Глава 57

Морок стояла у линии старта, опершись руками на колени, и устало смотрела вперёд. Толпа зрителей и участников оживлённо переговаривалась, дроны-журналисты кружили в воздухе, снимая каждый миг. Ария будто не замечала ни вспышек камер, ни возбужденных голосов — она чувствовала, как напряжены мышцы, как внутри ещё откликается слабость после недавних событий.

Евгений наклонился ближе, понизив голос, чтобы никто лишний не услышал:

— Ты точно побежишь? Выглядишь… бледновато.

Ария резко дёрнула плечом, словно отгоняя его сомнения, и с упрямой тенью в голосе ответила:

— Уже приехала. Так что нужно выложиться по максимуму.

Стартовый выстрел прозвучал, и поток бегунов рванул вперёд. Забег оказался стремительным — короткий ролик для благотворительного эфира снимали со всех ракурсов, и участники старались показать максимум энергии. "Эскапизм" держались вместе, создавая яркую картинку для зрителей, и уже через несколько минут всё было позади.

Поблагодарив организаторов, они вскоре покинули площадку и отправились в студию. Репетиция шла как всегда — звук был мощным, голос Арии чистым, пробивающимся сквозь тяжёлые рифы гитар, но внимательный глаз мог уловить: неделя не принесла ей отдыха. В её движениях чувствовалась тяжесть, дыхание было ровным, но слишком сдержанным.

— Давайте сделаем перерыв, — предложил Дэн, и в его тоне звучала не просьба, а забота.

Ария только кивнула и, едва выключились мониторы, буквально упала на диван. На её лице отразилась слабая гримаса боли — синяки, хоть и начали сходить, всё ещё отзывались неприятной ноющей тяжестью.

Артем обеспокоенно приблизился:

— Может, принести тебе что-то обезболивающее?

Морок откинула голову на спинку дивана и устало махнула рукой:

— Не надо. Просто устала.

Её голос прозвучал спокойно, но по глазам было видно: силы уходили быстрее, чем она успевала их восстанавливать.

Двери с тихим щелчком распахнулись, и в студию вошёл Леон Оуэнн. Его шаги были уверенными, костюм сидел безупречно, и в руках он держал несколько картонных стаканодержателей с кофе.

— Решил навестить своих звёзд, — с лёгкой улыбкой произнёс он, ставя кофе на стол, — и привёз подзарядку.

Ария, едва приподняв руку с дивана, устало простонала:

— Мне самый большой стаканчик… литр кофе… тонну… галлон!

Группа засмеялась, а Дэн даже хлопнул ладонью по колену, но смех мгновенно стих, когда Леон нахмурился, глядя на неё внимательнее. Он взял один из стаканов и сам подал его Морок, будто это был не кофе, а лекарство.

— Держи, — коротко сказал он.

Ария ухватила стакан и благодарно кивнула, вдохнув аромат и уже этим будто ожив. Остальные стаканы быстро разошлись по рукам музыкантов — Евгений, Артём и Дэн с удовольствием сделали первые глотки, возвращая себе бодрость.

— Как самочувствие? — спросил Леон, пристально глядя на Морок.

Ария криво улыбнулась, не вставая с дивана, и чуть хрипловато ответила:

— Чувствую себя выжатой, как лимон… без сахара и без воды.

Музыканты снова тихо усмехнулись.

— Что с площадкой? — тут же уточнил Евгений, отставив стакан на край стола.

Леон слегка приподнял подбородок и отчеканил:

— Всё готово. Усиленная охрана, проверка оборудования и креплений перед концертом и ещё одна — прямо перед выступлением. Никто и пальцем не тронет сцену.

Артём сделал глоток, перевёл взгляд на Оуэнна и спросил:

— Сколько, по ближайшим подсчётам, будет людей?

— Около сорока тысяч, — спокойно ответил Леон. — Но точные цифры лучше уточнить у Рауфа, он ведёт статистику продаж.

Ария, не поднимая головы, вяло вытянула руку со стаканом и протянула нараспев, будто пародируя радостное объявление:

— Ура-а-а… сорок тысяч… замечательно…

И снова завалилась на диван, крепко сжимая в пальцах спасительный кофе, а группа засмеялась, понимая, что в её усталости было больше иронии, чем недовольства.

Леон чуть отстранился от стола, легко выпрямившись, и негромко сказал:

— Я бы хотел поприсутствовать на вашей репетиции.

В студии повисла тишина, и все взгляды невольно устремились к Арии. Она медленно повернула к нему голову, всё ещё в полулежащем положении на диване, и протянула с едва заметной усмешкой:

— Тогда придётся немного подождать… пока я не закончу с моим жизненно необходимым кофе.

Леон позволил себе редкую мягкую улыбку и развёл руками.

— У меня сегодня много свободного времени. Я в вашем распоряжении.

Дэн скользнул по нему быстрым взглядом — внимательным, настороженным. В его глазах мелькнуло что-то вроде опаски: словно присутствие столь влиятельного человека здесь, в их привычной «рабочей зоне», ломало привычный баланс. Артём сделал вид, что ковыряется в телефоне, но тоже прислушивался.

Евгений же сидел чуть поодаль, барабанные палочки медленно крутились в его пальцах, но сам он выглядел отстранённым. С того самого дня, когда конструкция обрушилась прямо на сцене, барабанщик будто замкнулся в себе. Он не стал хуже работать — на репетициях его ритм был безупречен, даже жёстче и собраннее, чем раньше. Но тишина вокруг него густела, как дым: он всё меньше говорил, всё больше думал, и никто не знал — о чём.

Ария вздохнула, поджала губы и с усилием села ровно. Лицо её на миг скривилось от боли — синяки и сотрясение напоминали о себе, но она одним махом опустошила стакан кофе, громко выдохнула и поставила его на стол.

— Всё, — с улыбкой сказала она, хлопнув ладонью по колену, — хватит отдыхать. Пора работать. Репетировать, ребята.

Она встала, и в её движениях появилось то самое упрямое внутреннее пламя, которое всегда зажигало группу и подтягивало их за собой, словно невидимая сила.

Леон стоял чуть в стороне, прислонившись к стене, скрестив руки на груди. Звук ударных резал пространство, гитара выстраивала крепкий риф, бас подхватывал и наполнял всё нутро вибрацией. Но для него всё это было лишь фоном — единственным настоящим центром оставалась Ария.

Она стояла у микрофона, тонкая, но невероятно сильная, будто вырастающая выше самой себя. Голос её не просто звучал — он жил, пронизывал каждую клетку, будто входил под кожу. Казалось, что каждый вздох, каждое слово она вырывала из глубины собственной души.

И Леону всё время чудилось: она поёт для него одного. Каждая строчка, каждый перелив интонации — будто обращён прямо в его сердце. Морок. Как же подходило ей это имя. Она не просто певица — она словно заклинание, чарующая иллюзия, в которую хочется верить, даже понимая, что она может быть смертельно опасной.

Его губы дрогнули в грустной улыбке. Сердце отзывалось слишком горячо, слишком больно, но в то же время сладко. Он понимал, что эта девушка для него недосягаема. Она уже выбрала, и он опоздал. Всё, что ему оставалось, — это принять, что его чувства обречены оставаться в тени, и что единственный достойный путь для него рядом с ней — стать хорошим другом.

Но, наблюдая за ней, он не мог отвести взгляда. Ария пела так, что воздух густел от напряжения, казалось, вот-вот взорвётся от её силы. Она завораживала, покоряла, ломала внутренние барьеры и возводила новые, недосягаемые. Морок. Настоящий морок. И он попался в её чары окончательно.