Глава 40

Леон едва заметно нахмурился, когда его взгляд скользнул к окну и застал тот миг — Руслан, склонившись к Арии, целовал её так, будто между ними не существовало преград. И главное — девушка не сопротивлялась, напротив, будто отвечала с готовностью. В груди что-то неприятно сжалось. Он сам не понимал, зачем так остро жаждет, чтобы внимание Арии принадлежало только ему и его дочери, но сейчас видел очевидное: Руслан был ближе к ней, чем он сам. Этот жест обнажал то, что Леон подсознательно боялся признать.

Оуэнн тяжело вздохнул. Между ним и Арией лежала пропасть — и социальная, и духовная. Они принадлежали к разным мирам, жили разными законами и мечтами. Но чем дольше он наблюдал за Мороком, тем яснее понимал: она для него словно глоток свежего воздуха в затхлом, выверенном до мелочей мире.

Через несколько минут Ария и Руслан вернулись в особняк, идущие в обнимку. Девушка смеялась над чем-то, что сказал доктор, и её смех звучал так легко, что за столом на миг воцарилась тёплая тишина.

— Пирожные поданы, — ровным голосом сообщил Рузвельт.

— Правда? — Ария оживилась, глаза её засветились. — О, я обожаю тирамису!

— Приготовил лично, мисс, — склонил голову дворецкий, и получил в ответ ещё больше восторга.

В это время Рауф уже возился с камерой, расставляя штатив и микрофоны. Наконец он повернулся к музыкантам, глаза его сверкали:

— Ну что, запускаем стрим прямо за этим столом? Домашняя, живая атмосфера — именно то, что нужно зрителям.

— Отличная идея! — подхватили ребята почти в один голос.

Руслан перевёл взгляд на Леона. Между ними проскочила искра — молчаливая, но ощутимая. Доктор усмехнулся краешком губ, словно говоря: «Твоя партия проиграна, Оуэнн». Леон, сохранив внешнее спокойствие, опустил взгляд на бокал вина, но напряжение уже наполнило воздух.

Рауф поднял руку, отсчитал три пальцами и резко кивнул — стрим начался. Красный индикатор на камере загорелся, в воздухе будто сразу стало больше напряжения. На отдельном мониторе он вывел показатели онлайна и чат, где уже побежали первые сообщения.

Цифры начали стремительно расти. Сначала двести зрителей, потом пятьсот, тысяча, полторы… цифра прыгала всё выше, пока не закрепилась на отметке около ста тысяч. Чат кипел.

— Всем привет! — хором бросили участники «Эскапизма», и комментарии полетели ещё быстрее.

Многие писали: «Концерт прошёл бомбезно!», «Морок снова на сцене — ура!», «Это было лучшее шоу за долгое время». Поток слов лился без остановки.

Дэн, устроившись ближе к монитору, склонился вперёд и начал зачитывать сообщения вслух, иногда не сдерживая смех.

— «Вы лучшие!», «Артём, твои соло — космос!», «Дэн, какие струны используешь на бас-гитару?», — цитировал он, и ребята за столом подхватывали улыбками.

Артём, оживлённый, отвечал на реплики, шутил с фанатами, Евгений добавлял что-то спокойным, но тёплым тоном, словно разговаривал лично с каждым.

Ария же пока молчала. Она сидела чуть в стороне, таинственно улыбаясь, её взгляд скользил по бегущим строкам чата. Она медленно подносила к губам чашку, делая маленькие глотки горячего чая. Свет падал так, что на мгновение её лицо выглядело почти нереально — загадка, ожившая на экране.

И даже без слов, только этим молчаливым присутствием, она притягивала больше внимания, чем любые комментарии. В чате всё чаще мелькали её имя: «Морок, ты богиня!», «Скажи хоть слово!», «Мы скучали!».

За столом смех не утихал. Евгений, слегка покраснев от собственного рассказа, продолжал развивать тему:

— Я реально думал, что меня сдадут сразу, — рассказывал он, — а я сидел, руками по воздуху бил, как будто барабаны на месте, и все поверили! Ну а чего, вы-то спиной стоите, вам не видно.

За столом снова раздался хохот. Артём, держась за живот, выдавил:

— Ага! Зато я тогда за одну репу три раза струны менял. Качество у них было такое, что хоть на огород — пугало ставить.

Толпа в чате откликнулась смайлами и всплеском «аха-ха-ха», летящими через каждую строчку.

— А у Морока были казусы? — мелькнуло в комментариях.

