Глава 19

Леон чуть привстал, будто собирался что-то добавить, но вдруг вспомнил — он ведь предлагал кофе.

— Простите, — он на секунду улыбнулся, приглушая напряжение. — Я обещал вам чашку кофе, не так ли?

Ария слегка кивнула, и её губы тронула еле заметная улыбка — то ли ироничная, то ли просто вежливая.

Леон нажал на кнопку селектора, его голос стал твёрдым и деловым:

— Две чашки лучшего кофе в кабинет. И… пригласите Рауфа, пусть поднимется с договором.

— Да, господин Оуэнн, — немедленно отозвалась секретарша.

Он откинулся на спинку кресла, но взгляд его вновь нашёл Арию. В её спокойствии было что-то провоцирующее, словно она нарочно не спешила говорить, заставляя его тратить силы на ожидание.

— Для Хелен этот проект был… — голос Леона дрогнул едва заметно, он сжал пальцы в замок, чтобы взять себя в руки. — Очень важен. Она верила, что это её наследие, её способ оставить след в мире музыки. Я хочу довести его до конца. В память о жене. И ради моей дочери.

Ария слушала, не перебивая, её глаза блеснули мягче обычного — но в них всё равно оставалась настороженность. Она сделала паузу, перевела взгляд на окно, где серый свет ложился полосами на пол, и наконец тихо произнесла:

— Мне нужно подумать.

Эти слова прозвучали спокойно, но твёрдо, словно точка, поставленная в разговоре. Леон уловил это — и почувствовал, как где-то глубоко в груди сжалось.

Дверь мягко приоткрылась, и в кабинет вошла секретарша с подносом. На серебристой поверхности — две фарфоровые чашки, из которых поднимался густой, терпкий аромат свежемолотого кофе. Она поставила поднос на стол, чуть смутившись под внимательным взглядом Арии, и с вежливой улыбкой отошла к двери.

Следом появился Рауф. Его походка была уверенной, лицо — как всегда открытое, почти дружелюбное, но глаза цепко скользнули по Арии, задержались на долю секунды, и только потом он перевёл взгляд на Леона.

— Морок, — произнёс он тоном старого знакомого, протянув руку. — Рад снова вас видеть.

Ария скользнула по нему коротким взглядом, пожаловала едва заметным кивком и, не меняя расслабленной позы, протянула ладонь. В её движении было всё — и независимость, и вызов, и чуть насмешливая лёгкость, будто это она принимала его в свой круг, а не наоборот.

Рауф положил на стол аккуратную папку с договором. Леон наклонился вперёд, жестом предложил Арии.

— Ознакомьтесь. Мы постарались предусмотреть всё, — его голос был почти ровен, но в нём угадывалось напряжение.

Ария взяла папку, откинулась на спинку кресла и развернула бумаги. Некоторое время в кабинете царила тишина, нарушаемая лишь шелестом страниц и редким постукиванием ногтя о край стола. Её взгляд скользил по строкам неторопливо, сосредоточенно, словно она привыкла читать подобные документы — и не собиралась упустить ни одной мелочи. Леон в это время не находил себе места. Он то и дело кидал взгляд на Рауфа: тот стоял чуть сбоку, скрестив руки на груди и наблюдая за Арией с тем самым спокойствием, которое могло свести с ума. Леон же ощущал каждую минуту как целую вечность. Ария наконец подняла глаза от договора, её лицо оставалось непроницаемым. Она чуть прищурилась, провела пальцем по строке и снова опустила взгляд вниз. Леон поймал себя на том, что сжал подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев.

Ария задержала взгляд на одном из пунктов, чуть нахмурилась и тихо цокнула языком.

— М-м, — протянула она, пробегая пальцем по строчкам. — Здесь… интересное условие.

Она подняла глаза на Леона, и он уловил в её взгляде холодный блеск, будто девушка на секунду оценила его не как потенциального партнёра, а как противника.

— Вы указываете, что все авторские права на музыкальный материал, созданный в рамках проекта, переходят вашей компании. Но, простите, — её голос оставался мягким, но с оттенком насмешки, — разве это не слишком жирный кусок для вас?

Леон чуть привстал, хотел возразить, но Ария уже листала дальше.

