Глава 16

Леон сидел в своём просторном кабинете, будто заключённый в стеклянный аквариум: панорамные окна, блеск ночного города, подсветка, отливающая золотом по лакированным панелям. Но вся эта красота не приносила ему покоя. Бессонница цепко держала, словно ледяная рука на горле. На столе догорала дорогая сигара, кофе остывал, а Леон, задумчиво сжав пальцами виски, ждал отчёта.

Рауф приехал без опозданий, как всегда. Тяжёлый, степенный, он умел держаться сдержанно даже в самой щекотливой беседе. Теперь он сидел напротив, пролистывая аккуратно составленное досье.

— Я попытался надавить на Руслана, — сказал Леон, ломая паузу, и его голос отразился от стен, будто это был зал суда. — Хотел, чтобы он уговорил Морок.

Рауф поднял глаза, чуть повёл плечами, его усмешка была суха:

— Руслан для неё важен, да. Но не настолько, как может показаться. Его слово весит, но не решает. Ария слишком упряма.

Леон медленно откинулся в кресле, пальцами постукивая по подлокотнику, будто взвешивая услышанное.

— Хорошо. Что ты накопал на Морок? — спросил он, и глаза его блеснули хищным интересом.

Рауф откашлялся, поправил листы, хотя знал их уже почти наизусть.

— Родилась в маргинальной семье, из тех, что обществом осуждаются и порицаются. Алкоголь, скандалы, нищета… всё, как по шаблону. Вскоре её спихнули на бабку. От неё, похоже, и привычка курить. Хотя в семье, где сигарета была частью завтрака, неудивительно.

Леон молча хмыкнул, в глазах мелькнуло что-то вроде насмешки.

— Съехала от бабки рано, — продолжил Рауф. — Устроилась на работу. Подрабатывала, где придётся, пока не примкнула к панк-группе. Потом уже сделала себе имя. Но… — он чуть нахмурился, подчеркнув слово, — скандалы тянутся за ней хвостом. Ария то и дело высовывалась в дела, которые лучше было обходить стороной. Разоблачения бизнесменов, какие-то мутные истории с клубами, конфликты с чиновниками. Врагов у неё — больше, чем друзей.

Рауф положил папку на стол и чуть наклонился вперёд, его голос стал тише:

— Скажем так: «ни дня без мордобоя». Чудо, что дожила до двадцати шести. По-настоящему везучая девчонка.

Леон слушал, не перебивая. Его лицо оставалось спокойным, но в глазах разгорался интерес, как у коллекционера, увидевшего редкий экспонат. Он снова затянулся сигарой, выпуская кольцо дыма.

— Везучая, значит… — протянул он, с лёгкой усмешкой. — Таких судьба любит. Таких судьба ведёт к вершине.

Рауф тихо хмыкнул, откинувшись на спинку кресла, и пальцем постучал по закрытой папке.

— В какой-то мере она уже на вершине, — сказал он, голос был спокойный, но с оттенком уважения. — При всех её проделках репутация у Арии белая. Чистая, как снег. Ни скандалов с продажностью, ни грязи с фальшью. Всё, что о ней говорят — подтверждается её делами. И костяк её аудитории держится именно за это: за её честность. Они знают, что Морок никогда не играет на публику.

Леон чуть приподнял подбородок, вслушиваясь.

— Сейчас, насколько я понял, у неё есть какой-то пассивный доход, — продолжил Рауф. — Благодарность одного блогера за помощь, видимо, какая-то доля от его прибыли. Но это капли. Для неё творчество — всё. Музыка для неё как кислород.

В глазах Леона мелькнул интерес, пальцы неторопливо перебирали зажигалку, словно счётчик, отмеряющий время.

— Вадим… — Рауф чуть поморщился. — Бывший парень и бывший участник группы. Он спровоцировал скандал: вывалил в сеть откровенное видео с ней. Подумал, что потопит её. Но вышло наоборот: публика захейтила его, а репутация Морок почти не пострадала. Но… сама Ария говорила, что несколько музыкальных предложений сорвались. Может, именно потому, что Вадим успел оформить авторские права на её творчество и перекрыл ей воздух.

Тишина кабинета стала вязкой. Леон медленно провёл рукой по подбородку, глаза его сузились.

— Получается, — протянул он, — девушка неординарная. Сильная. Волевая. Таких мало.

Он замолчал, затянулся сигарой, и дым лениво пополз вверх, отражаясь в бликах ночного города.

— Князев… — наконец спросил Леон, обернувшись к Рауфу. — Он вышел из отпуска?

— Да, — кивнул Рауф. — Миша уже занимается её делом. Но… — он сделал паузу, чуть скривив губы, — ранее с ним связался Руслан.

Леон поднял бровь, глаза его вспыхнули интересом.

— Руслан, значит… — протянул он, и в голосе прозвучала смесь любопытства и осторожности.

Рауф, привычно поправив галстук, чуть склонился вперёд:

— Князев, между прочим, в долгу перед Русланом. Ты же знаешь, Орлов не любит просить, а тут впервые обратился за помощью. И Миша, конечно, не отказал.

Леон медленно провёл ладонью по подлокотнику кресла, глаза его сузились, в них блеснул холодный огонёк.

— Миша лучший адвокат, — тихо сказал он, с нажимом в каждом слове. — Пусть займётся этим по полной. Стоит выписать ему надбавку. Я хочу, чтобы вопрос Арии был решён быстро.

— Надбавку он примет, — осторожно вставил Рауф, — но лучший способ удержать Морок — это не юристы и не деньги. Лучше перехватить её на концерте, поймать на эмоциях, пока у неё адреналин играет.

Леон покачал головой, чуть усмехнувшись, как человек, который всегда идёт своим путём:

— Нет. Я с ней уже случайно познакомился в «ТоПи». Этого достаточно. Я собираюсь настоять на личной встрече. И там, лицом к лицу, уже поговорю. Мягко подтолкну её к правильному решению.

Повисла тишина. Тягучая, как дым сигары, медленно стелившийся по кабинету. Рауф откинулся на спинку кресла, изучающе посмотрел на шефа.

— Только не слишком сильно дави, — предупредил он. — Иначе соскочит. Эта девчонка не из тех, кого можно взять нахрапом.

Леон кивнул, признавая правоту, но в его глазах всё равно скользнула тень упрямства. Он не был человеком, привыкшим к отказам.

— Кстати… — вдруг вспомнил он и повернул голову к Рауфу. — Как так получилось, что Ария выступила в «Рояле»?

Рауф чуть ухмыльнулся:

— Всё просто. Музыканты из проекта Хелен знакомы с ней лично. Засиделись без дела, вот и пригласили её. Хотели на сцене вновь оказаться, засиделись без дела.

Леон задумчиво потер подбородок.

— Это нам тоже на руку, — произнёс он медленно. — Если она уже связана с проектом… можно подтолкнуть. А музыканты… — он сделал паузу, — с ними тоже можно поговорить.

Рауф поднял руку, будто ставя преграду:

— Осторожнее. Не стоит слишком сильно давить. Если почувствует подвох, соскочит.

Леон хмыкнул, но промолчал, погрузившись в свои мысли. В голове уже рождалась схема, как подойти к Морок так, чтобы она сама решила, будто всё — её выбор.