Глава 25

Это случилось вечером, когда мы в очередной раз засиделись над картой политических союзов при дворе. Я встала, чтобы поправить затухающий в камине артефакт, заменявший огонь, и вдруг почувствовала легкое головокружение. Комната накренилась, и я инстинктивно схватилась за спинку кресла.

В следующий миг его рука была уже у меня на талии, твердо поддерживая меня.

— С вами все в порядке? — его голос прозвучал прямо над ухом, тревожно и непривычно близко.

Я кивнула, стараясь отдышаться.

— Просто устала. Голова кружится.

Он не отпустил меня. Его рука все еще лежала на моей талии, а другая взяла мою руку, чтобы проверить пульс. Его прикосновение было уже не мимолетным и не деловым. Оно было сосредоточенным, почти интимным.

— Вам нужно отдохнуть, — сказал он, и его взгляд был прикован к моему лицу с такой интенсивностью, что у меня перехватило дыхание. — Вы слишком много работаете.

— Как и вы, — выдохнула я.

Мы стояли так, в сгущающихся сумерках кабинета, и воздух между нами сгустился, стал тяжелым и звучным. Я чувствовала исходящее от него тепло, слышала его ровное дыхание. Его энергия, всегда такая сдержанная, теперь пульсировала в непосредственной близости, окутывая меня, и я не хотела от нее отстраняться.

Он медленно, будто давая мне время отступить, провел большим пальцем по моему запястью. Простой, почти невесомый жест, от которого по коже побежали мурашки.

— Диара... — произнес он мое имя, и в его голосе не было ни льда, ни расчета. Была лишь глубокая, незнакомая ему самому неуверенность.

В этот миг что-то щелкнуло. Стена, которую мы так долго возводили между собой — он из-за равнодушия и контракта, я из-за страха и недоверия — дала трещину. Сквозь нее прорвалось нечто настоящее, не связанное ни с договором, ни с политикой.

Я подняла на него глаза и увидела в его взгляде то же смятение, что чувствовала сама. Он смотрел на меня не как на союзника или полезный актив. Он смотрел на меня как на женщину. И сам удивлялся этому.

Его рука дрогнула на моей талии.

— Мы... мы должны... — он запнулся, и это было так на него не похоже.

— Да, — прошептала я, не в силах выдержать напряженность момента. — Мы должны остановиться.

Но ни он, ни я не отошли. Мы замерли на грани, на острие чего-то нового и пугающего. Его лицо было так близко, что я могла разглядеть мельчайшие морщинки у глаз и легкую тень щетины на щеках.

Внезапно в коридоре послышались шаги. Это была фрау Хилда, несшая какие-то бумаги. Заклинание рухнуло.

Дамир отступил на шаг, и его рука упала. Маска вернулась на его лицо, но теперь она сидела не так плотно. В его глазах все еще плескалось смятение.

— Вам действительно следует отдохнуть, — сказал он, и его голос вновь обрел привычную твердость, но с новым, хрипловатым оттенком. — Завтра нас ждет долгий день.

Я лишь кивнула, не в силах вымолвить ни слова.

Он вышел, оставив меня одну в моем кабинете. Я медленно опустилась в кресло, все еще чувствуя на талии жар его ладони, а на запястье — призрачное прикосновение его пальцев.

Что-то сломалось. Или, наоборот, встало на свое место. Граница между нами, прежде такая четкая, теперь была стерта. И я не знала, радоваться мне этому или бояться. Но одно я знала точно: обратного пути не было.