Глава 39

Атмосфера за длинным столом в особняке Леона была почти праздничной. Огромные тарелки с блюдами сменяли друг друга, вино разливалось по бокалам, разговоры звучали вразнобой, иногда накладывались друг на друга, и в этом шуме чувствовалось настоящее ликование после победы.

Рауф, как всегда, держал нить беседы в своих руках, стуча пальцами по столу и глядя на каждого:

— Цифры говорят сами за себя. На «Эскапизм» подписываются стремительно, прослушивания растут как на дрожжах.

Дария, сидящая рядом с ним, засияла ещё ярче, чем со сцены:

— Это потрясающе! Я даже не думала, что всё будет так быстро!

Ария, откинувшись на спинку стула и держа бокал в пальцах, подтвердила с лёгкой улыбкой:

— В моём аккаунте тоже активность выросла. Люди пишут, поддерживают.

Евгений поднял голову от тарелки, бросил короткий, но весомый взгляд:

— Основная аудитория пришла именно от тебя. Как ни крути, этот факт стоит принять.

Рауф кивнул, признавая:

— Да. С грамотным стартом мы сделали почти невозможное.

— И что дальше? — раздался голос Дэна, любопытный и чуть неуверенный.

Ария с улыбкой, почти по-матерински, отвесила ему лёгкую оплеуху:

— Ты должен помнить график мероприятий наизусть!

Все за столом рассмеялись, кто-то даже свистнул, и Артём хмыкнул:

— С такой командиршей точно не забалуешь.

Рауф поднял ладонь, чтобы снова вернуть внимание:

— Не забываем, что впереди участие в нескольких спортивных шоу.

Артём нахмурился, почесав затылок:

— Но как спортивное шоу поможет нам в музыке?

Ария повернулась к нему, глаза её сверкнули решимостью:

— Это всё медийность. Люди должны знать о нас. Даже те, кто не слушает рок.

В этот момент в зал вошёл Рузвельт с очередными тарелками. Он осторожно поставил их на стол, ловко разложил приборы и уже собирался выйти, но Ария задержала его голосом:

— Ты всё бегаешь и бегаешь… Садись к нам, присоединяйся.

Рузвельт чуть растерянно посмотрел на Леона, словно не знал, можно ли переступить границу. Леон заметил это и, не меняя спокойного выражения лица, легко кивнул:

— Садись. Ты тоже часть этого вечера.

Взгляд Рузвельта смягчился, он позволил себе редкую улыбку и аккуратно опустился на край стула, впервые за вечер не как слуга, а как гость. Дария, приподняв бровь и откинувшись на спинку стула, с любопытством посмотрела на музыкантов:

— Но как вы будете участвовать в спортивном мероприятии, если вы… ну… не спортсмены?

Евгений с Дэном и Артёмом переглянулись, и в следующее мгновение дружный смех разнёсся по залу. Их веселье было заразительным, Дария моргнула, не понимая, что такого смешного. Руслан, сидевший чуть поодаль, едва заметно подавил улыбку, но уголки губ всё же дрогнули.

— И что смешного? — с лёгким недоумением спросила Дария, обернувшись к нему.

Руслан позволил себе короткий смешок и пожал плечами:

— Просто забавно. Ария курит как паровоз, но это абсолютно не мешает ей бегать. И бегает она… удивительно быстро.

Леон, сидевший во главе стола, вскинул брови, поражённый признанием:

— Никогда бы не подумал.

Руслан кивнул, спокойно продолжая:

— Она на самом деле очень спортивная. Так что если выставить её на полосу препятствий — публика будет в восторге.

Дария перевела взгляд на Арию, глаза её блестели от неподдельного интереса:

— Но тогда почему ты куришь?

Морок спокойно вытянула сигарету из пачки, покрутила её в пальцах, будто подчёркивая этот вопрос, и чуть усмехнулась:

— В моей семье все курили. И бабушка, и отец, и мать… Это как будто… унаследованная привычка. Очень нехорошая, но всё же привычка.

