Эпилог

Поздняя осень раскрасила провинциальные холмы в огненные цвета. Воздух, чистый и холодный, пах дымком из труб и прелой листвой — простыми, настоящими запахами, так не похожими на тяжелый, магический смог столицы.

Карета медленно катила по знакомой дороге, ведущей к усадьбе. Я сидела, положив руку на огромный, круглый живот, и чувствовала, как малыш толкается изнутри, словно торопясь увидеть свой новый дом. До родов оставалось меньше месяца.

Дамир сидел напротив, его взгляд был спокоен и устремлен в окно. Он оставил службу при дворе без сожаления. После истории с арестом и разоблачения Ториана, его вера в имперскую машину пошатнулась. «У нас есть нечто большее, чем долг перед троном», — сказал он тогда, положив руку на мой живот. — «У нас есть долг перед ним. И перед собой».

И вот мы возвращались. Домой. По-настоящему.

Когда карета свернула к воротам усадьбы, я затаила дыхание. На крыльце, выстроившись в ряд, стояли все — от седовласого управителя Альрика до самой юной посудомойки. И на каждом лице сияли улыбки, а на глазах — слезы. Не церемонные и не из страха, а искренние, радостные.

Карета остановилась. Дамир вышел первым, а затем бережно, как самую хрупкую драгоценность, помог выбраться мне. Когда я, тяжелая и неповоротливая, оказалась на земле, надворные разразились радостным гулом. Кто-то всплеснул руками, кто-то всхлипывал, не стесняясь.

Альрик, его верное лицо расплылось в улыбке, шагнул вперед и низко поклонился.

— Добро пожаловать домой, лир Дамир. Лира Диара. Дом ждал вас. Мы все ждали.

И тут я почувствовала его. Силу, что исходила от самых стен, от каждой балки, от земли под ногами. Теплую, глубокую, безмятежную. Она обволакивала меня, как мягкое одеяло, и на мгновение мне показалось, что старые деревянные стены усадьбы излучали едва заметное серебристое сияние.

Дух дома. Он не просто охранял это место. Он радовался нашему возвращению. И в его молчаливом приветствии было больше любви, чем во всех придворных речах, что я слышала.

Мы вошли внутрь. Все было так, как мы оставили: потертые ковры в холле, потрескивающие поленья в огромном камине, запах воска и сушеных трав. Но теперь это не было просто убежищем. Это был Наш Дом.

Вечером мы ужинали в малой столовой, вдвоем. Окно было распахнуто, и в комнату врывался свежий, холодноватый воздух. Дамир отложил вилку и положил свою руку поверх моей на столе.

— Никаких больше дворцов, — тихо сказал он. — Никаких интриг. Только ты, я и наш ребенок. И этот дом.

Позже, лежа в нашей большой кровати, я прислушивалась к ночным звукам усадьбы — скрипу половиц, уханью совы в саду, ровному дыханию Дамира. Его рука лежала на моем животе, и он вздрагивал во сне, когда малыш пинался.

Я закрыла глаза, чувствуя, как меня окутывает глубокий, прочный мир. Мы прошли через лед и огонь, через предательство и клевету, чтобы оказаться здесь. В тишине. В безопасности. В любви.

Скоро наша история получит новое продолжение. И я знала — что бы ни случилось, мы встретим это вместе. Здесь, под защитой древних стен и друг друга. Мы дома. И это — навсегда.