Ария чуть лукаво прищурилась и, всё ещё держа чашку, улыбнулась:

— Ну… как-то на концерте я не заметила край сцены и рухнула прямо на охранника. Хорошо, что тот оказался крепким парнем, успел поймать.

Дэн загоготал, хлопнув ладонью по столу:

— О-о-о, я помню этот эпичный полёт! И то счастливое лицо охранника, на которого свалилась звезда. Он потом неделю сиял, будто выиграл джекпот.

Рауф за камерами вытянул большой палец вверх, и группа едва не расхохоталась ещё громче. В чате же внезапно посыпались серьёзные вопросы: «Почему Морок всё же решила вернуться на большую сцену?» и «Почему «Дарки» исполняют её песни?».

Ария флегматично хмыкнула, наклонилась к микрофону и с ленивой улыбкой протянула:

— Отвечу, конечно… Но что-то лайков под стримом маловато. А тема-то громкая. Мне бы хотелось с ней прямо в топ вырваться.

И словно по команде чат ожил: сердечки, лайки, огоньки полетели вверх, донаты вспыхивали один за другим. Имя «Морок» заполонило экран, люди писали: «Мы хотим знать правду!», «Расскажи!», «Мы с тобой!».

Ария чуть откинулась на спинку стула, наблюдая за этим шквалом, и на её губах мелькнула едва заметная, хитрая улыбка. Она поставила чашку на стол, чуть наклонилась к микрофону и мягко, но твёрдо произнесла:

— Ну что ж… Я готова ответить на этот вопрос.

В комнате мгновенно стало тише, даже ребята за столом замолчали, ожидая. Чат переливался бегущими строчками, но внимание было приковано к ней. Ария провела рукой по волосам, словно собираясь с мыслями, и заговорила:

— Я создала группу «Морок». Именно я собрала музыкантов. Так уж вышло, что у меня были отношения с Вадимом… романтические. Но оказалось, что он не такой порядочный человек, каким хотел казаться. За моей спиной он провернул работу с остальными музыкантами. И в итоге меня выгнали из группы, а весь материал тут же оформили на него.

В её голосе не было ни истерики, ни горечи — только холодная ясность.

— Но, — она на секунду усмехнулась, — этот вопрос скоро решится.

Чат словно взорвался. Полились комментарии: «Вадим — предатель!», «Как можно так поступить?!», «Мы с тобой, Морок!». Полоса сообщений внизу экрана горела единым потоком поддержки.

Ария сделала глоток чая, спокойно наблюдая за реакцией, а потом подняла глаза к экрану и выбрала очередной вопрос.

— Было ли это местью? — прочитала она вслух и, усмехнувшись, качнула головой. — Нет. Месть — это слишком мелко для такого пути. Всё получилось иначе. Со мной связался Оуэнн. Его покойная супруга вела проект, но не было вокалиста. Леон предложил занять это место. Для него этот проект — память о жене. Для меня — возможность помочь и… — её голос чуть смягчился — возможность снова выйти на сцену.

Она чуть улыбнулась и добавила:

— Так что это не про месть. Это про жизнь, которая всё равно ставит тебя туда, где ты должна быть.

Чат снова засиял всплесками эмоций: «Это благородно!», «Гордимся тобой!», «Ты вдохновляешь!». Донаты и сердечки полетели ещё быстрее, а имя Морок стало мелькать каждую секунду. Ария снова откинулась на спинку стула, на её лице читалось спокойствие и уверенность, а в глазах блеснуло что-то, что не ускользнуло от внимания ни Руслана, ни Леона. Донат вспыхнул на экране жирным красным прямоугольником, цифра была впечатляющая. К нему прикрепили сообщение: «А что скажет Морок о свежем разоблачении? Вот ссылка!». Рауф, сидящий за камерами, заметно напрягся, его пальцы метнулись к ноутбуку, будто он хотел тут же вырубить экран или хотя бы заблокировать чат.

— Не надо, — спокойно сказала Ария, поправив микрофон и чуть приподняв бровь. — Будет даже интересно. Посмотрим, что там такого придумали.

Она протянула руку, и Дэн, уже с заговорщицкой ухмылкой, вывел ролик в маленьком окне рядом с трансляцией. На экране появился знакомый многим зрителям ютуб-формат: тёмная комната, за столом парень с ехидной ухмылкой, тот самый разоблачитель — Мармус. Он заговорил уверенным голосом:

— Морок. Настоящее имя Ария. Родилась в маргинальной семье. Не интеллигенция, не учёные, не бизнесмены — обычная улица, в лучшем случае низший средний класс. И это, как мне кажется, многое объясняет в её творчестве и поведении.

