Глава 26

Императорский дворец в этот вечер сиял всеми огнями Аэринталя. Прием в честь дня основания Империи был событием, на котором должен был появиться каждый, кто имел хоть какое-то влияние. Для нас с Дамиром это была еще и стратегическая необходимость — провести разведку, укрепить союзы и продемонстрировать единство.

Я надела платье из серебристо-серого шелка, цвета лунного света на воде. Эльза уложила мои волосы в сложную, но элегантную прическу, позволив паре прядей мягко обрамлять лицо. В зеркале смотрела на меня не Диара-девочка, а женщина, чья власть была в ее спокойной уверенности.

Дамир, в парадном мундире с золотым шитьем, ждал меня внизу. Его взгляд, скользнув по мне, задержался на секунду дольше обычного. В его глазах мелькнуло что-то темное и быстрое, прежде чем он подал мне руку.

— Вы выглядите... ослепительно, — произнес он, и в его голосе прозвучала не привычная холодная вежливость, а нечто низкое и сдержанное.

Большой тронный зал был переполнен. Воздух гудел от голосов, смеха и звона хрусталя. Мы с Дамиром держались вместе, обмениваясь светскими любезностями с другими аристократами, но я чувствовала, как его внимание постоянно возвращается ко мне, будто он проверял, на месте ли я.

И тогда я увидела его. Наследный принц Лориан. Высокий, статный молодой человек с золотистыми волосами и беззаботной улыбкой, которая, как я сразу увидела, была лишь маской. Его аура была яркой, но хаотичной — тщеславие, скука и жажда развлечений.

Его взгляд упал на меня, и он, не колеблясь, направился через зал прямо к нам.

— Лир Дамир! — принц хлопнул моего мужа по плечу с фамильярностью, на которую тот ответил лишь легким наклоном головы. — И это, должно быть, ваша прелестная супруга? Слухи о вашем... преображении, лира Диара, явно не преувеличивают.

Он взял мою руку и поднес к губам. Его поцелуй был слишком долгим, а взгляд — слишком оценивающим. От него исходил запах дорогого вина и наглости.

— Ваше Высочество, — я мягко, но неуклонно освободила свою руку.

— Вы просто должны стать украшением моего скромного вечера на следующей неделе, — продолжил принц, игнорируя Дамира, который стоял рядом, и я чувствовала, как воздух вокруг него становится гуще и холоднее. — Я настаиваю. Без вас вечер будет просто скучным.

— Моя супруга, — голос Дамира прозвучал тихо, но с такой интонацией, что даже принц на мгновение замолчал, — имеет плотный график. Но мы рассмотрим ваше приглашение.

Лориан фыркнул, его глаза блеснули азартом.

— Всегда так серьезен, Дамир. Неужели боишься, что я украду твое самое ценное сокровище?

Рука Дамира на моей талии сжалась почти болезненно. Его энергия, всегда такая контролируемая, вдруг заклокотала вокруг нас темной, опасной волной. Я видела, как напряглись его плечи, и чувствовала исходящий от него жар.

— Моя супруга не является собственностью, Ваше Высочество, чтобы ее красть, — ответил Дамир, и его слова повисли в воздухе острыми осколками льда. — Но она находится под моей защитой. И я воспринимаю любые угрозы этой безопасности со всей серьезностью.

Наступила недолгая, но тяжелая пауза. Дамир и принц смерили друг друга взглядами. Аура Лориана вспыхнула раздражением, но также и опаской. Он понял, что зашел слишком далеко.

— Конечно, конечно, — он отступил, делая небрежный жест рукой. — Всего лишь шутка. До скорого, лира Диара.

Когда он ушел, Дамир не сразу ослабил хватку. Он наклонился ко мне, и его губы почти коснулись моего уха.

— Держитесь от него подальше, — прошептал он, и в его голосе звучал не приказ, а нечто первобытное и дикое. — Он — испорченный, капризный ребенок, который ломает игрушки, когда они ему надоедают.

Я повернула голову, и наши лица оказались в сантиметрах друг от друга. Его глаза горели темным огнем.

— Я не игрушка, — тихо сказала я.

— Для него — все являются игрушками, — его дыхание обожгло мою кожу. — И я не позволю ему играть с вами.

Мы стояли так, в самом центре бушующего вокруг нас светского шторма, и мир сузился до пространства между нашими телами. Его ревность была необузданной, нерациональной и... пьянящей. Впервые он проявлял ко мне эмоцию, которая не была связана с политикой или расчетом. Это было что-то личное. Что-то глубоко личное.

Он, наконец, отступил, но его рука осталась на моей талии, твердая и властная. И когда мы продолжили обход, я чувствовала на себе его взгляд — тяжелый, темный и полный нового, незнакомого огня. Огня, который обещал не только защиту, но и бурю.