Ария вдруг тихо рассмеялась, покачав головой, и сказала:

— Ладно, пойду-ка я покурю.

Она встала из-за стола легко и привычно, словно всё это происходило уже десятки раз. Спокойным шагом пересекла просторную гостиную, мягко прикрыла за собой дверь и вскоре её силуэт мелькнул за панорамным окном. Девушка пересекла длинную подъездную дорожку, освещённую садовыми фонарями, вышла за массивные ворота и скрылась из виду.

За столом воцарилась короткая тишина, нарушаемая лишь лёгким звоном посуды. И вдруг Рузвельт, обычно сдержанный до крайности, неожиданно произнёс негромко, почти задумчиво:

— Надеюсь, мадемуазель Морок оценит мой жест.

Леон повернулся к нему, приподняв бровь:

— Что ты имеешь в виду, Рузвельт?

Дворецкий выпрямился ещё чуть более строго, чем обычно, и пояснил:

— Я попросил установить для неё отдельную урну у ворот. Чтобы мадемуазель не приходилось отходить к мусорным бакам дальше по дороге.

На мгновение за столом все замолчали, осмысливая сказанное. Дария улыбнулась едва заметно, будто тронутая этой заботой. Леон медленно кивнул, внимательно посмотрев в сторону, где за воротами скрылась Ария, и его губы тронула лёгкая, тёплая улыбка.

Леон, вертя в пальцах бокал с вином, вдруг нахмурился и заговорил с той мягкой, но властной интонацией, которая всегда заставляла прислушиваться:

— Я хотел бы понять, что произошло вчера. С чего у Арии разбита губа? Визажисту пришлось приложить максимум усилий, чтобы скрыть это.

Руслан, сидевший чуть в стороне, спокойно поднял взгляд и ответил коротко:

— На неё напали. Четверо. Но она отбилась.

В комнате повисло тяжелое молчание. Дария нахмурилась, её руки сжались на коленях.

— Господи… И после такого вы выпустили её на сцену? Как можно было позволить?!

Евгений качнул головой, и в его голосе зазвучала твёрдость:

— Именно ради этого всё и делается. Все эти нападения — чтобы она сдалась, ушла. Но Морок всегда идёт до конца. Сколько бы ни давили.

Дария растерянно посмотрела на него, будто ища опровержения, но никто из музыкантов не спорил. Леон, нахмурившись, поставил бокал на стол:

— Это недопустимо. Я поставлю ей телохранителей. С сегодняшнего дня.

— Только незаметно, — вмешался Артём, постукивая пальцами по столу. — Иначе Ария взбесится. Ты же знаешь её характер.

Рузвельт, всё это время стоявший рядом, тихо вздохнул, не сдержав эмоции:

— Бедная девочка. Ей не дают жить спокойно.

Леон перевёл взгляд на дворецкого, потом медленно повернулся к Руслану. Их взгляды встретились — холодные, внимательные, словно они оба понимали: разговор о безопасности Арии будет продолжен не здесь и не сейчас.

Руслан откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок, и спросил, не поднимая голос:

— Не может ли это быть акцией от конкурентов? «ВокАнжи»…

Леон медленно кивнул, взгляд его стал холодным и отрешённым:

— Скорее всего, именно от них. Недавно «Дарки» во главе с Вадимом заключили с ними контракт. Всё складывается слишком очевидно.

Он замолчал на мгновение, словно решая, стоит ли продолжать, но затем нехотя добавил:

— Детективное агентство уже установило прямую связь между «ВокАнжи» и смертью Хелен.

За столом повисла гнетущая тишина. Дария вздрогнула, сжала салфетку в пальцах, а Руслан кивнул коротко и серьёзно, будто услышал то, чего давно ожидал.

— А по другому вопросу? — тихо уточнил он.

Леон поднял на него взгляд, чуть прищурившись, и после короткой паузы ответил:

— Всё близко к завершению. Остались последние подписания. И тогда творчество Морок официально вернётся к ней. Но пока… не говори ей. Пусть станет для неё приятным сюрпризом.