Ария усмехнулась, наклонившись ближе к камере, и сказала с лёгкой иронией:

— Ну что ж, не всем везёт родиться в интеллигентной семье. Но, знаете, это не приговор. Это стартовая точка.

Чат тут же оживился: «Она просто честная!», «Маргиналы тоже люди!», «Главное — кем ты стал!». Мармус продолжил:

— Известно также, что Морок имеет вредные привычки. Курение, возможно, и другие… не исключено.

Евгений, сидевший сбоку, фыркнул и поднял руку:

— А у кого их нет? Главное, что Морок не пропагандирует и не рекламирует эту продукцию. Она просто живой человек, а не картинка из витрины.

Зрители поддержали, чат снова вспыхнул сердечками и комментариями: «Гоша красавчик!», «Да, все люди неидеальны». Видео пошло дальше. На экране Мармус менял интонацию, делая её глубже, почти трагичной:

— В её творчестве чётко прослеживается линия депрессии. Её песни — это попытка понять саму себя, своё место в мире. Это вопль человека, которого прошлое не отпускает и который не видит будущего.

Ария тихо кивнула, не пытаясь оправдываться:

— Ну да. В песнях всегда отражается то, чем живёшь. Это нормально. Искусство — зеркало.

Толпа в чате запестрела: «Вот за это и любим!», «Она настоящая, не врёт!». Затем Мармус сделал паузу, хмыкнул и с нажимом сказал:

— И наконец… она влюбилась в Вадима. Вадим, который её же предал. Какая же это наивность! Какая недальновидность для человека, который хочет называться лидером.

На экране лица ребят за столом синхронно изменились. Дэн поджал губы, Артем нахмурился, Евгений закатил глаза. В комнате повисла тишина, все ждали реакции Арии. Она только чуть приподняла уголок губ, словно усмехнулась внутренне, но молчала ещё мгновение, прежде чем ответить. Ария сидела спокойно, но глаза её сверкнули тем самым холодным огнём, который многие фанаты любили в ней на сцене. Она чуть подалась вперёд, не спеша, будто смакуя паузу, и ровным голосом сказала:

— Да, я влюбилась в Вадима. Знаете почему? Потому что я человек. Не робот, не идеальная картинка. И да, я ошиблась. Люди ошибаются. Но знаете, в чём разница? Я не стыжусь своих ошибок. Я делаю выводы. И если кто-то думает, что это делает меня слабой — то он не понимает, что такое сила. Сила — это падать и вставать. А я всегда встаю.

Она улыбнулась чуть насмешливо, подняв подбородок:

— Так что спасибо, Мармус, за напоминание. Но я не жертва. И не буду ей.

Толпа в чате взорвалась. «КРАСОТКА!», «Так держать!», «Вот почему мы любим Морок!», «Она сильнее всех этих разоблачителей», «Эскапизм вперёд!». Цифры лайков поползли вверх, донаты снова пошли один за другим. Ария позволила себе расслабиться, улыбнулась и мягко сказала:

— Думаю, на этой ноте мы сделаем небольшой перерыв. Вернёмся к вам через несколько минут.

Рауф тут же среагировал: включил заставку, вывел логотип проекта на экран и заглушил микрофоны. Обернувшись к Арии, он воскликнул:

— Это было шикарно! Ты мастерски разобралась с разоблачителем. Я даже не ожидал такой подачи.

Ария тихо рассмеялась, поправляя волосы:

— Я ведь лично знаю Мармуса. Он не дурак. Если бы хотел меня утопить — сделал бы это по-другому, жёстко, без всяких лазеек для ответа. А так… он явно дал мне пространство. Хотел, чтобы было что сказать.

Евгений прищурился:

— Думаешь, кто-то оплатил ролик?

Морок глубоко вздохнула и чуть пожала плечами:

— Уверена. Слишком уж мягко он подошёл. Он же прекрасно понимает, что так я только выиграю. Значит, это чей-то заказ, и очень удобно выстроенный.

Она встала, поправив футболку, и кинула коротко:

— Ладно. Пойду покурю и вернусь.

С этими словами Ария быстро покинула особняк, двинувшись в ночь по дорожке к воротам. Ария привычно прикурила сигарету, вдохнула терпкий дым и, задержав его в лёгких, достала из кармана потрёпанный смартфон с паутинкой трещин на стекле. Пальцы быстро нашли нужный контакт. Гудки не успели прозвучать и дважды — на том конце провода ответили мгновенно.

— Приветик, Мармус, — голос её звучал мягко, почти ласково, будто обращалась к старому другу.

