и зал начали покидать перепуганные гости, он отвел меня в сторону.

— Вы бросились под удар, — прошептал он, его лицо было всего в дюйме от моего. В его глазах бушевала буря — ярость, страх и что-то еще, горячее и неуправляемое. — Не делайте так больше никогда. Вы поняли меня? Никогда.

— Он был готов убить императора, — так же тихо ответила я.

— А меня было бы готово убить ваше отсутствие, — его слова повисли между нами, сырые и обнаженные, лишенные всякой дипломатии.

В этот миг не было ни контракта, ни политики, ни расчетов. Были только мы двое, связанные узами, которые внезапно оказались прочнее любого соглашения. И я поняла, что игра изменилась. Навсегда.