Руслан медленно кивнул, но в его взгляде читалось напряжение — он знал, что тайны редко оставались без последствий. В этот момент спокойный голос Рузвельта прервал молчание:

— Простите, господа, но не слишком ли долго отсутствует мадемуазель Морок?

Все как по команде повернулись к высоким окнам, за которыми уже сгущались сумерки. Взгляды собрались в одной точке, будто каждый внезапно осознал, что тишина снаружи слишком затянулась.

Ария, выйдя за ворота, на секунду замерла и оценила новую урну с пепельницей, явно поставленную для неё. Лёгкая ухмылка тронула её губы — мелочь, но внимание чувствовалось. Она привычно достала сигарету, щёлкнула зажигалкой, вдохнула глубоко, будто утопая в этой обжигающей горечи. Дым поднялся вверх клубами, растворяясь в прохладном воздухе.

Но удовлетворения от концерта внутри не было. Ни восторга, ни привычной эйфории — лишь странное, вязкое спокойствие, как туман. Она снова затянулась, и в этот момент послышалось робкое, неуверенное:

— Здрасьте!

Ария чуть дёрнулась, обернулась и увидела троицу — двух девчонок и мальчишку, всем им не больше тринадцати. Она едва не поперхнулась дымом, кашлянула и быстро спрятала руку с сигаретой за спину, в другую сторону.

Девчонки заговорили разом, перебивая друг друга, глаза их сияли восторгом:

— Это правда вы? Вы Морок? Та самая?

Ария улыбнулась, мягко, с какой-то усталой теплотой:

— Правда.

Дети радостно завизжали, словно сорвались с цепи, и один из них смущённо протянул телефон:

— Можно с вами сфотографироваться?

— Конечно, без проблем, — кивнула Ария, походя выбросив сигарету в новую урну, будто её и не было. Она подошла ближе, и они сделали несколько снимков — сначала общих, потом кто-то решился и попросил селфи.

Когда всё было закончено, одна из девчонок вздохнула так, будто исполнила мечту всей жизни:

— Вы наша кумир!

Ария чуть посерьёзнела, в её голосе зазвенела та усталость, которую редко показывают со сцены:

— Слушайте… никогда не берите с меня пример. Картинка и реальность не всегда совпадают. Запомните это.

Дети переглянулись, но в их глазах пылал ещё больший восторг, чем прежде. Для них даже эти слова казались частью легенды. Мальчишка, почесав затылок, вдруг робко спросил:

— Но почему нельзя брать с вас пример? Вы же хорошая… честная, открытая…

Ария смотрела на него с той самой печальной, чуть усталой улыбкой, в которой сквозила правда:

— Потому что у меня куча вредных привычек, от которых нужно избавляться, — тихо сказала она. — Я веду себя не всегда правильно. Это не то, чему стоит подражать. Всегда нужно брать лучшее и стремиться к лучшему, а не повторять чужие ошибки.

Дети замерли на секунду, словно обдумывали её слова, но потом заулыбались, как-то по-детски искренне и тепло. Помахав ей на прощание, они гурьбой убежали по улице, переговариваясь и смеясь.

Ария выждала, пока они скроются за поворотом, и, удостоверившись, что они уже далеко, снова достала из пачки сигарету. Зажигалка щёлкнула, огонёк вспыхнул, но едва она поднесла пламя, как сигарету из её рта медленно и аккуратно забрали.

— Эй! — возмущённо выдохнула девушка, хмуря брови. — Мне же не дали покурить!

Но вместо ответа Руслан тихо повернул её к себе и вдруг наклонился, срывая все слова долгим, сладким поцелуем. Ария удивлённо распахнула глаза, но уже через секунду расслабилась, позволяя себе раствориться в этом ощущении.

Однако даже в этой близости она почувствовала, что Руслан напряжён, будто внутри него клубилось что-то тяжёлое, невысказанное. Девушка не стала сейчас задавать вопросов — выяснит позже. Сейчас было только это прикосновение, и её сердце билось в унисон с его.