— А вот ещё, — продолжила она, постукивая ногтем по полям договора. — Пункт о запрете на сторонние выступления и записи в течение трёх лет. Это фактически блокирует мою свободу. Для меня сцена — воздух, и вы хотите его перекрыть. — Она подняла бровь. — Ради чего? Чтобы держать меня на коротком поводке?

Рауф вмешался мягким тоном, словно сглаживая углы:

— Это стандартная практика для подобных проектов. Мы вкладываем серьёзные деньги и обязаны быть уверены, что артист не будет распыляться.

Ария фыркнула и покачала головой, возвращаясь к чтению. Через несколько секунд она вновь остановилась:

— А вот этот пункт… — она постучала пальцем. — «Компания оставляет за собой право на корректировку репертуара, а также имиджа артиста». Леон, скажите честно, вы собираетесь превратить меня в удобную для себя картонную куклу?

Её голос стал тише, но от этого напряжение только выросло. Леон почувствовал, как сердце бьётся чаще. Он видел: Ария не из тех, кто проглотит приманку целиком. Каждый её вопрос был вызовом, проверкой его искренности.

— Вы ведь понимаете, — сказала она, откинувшись на спинку кресла и сложив бумаги на колени, — что за такие условия я даже подумать серьёзно не могу.

Она замолчала, глядя прямо на Леона. В её взгляде было то самое — непоколебимая сила и одновременно скрытая мягкость, которую можно заслужить только правдой. Леон вдруг понял: если он сейчас не найдёт правильных слов, то потеряет её навсегда. Ария отложила бумаги на стол и прищурилась, будто собираясь выстрелить в Леона серией новых вопросов, но он, опередив её, мягко подался вперёд:

— Смотрите, — начал он спокойным, почти доверительным тоном, — пункт об авторских правах. Я понимаю, что он звучит жёстко. Но это не попытка отобрать у вас ваше творчество. Это страховка для компании — чтобы проект не развалился из-за чьей-то амбиции или внезапного ухода. Я готов прописать совместное владение. Вы сохраните свои права, а мы получим долю только на то, что создадим вместе.

Он сделал паузу, изучая реакцию Арии. Девушка склонила голову, но не перебила.

— Запрет на сторонние выступления, — продолжил Леон. — Согласен, три года — много. Но поймите: в проект инвестируются миллионы. Я должен быть уверен, что ваши силы сосредоточены именно на нём. Однако… — он развёл руками, — никто не запрещает обсуждать сокращение срока. Полгода, год? Давайте обсудим.

Ария, не меняя выражения лица, сцепила пальцы на коленях.

— Что касается имиджа, — Леон чуть улыбнулся, — поверьте, я последний, кто хочет лишить вас вашей уникальности. Наоборот, ваш образ — это то, что притягивает к вам людей. Тут мы можем прописать мягче: не корректировка, а совместное согласование.

Он откинулся на спинку кресла и добавил, глядя прямо в глаза девушке:

— Договор так и называется — договор. Мы договариваемся. Я готов выслушать именно ваши условия, Ария.

Повисла пауза. Тишина натянулась, как струна. И вдруг, совершенно невпопад, Ария выдала:

— Потрахаться нужно.

Рауф едва не поперхнулся воздухом. Леон замер, моргнул, будто его ударили по голове, и переспросил:

— Простите?..

Ария махнула рукой, отводя глаза:

— Да бросьте, не берите в голову. Считайте, подумать надо.

Она поднялась с кресла и ровным голосом добавила:

— Мне нужно время. Хорошенько всё обдумать.

Леон, всё ещё слегка ошарашенный, молча потянулся за визиткой. Достал дорогую, плотную карточку, перевернул и быстро вывел на обратной стороне адрес. Подал Арии, глядя ей в глаза:

— В любое время. День или ночь. Хотите — у меня в доме. Я всегда готов вас выслушать.

Ария кивнула, коротко, без улыбки, сунула визитку в карман и, почти не задерживаясь, быстрыми шагами покинула кабинет. Дверь закрылась. В кабинете повисла тяжёлая пауза. Рауф шумно выдохнул, опуская руки:

— По-моему, всё прошло паршиво.

Леон медленно кивнул, взгляд его задержался на двери, за которой исчезла Ария.

— Вряд ли она вернётся, — произнёс он глухо.

И всё же в глубине души теплилась искра — неуверенная, но упорная: с такими, как Морок, никогда нельзя быть до конца уверенным.