— Я ждал твоего звонка, — отозвался он, в его интонациях слышалась лёгкая усмешка, а под ней — искренняя усталость.

Ария выдохнула дым, глядя в темноту улицы, и тихо сказала:

— Спасибо за «разоблачение». Я знаю, что оно сыграло только на меня.

— Морок, — с лёгкой усмешкой произнёс Мармус, — ты же понимаешь, я не из тех, кто делает это по доброте душевной. Меня тоже купили. Но… я помню, сколько раз ты меня выручала. Я не стал резать по-живому.

Ария хмыкнула и, прищурившись, словно проверяя собеседника на прочность, спросила:

— Имя сестра, имя.

— Только между нами, — серьёзно сказал он после короткой паузы.

— Разумеется, — её голос стал ниже, мягкий бархат, но в этой мягкости чувствовалась сталь. — Никуда не просочится.

Мармус тяжело вздохнул, будто сбрасывал груз с плеч:

— Вадим говорил со мной напрямую. Но деньги… пришли от «ВокАнжи».

Ария едко усмехнулась, приподняв уголок губ и щурясь в сторону фонаря:

— Надеюсь, ты взял достаточно.

— Я никогда не упущу свою выгоду, — не без гордости ответил он. — Но ты, Морок… ты береги себя. Ты умеешь держать удар, но война грязная, и она только начинается.

— Спасибо, родной, — тихо сказала Ария и оборвала звонок.

Она убрала телефон в карман джинсов, вздохнула и снова затянулась сигаретой. Дым мягкими клубами растаял в холодном ночном воздухе. Морок чуть повернулась и подняла глаза на светящееся окно особняка. Там, за стеклом, стоял Руслан. Его взгляд был тяжёлым, пристальным, словно он впервые увидел в ней что-то новое, ранее скрытое. В его глазах отражалось напряжение, ревность и что-то ещё — желание удержать её рядом, не отпустить.

Ария прикусила губу, вспомнила недавний поцелуй — его неожиданную жёсткость и собственное сладкое бессилие сопротивляться. И едва заметно улыбнулась самой себе, выдыхая последний дымный клуб в ночное небо.

Девушка затушила окурок в новой урне, кивнув самой себе, будто подводя черту под разговором, и уверенным шагом вернулась в особняк. Щёлкнула дверь, и шум голосов снова окутал её мягким облаком. Она стряхнула с себя прохладу улицы, улыбнулась всем за столом и, словно ничего не случилось, бодро сказала:

— Ну что, продолжаем стрим?

Рауф тут же оживился за камерами, пальцы его привычно забегали по клавишам, и на экране снова вспыхнула трансляция. Микрофоны вернулись к жизни, и комната вновь наполнилась весёлым фоном: смех, реплики, бесконечные вопросы из чата, донаты, сердечки и лайки, бегущие рекой.

Они обсуждали прошедший концерт, делились историями из закулисья, подшучивали друг над другом. Евгений с Дэном обменивались шуточками на тему «музыкантских забывчивостей», Артем пытался их перещеголять рассказами о нелепых ситуациях на репетициях, а Дария смеялась до слёз, едва успевая комментировать чат. Даже Леон позволил себе пару сухих, но удачных реплик, от которых публика в чате оживлённо реагировала смайлами.

Ария же сидела, временами отпивая чай из фарфоровой чашки, и больше слушала, чем говорила. Её загадочная улыбка будто играла на нервах зрителей, но те, наоборот, ещё сильнее тянулись к ней в комментариях, заваливая признаниями в любви и просьбами исполнить ту или иную песню. Она отвечала редко, но каждое слово её звучало так, словно было тщательно взвешено.

В редкие мгновения, когда смех утихал, её взгляд скользил к Руслану. Он сидел спокойно, чуть откинувшись на спинку кресла, и наблюдал за происходящим с мягкой, тихой улыбкой. Его глаза, устремлённые на Арии, не отвлекались ни на чат, ни на вопросы — только на неё. В этом взгляде не было назойливости, лишь уверенное тепло, которое ощущалось даже на расстоянии.

Но всякий раз, как только Ария встречалась с ним глазами, она замечала другое — в стороне, чуть напряжённый силуэт Леона. Он не шутил и не улыбался. Его брови были сведены, в лице проскальзывала жёсткость. Он не спускал глаз с Руслана, словно пытаясь прочесть каждое его движение, каждую реакцию.

И Морок чувствовала — между ними натянута невидимая струна. Она была в самом центре этой тихой войны взглядов, и, играя роль перед камерой, лишь бросала лёгкую усмешку, пряча в ней собственное волнение.